Относительно вечера устриц.

Казуторе повезло родиться альфой. Ну потому что родись он омегой точно б не вписался в их ванильный розовый мир. Не все были такими, Майки чистое воплощение противоположности всех стереотипов и стандартов. Он — самый, что ни на есть деградант, если не хуже. Просто Майки умудрился будучи омегой усомнить в этом всё и вся кто когда-либо с ним не соглашался или переходил ему дорогу. В прочем, Ханма отгребает от него раз шестой, не меньше. Но Майки это понятно, пускай он и был омегой-деградантом, но всё равно омежьи черты в нем появлялись. Он очень любил внимание, у него была до жути нежная кожа, а ещё он любил поспать по два дня в два дня и сладкое. Чем не идеальная омега? Ну если не учесть то, что этот идеальный омега вам в рожу даст и песочек ещё сверху добавит. Это так, ньюансы. Когда же Майки принес им сопливого паренька с тупой прической и ростом выше его самого на сантиметра три, сказав, что это чудо его альфа, ахуел даже Доракен. Не ну мало того, что он об этом альфе слышит впервые, так ещё тот и не отрицал ничего! Кен-чин даже испугался, что Майки мог бедалагу просто испугать, поугражав ему, ведь его младшая сестрёнка уже нашла альфу в лице его лучшего друга, а он до сих пор один ходит. Эмма тоже довольно странная, она милая и все такое, но все страдали от её удара с сковородкой (и не только) в руках. Потом всё же оказалась, что эти двое — истинные. Майки притащил его потому что тот не забрал последний таяки, отдав его Манджиро, и по его словам он просто по уши влюбился в этого паренька. Хлюпенький альфа, что даже выглядит хуёво и дохуя сильный омега с привилегиями, не идеальная пара? Майки от своего суженного ни ногой, не отлипает, а суженный тот, видимо и не против. Баджи все время говорит, что это Майки его изнасилует, а не наоборот, но стоит этому альфе назвать того хоть раз по имени, Майки тише воды ниже травы, и не высовывается ближайшее время, пока они не уеденятся где-то там, одни. Казуторе всегда казалось это странным. Ни уж то чьё-то влияние так на нас действует? Он спрашивал у Баджи, но тот отвечал, что хуй знает, ведь истинного ещё не встречал. Спросил у Кена и тот ответил, что вроде нет, но даже невооружённым взглядом можно понять, что Доракен как птичка порхает рядом со своей омегой, не давая ей и минуты без его внимания (своеобразного, но все же). Кен-чин на то и Кен-чин, что от Эммы он не на шаг. Спросив у Мицуи, он понял, что это и вправду меняет какую-то часть их самих, ведь тогда он подпускает к сердцу ещё одного, а это всегда ответственность, а с учётом того, что он альфа, это двойная ответственность. После начались типичные нравоучения Мицуи о том как надо, а как не надо. Слава богу, что там был Хаккай, который отвлёк своего альфу и Казутора по-тихому слинял. Он не понимал как определяются истинные, типа как компьютер, ты видишь над человеком ни для кого не видное "истинный"? Или же крестик какой-нибудь, главное не убить и не закопать. Майки сказал, что это определяется по запаху. Но ведь если все истинные пахнут одинаково, как понять кто твой? Суженый Майки подсказал, что это запах, который ему захочется услышать ещё не раз. Казутора ему почему-то поверил. Как бы ни так, но Говнамичи (суженый Майки и вообще он не помнит как его зовут) казался всегда взрослее своих лет, пусть и был младше. Может всякого в жизни повидался, но Ханемия уверен, что тоже дерьма с жизни понахватался. Не сказать, что он имел что-то против омег, но он не хочет каких-нибудь сопливых как его одноклассниц, кто-то как Майки, не деградант, может как Хаккай или же Эммы, но явно не тех омег, которые желанием выделиться, похожи друг на друга. Это тупо. Тупо как он мечтал, думает он. Одним ужасным-приужасным утром, когда вся школа собралась во дворе в честь подготовок культурного фестиваля и пройти в класс было невозможно, он услышал что-то похожее на то, что говорил Хуемичи. Запах персиков и новых только что купленных книг. Он не любил книги и не был ярым фанатом персиков, но это он был готов вдыхать и выдыхать вечность. Интересно, его истинный тоже что-то почувствовал? Он пытался найти источник столь прекрасного аромата, но из-за большого количества людей так и не смог. Он даже пришёл на этот чертов фестиваль, но опять ничего не нашел. Он услышал его тогда и не более. Полтора года уже прошло, а этот запах до сих пор щекочет ноздри, жаль, что он так и не нашел обладателя. А его истинный тоже его ищет? Он даже Мицую с Доракеном спрашивал, что за хуёвое чувство, когда хочешь, а не можешь, и не получится при всем желании? Ребята посоветовали просто ждать, время придёт, а он не хотел ждать. Организм требует, организм берёт. Два главных факторов человечества, разве не понятно? Он скорее сдохнет, нежели узнает кто это и как вообще это работает. Когда Казутору спрашивают как же это работает он отвечает: — Трудно. — Хорошо, — кивает учитель, — Как думаешь чем пахнут истинные? — Персиками и книгами, — недолго думая, отвечает брюнет. Учитель лишь кивает, задавая следующий вопрос, но уже другом ученику. Он так и не понял кто, как, откуда и что вообще, блять, нахуй, это надо? Он тут мучается, что встретил его полтора года назад (хотя это даже встречей назвать нельзя), а какие-то истинные портят ему всю жизнь? Ахуеть, не встать. Где и так несуществующая справедливость в этом мире? Наверное все таки он погоречился, хотя горечь горечью, а ему-то и вправду плохо. Прав был Баджи, нахуй этих инстинных, лучше пойти опять с Ханмой пиздится, он и то поинтересней.

***

Враньё враньём, а он опять напиздел. Стоя тут рядом с Баджи, пока Майки выпотрашивает душу из своего альфы за то, что тот проводит время со своим лучшим другом омегой, с которым они знакомы уже лет шесть, на минуточку, он не понимает где земля, где Юпитер и Хьюстон, какого хуя мы не просто падаем, а разбиваемся нахуй а солнечную систему? Вот и он не знает. Тот самый омега — друг Пиздамичи — выглядит слегка неловко, с чужими как ни как. Но поглядывает на Казутору, а тот и глаз от него не сводит. Смотрит в упор, не замечая абсолютно ничего, вокруг себя. Он просто пялит на него минут 20, пока Хуемичи где-то там убит своей омегой. Баджи даже на землю его возвращает, правда без Хьюстона. Ему бы подойти чуток поближе и внюхаться в этот аромат получше. Нет, он не жалуется, даже так очень хорошо, но хочется больше. Намного больше. И он видимо тоже хочет. Казутора смотрит, а он смотрит в ответ, и никто не обращает на них внимания, будто бы и дела нет. Казутора этому очень даже рад. Ему все же удается подойти ближе, когда Майки уже выпотрошил душу из как-там-его-мичи, и они все дружненько пошли осматривать труп Ханагаки. Друг этот сказал, что-то типа: "земля тебе дерьмом, Такемичи". А да точно Такемичи. Голосок у него приятный. Чуть выше чем у Баджи, наверное. — Бля, — Такемичи приподнимается на локти. — Будешь думать, прежде чем нашему главе изменять, — фыркает Баджи. — Да я не делал ничего подобного! — вопит Ханагаки. — Мы с Чифую с пятого класса вместе! — А, так ты этому бедному пареньку изменяешь? Ну ты даёшь, Такемитчи, — Па разочарованно мотает головой. — Да идите вы! — Такемичи быстро встаёт на ноги глазами, ищя Майки, направляясь к нему. — Манджиро, блять! Я твое полотенце тебе знаешь куда засуну?! — Угрозы ничем хорошим не закончатся, — усмехается Баджи, поворачиваясь к дружку, что не перестает играть в гляделки с Казуторой. Это он заметил. — А ты чё? — А я чё? — обращая внимание на него, спрашивает дружок. — А я пойду за вашего Майки молиться. — Ты плохо его знаешь, — говорит Кен. — Вы тоже его плохо знаете, — улыбается паренёк, — Что-то от альфы в нем все же есть. Меня, кстати, Чифую звать. Казутора и так половину хуйни прослушал, запомнил только имя, да и то, что тот за жопу его друга молиться будет. — Ой, да все, понял я, — ругается Баджи, поворачиваясь к другу. — Хорош, сопли разводить. — Баджи тащит остальных с собой куда-то подальше, ссылаясь на то, что после объяснит. Казутора провожает их взглядом, а после смотрит на Чифую, что даже не скрывает то, что наблюдает за (почти своим) альфой. — Полтора года, — издалека начинает брюнет. Чифую кивает. — Как тебя зовут? — он полностью поворачивается к нему, не засунув руки в карман. Нервничает что ли? — Казутора Ханемия, — Тора улыбается, — Чифую верно? — Да, — кивает блондин, тоже слегка улыбаясь. — Познакомимся поближе? — Обязательно, — он хватает (почти своего) омегу за руку и тащит в какое-то кафе, тот кажется и не против.