судьба моя

Тэхён смотрит в слив умывальника, лениво потягивая из своей любимой огромной кружки крепкий, почти невозможно горький кофе. Встречать утренние лучи, стоя на прохладном полу, давясь откровенно невкусным напитком и пялясь в неизвестность — не самое здоровое времяпровождение. Но у него чертовски затяжная бессонница, которая точно хочет извести его до конца. И гребанные праздничные выходные. Коллеги рады, разъехались по курортам, отжигая и набираясь сил перед новым рабочим годом. А Тэхёну кроме работы ничего не нужно. Он ею живёт и, чёрт возьми, совершенно не знает, что делать со своим свободным временем. Солнечный диск ползёт выше, окрашивая крышу ближайшего дома в оранжево-жёлтый. Резкий, внезапный звук, заставляет подавиться, выплюнув половину надпитого прямо на подоконник. — Какого чёрта?.. — бормочет Тэхён, нахмурившись. Ярко-зелёный глаз, зыркнувший в сигментную прореху не очень уютного для жилого дома жалюзи, пугает его не на шутку. — Да какого?.. Ворон. Как есть ворон. Чёрные перья, отливающие на крыльях синевой. Крепкий клюв. Цепкие лапы. Левая начинает методично постукивать по стеклу, словно решив свести с ума. — Не пущу, — отзывается Тэхён, осознав, что происходит. Только у Потерянных бывают необычные проявления. Ну, как, например, эти изумрудные глаза. — Не пущу, я сказал. Ворон зыркает насмешливо. Тэхён вздыхает, роняя голову на грудь. Знает уже, что не сможет отказать. Никто не сможет. Ведь, как можно отвернуться от того, от кого и так уже все отвернулись? — Входи, — открыв створку окна, бурчит Тэхён. — Или влетай… — после того, как ворон оказывается внутри, взмахнув разочек крыльями, растерянно добавляет. — Будь как дома, ага. А ведь ворон слушается. Целенаправленно находит кухню, беззастенчиво нападая на приготовленные Тэхёном сэндвичи. — Ты не из стеснительных, да? Ворон крякает что-то на своём, непонятном, забрасывая в клюв методично разобранные кусочки хлеба и колбасы. Салат не трогает, желтоватые листья остаются на тарелке. Тэхён закатывает глаза, решив просто уйти в свою комнату. А там, глядишь, ворон сам улетит. Но куда там!.. Надоедливая птица берётся хозяйничать на полках в прихожей. Судя по звону — сбрасывает на пол ключи. Включает и выключает свет. Тэхён видит яркие вспышки сквозь тонкую щель под дверью. Чем-то шурчит. Затем опять что-то сваливает на пол. Тэхён накрывает голову подушкой, желая ничего не слышать. Все соулмейты, потерявшие своих вторых половинок, сходят с ума и становятся кем-то таким. Вот к Чимину, коллеге по работе, на прошлой неделе пристал пёс с четырьмя хвостами. А его собственная мать подкармливает двухглавую белку. Теперь, судя по всему, пришёл черёд и Тэхёну позаботиться о ком-то. — Эй!.. — вздрагивает он, когда на его спину кто-то внезапно приземляется. Ворон оказывается довольно тяжёлым. Тэхён чувствует его вес и когти, которые хоть и не причиняют вред, но дают пищу для определённых размышлений. — Ну, что тебе от меня нужно?.. — ноет он, переворачиваясь на живот. Ворон каркает, перемещаясь на подушку. Всё более, чем понятно. — Спокойной ночи, — брякает Тэхён. Сейчас только около шести утра, но уж явно не вечер. Хотя, кому какая разница? Никто не может его осудить за окончательно смазанный ритм дня. Так уж выходит, что засыпает не только ворон, накрывший голову широким, довольно внушительным крылом. Но и сам хозяин дома, отчаянно засопев в подушку. — Спасибо, что разрешил остаться, — слышит он сквозь густой туман некрепкой дремоты. — Не за что… — Я Чон Чонгук. — Тэхён. — Разрешишь пожить у себя? — Мн… Угу, — бормочет Тэхён, зарываясь носом в подушку глубже. — И кормить будешь? — Да… — Ты добрый, — замечает этот Чонгук. Но Тэхёну всё равно, он наконец-то в состоянии прикрыть веки и немного подремать. Он даже не особо удивляется тому, что ворон смог обратно превратиться в человека, хоть такие прецеденты и были. В основном потому, что Потерянный соулмейт вновь чувствовал себя в безопасности. На плечи Тэхёна опускается край одеяла. Он дует губы, усиленно засопев. А незнакомец подползает поближе, устроившись рядом. Ненадолго замирает, а потом вновь становится птицей, растекаясь тёмным, спокойным пятном на подушке.