Кот любящий огонь

Их любовь — смесь настроения, доверия и комфорта.       Баджи заходит в комнату и закрывая за собой дверь, летит в кровать, в крепкие объятия Чифую. — Как же они меня заебали, — чуть ли не плача начинает тот, — Какой уебок решил ставить эти все ваши сессии, экзамены, там семинары в один чертов день? Еще и готовят нас к ним, как к полету в космос, доебываются с нихуя! Чифую отложил книгу на прикроватную тумбочку и раскрыл руки в жесте объятий, притягивая юношу к себе. Гладя Кейске по голове и путая в приятно пахнущих волосах свои длинные пальцы, он тихо шептал слова поддержки, зная, что сейчас ему нужно именно это. — И вообще, я не собираюсь работать по этой профессии! — воскликнул Баджи, поднимая руки вверх. — Неужели в твоём университете так тяжело? — сказал тихо Мацуно, прижимая его тело к себе, — Не думал, что журналисты такие нервные. — Вот именно! — снова начал тот — Я поступил сюда, дабы отъебались со своими вопросами, но нет же, ко мне приебались еще сильнее! А знаешь, что мне еще сказали люди с юридического? — Надеюсь там обошлось без кровопролития, — тихо хихикнул он, чуть приподнимаясь и садясь к изголовью кровати, — Давай, ложись ко мне на коленки. — Нет, ну ты представляешь, они сказали, что там учатся люди с ебанцой! — пробурчал он, ложась на колени парня, чувствуя как длинные пальцы вновь путают волосы и делают своеобразный массаж, — Фую, честное слово, еще один доеб и я сваливаю! Конечно, он преувеличивал, просто так закончить подобные проблемы было не в его стиле. Он пытался, правда. — Ну-ну, котёнок, не переживай ты так, — успокаивал парня Чифую.       Что-что, а вот руки и слова у Мацуно были золотыми. Да что там руки и слова, для парнишки Чифую Мацуно был самым дорогим золотом в этой вселенной. Пальцы умело путались в волосах, вызывая насмешку у парня сверху — уж слишком его парень — Кейске Баджи — был похож на кота. Большого, пушистого, иногда вредного кота, который без зазрения совести пиздил с кухонного стола кусочки колбасы. — А как у тебя дела в университете? — он поднял на парня такой взгляд, при виде которого Мацуно волей-неволей заулыбался, — Прости, не смог сдержать своих возмущений, а твои слова и то, как ты гладишь меня по голове действуют на меня получше любой валерьянки. — Ну-ну, котёнок, все нормально, — Мацуно тихо посмеялся и продолжил теребить пышную шевелюру, — Я всегда готов тебя выслушать. — Я хочу поцеловать тебя. — Твоей прямоте завидуют даже рельсы, — Чифую наклоняется, чтобы встретить столь желанные губы своими губами, — Достаточно? Поцелуй вышел слегка смазанным, но этого вполне хватило, чтобы показать насколько он дорог для Чифую. — Не-е-т, — протянул Кейске, подрываясь и садясь на столь прекрасные бедра Чифую, — Котёнок хочет играться. — Меня посадят за зоофилию — это раз, у котов обострение начинается весной, а сейчас зима — это два, — смеётся парень. Баджи лишь фыркнул на эту реплику и посмотрел в столь родные и теплые для него глаза. — Ты точно этого хочешь? — спросил Мацуно заглядывая в темные глаза напротив, мягко поглаживая щёчку парня. — Нет, блять, я тут хуйней страдаю, — наигранно обижаясь сказал парень, скрещивая руки на груди.       Всё-таки в актёры театра и кино он не поступил, оно и понятно почему: стоило ему закончить реплику и он тут же залился смехом, заражая им Чифую.       Пару мгновений и он оказывается прижатым к кровати. В глазах напротив читается вопрос: «Можно?» И конечно ответ на этот вопрос остаётся положительным, правда об этом не говорят в слух, лишь улыбаются и притягивают золотистую макушку для еще одного поцелуя. И еще один, и еще.. Родные руки проникают под растянутую футболку, сначала задирая её, а после срывая к чертям собачим. Тело Кейске покрывают поцелуями, изредка покусывая мягкую кожу, которая из-за геля для душа пахла как мята. Или ментол. Или еще что-то наподобие этого. Чифую в этом не разбирался, да и не особо то хотел. В отместку таким действиям, Баджи царапал светлую кожу под футболкой, честное слово, как после такого не назвать его котом? — Наглый котёнок, — прошептал Чифую ему в ухо своим невъебически ахуенным, по скромному мнению Баджи, голосом.       Кейске шумно выдохнул, когда юркий язычок вместе с рядом белоснежных зубов прикусили мочку уха. Положил свои руки на бедра Чифую, он слегка похлопал по ним. — Не в твоём положении выебываться, — сказал тот, сжимая в руках талию Кейске, спускаясь вниз, — Что же будем делать? Эта ухмылка… Этот голос… Честное слово, Баджи Кейске готов отдать всё, умереть, но при условии, что при смерти будет слышать этот голос. По телу бегут мурашки, от слегка кривой улыбки колени дрожат и подкашиваются, слава всему святому и не святому, что он сейчас лежит на кровати. Под Чифую Мацуно. — Что же будем делать? — вопрос повторяется тем самым хриплым голосом, а колено Чифую прижимается к паху парня. Блять.       Длинные пальцы пробегаются по ребрам парня, изредка вырисовывая что-то на оставшимся с подросткового возраста прессе, нежно обводя соски и шрамы, которые появлялись в последствии множественных драк в прошлом. Снимая с парня оставшиеся слои одежды, Чифую спускается еще ниже. И черт его знает, что он вытворит сейчас. От него можно ждать всё что, блять, угодно.        Сжимая бедра Кейске до алеющих отпечатков, парень стал покрывать столь прекрасные ноги с внутренней стороны поцелуями, засосами, укусами. Баджи протяжно простонал — как же это ему нравилось, когда Мацуно игрался так. Эрогенные зоны? Да, мать вашу, да. Господи, как же красиво выглядел он между бедрами Кейске. Руки разводили дрожащие колени чуть сильнее, зубы кусали нежную кожу, а язык приятно зализывал места укуса, изредка приближаясь к паховой зоне. Баджи хнычет, подаваясь бёдрами, когда Мацуно чуть сплёвывает на свои пальцы и начинает массировать яйца.       На мгновение Чифую отходит от него, заглядывая под кровать, в поисках смазки. Смотря на завлявшиеся вещи под кроватью, он всё-таки находит нужную ему вещь, в голове делая пометку, что надо убраться, пока тараканы не завелись. Растирая пальцами холодную смазку, в целях согреть её, Чифую нагло смотрел в глаза Кейске. Последний не отворачивался, слишком уж ему нравится эта игра. — Как ты хочешь? — парень целует Баджи в макушку, а потом в вспотевший висок. — Для начала поцелуй меня, — требовательным тоном начал Кейске.       Собственно, продолжить предложение не получилось, слишком уж пьянящими были губы Чифую. Чужой стояк в домашних штанах упирался в бедро, искусанное и зацелованное. Баджи хочет перевернуться, Чифую чуть приподнимается и помогает ему принять коленно-локтевое положение. Надавливает на поясницу, зная, что завтра тот будет целый день пыхтеть как паровоз из-за больной поясницы, но это всё завтра. Сейчас имеет значение только он и Кейске. Он утыкается лицом в подушку и мятые простыни, когда первый палец начинает потихоньку растягивать его. Боже, если боги существуют, то Чифую явно благословлен ими. Блять, нет.       Чифую и есть бог в его представлении. Второй палец постепенно проникает внутрь, подушечки поглаживают простату. Баджи ойкает от неожиданности, заглушая звук простыней.       Чифую не жалеет сил и времени на тщательную подготовку, он не хочет вредить этому солнцу. Пальцы нещадно бьют по простате, сука, это зрелище невероятное. Баджи хнычет, он хочет больше. Баджи хнычет и пытается насаживаться на пальцы сам. Ощущать пальцы Чифую в себе, когда он тебя трахает, при этом изредка говоря непристойные вещи, которые в обычной жизни на него вряд ли окажут такой же эффект как сейчас. Сейчас он словно расплавленная свеча, а Чифую — огонь. Огонь, который заставляет его чувствовать себя хорошо. Огонь, которого Кейске не боится обжечься. Огонь, который согревает его и его душу в самые холодные дни. — Чифую, — словно в бреду начинает тот, — Чифую, блять, пожалуйста. — М? — насмешливо тянет тот, заваливаясь на парня сверху, кусая за мочку уха.       Пятиэтажный мат вырывается из уст Баджи, когда Мацуно вместе с этим тянет свою вторую руку к члену парня. Он вытаскивает из горячего нутра свои пальцы, несильно ударяет Кейске по виляющей заднице и сжимает ягодицу. — Как не стыдно так ругаться, какой ужас, — восклицает он, наигранно суровым тоном. — Блять, Фую, завались нахуй. Еще один шлёпок, несильный, но ощутить его можно. Оглаживая бедра парня, сжимая ягодицы, парень предупреждает о том, что сейчас будет то, чего отчаянно желал Кейске. — Как некультурно, Баджи Кейске. Блять. Чифую хочет его убить. Говорить таким голосом его имя незаконно. Ему кажется, что он сейчас вот-вот заплачет, от переизбытка чувств. И на подушку действительно падают солёные капли. Раскатывая средство защиты по члену, Чифую аккуратно входит, а у Баджи ёбанные звезды, фейерверки, салюты блять, в глазах. Он толкается на пробу, вслушиваясь в сбитое дыхание снизу, целует крепкую спину, широкие плечи и вновь ведёт руками по столь желанным бёдрам. Баджи прогибается в спине, насаживаясь, говоря слова о продолжении. Наращивает темп, создавая в комнате ужасно пошлые звуки. — Блять, — протяжно стонет Баджи, слыша шлёпки и ощущая то, как член Чифую скользит в нём, — Пожалуйста, ты меня убьёшь.       Баджи хнычет, рычит и тихо стонет, метясь по подушкам, комкая в руках одеяло, когда член давит на простату под другим углом. Баджи таёт от прикосновении Чифую, от его поцелуев, голоса, от того, как он втрахивает его в этот матрас. Голова идёт кругом, тормоза слетают, поцелуи — смазанные, темп — бешеный.       Баджи кончает первым, когда Чифую особенно сильно попадает по простате, пачкая одеяло и свой живот.       Стенки так приятно сдавливают Чифую и он не сдерживаясь, рычит, кончая в презерватив.       Пару мгновений парни остаются в таком положении — надо вернуть способность думать.       Обессилено падая на кровать, их губы встречаются в ленивом поцелуе. Не менее ленивые объятия успокаивают бешеный ритм сердца, а то как Чифую вновь запускает пятерню в волосы парню, заставляет Кейске усмехнуться. — Назови меня чертовым фетишистом, ебучим и ебанутым, но блять, ты ахуенный, — сказал Чифую в поцелуй. — Лучше два ебанутых и кинкнутых человека в этом доме, чем ни одного, — сказал Баджи в отместку.       Комнату наполнили смех и радость, а после небольшой спор о том, что надо поменять постельное белье, но кто-то – «ленивая задница», а кто-то — «хозяюшка» в этом доме. Бой подушками, холодные струйки воды в душевой кабине, чистое постельное белье и чайник зеленого чая, с двумя кружками рядом.       Баджи спит на животе Чифую, а тот в свою очередь теребит его влажные волосы, дочитывая книгу, которую ему посоветовал профессор в университете, изредка отпивая слегка остывший чай.