Умереть молодым

Асока точно знала, что нужно делать, чтобы отклонить смертельный удар от своего возлюбленного. Она помнила, что на Датомире властвовал клан Сестер Ночи, которые использовали обе стороны Силы и прибавляли к этому магические знания, которые собирали и накапливали поколение за поколением. Подчас именно они помогали в ситуациях, от которых отказались другие, хотя и имели за эту помощь неплохую плату. Об этом Асока не думала, её волновало то, как бы скорее долететь до Датомира и то, не откажут ли Сестры ей в помощи. Ведь далеко не все на Датомире положительно относились к джедаям, особенно после того, как один из них так ужасно поступил с Асажж Вентресс, бывшей так же Сестрой клана. Но ведь она, Асока, равно, как и Энакин, не сделали им ничего плохого, наоборот, всегда помогали в войне и даже спасали жизнь тем или иным. Только этой надеждой Асоки и тешила себя, когда летела на Датомир. Эта красная планета была видна издалека, а тёмное свечение, окружающее её, наводило мистический ужас на любого, кто приближался. Но Асока не замечала этого, а смело направив корабль на посадку, оставила его недалеко от леса, а сама направилась через него в жилище клана. Лес был пустынным и тёмным в этот вечерний час, только змеи, с шуршанием ползущие по ствола создавали иллюзию жизни. И уже на выходе показались своды пещеры, за которой и находился клан. Асока прошла под своды, едва ощущая холод, потом поднялась немного выше и увидела ту самую долину, окруженную прудами, на ней тоже росли деревья со странными огромными стрючками, свисавшими вниз. Тогрута знала о том, что в них находились умершие Сестры ночи, похороненные таким особенным образом, чтобы одновременно оставаться в клане и продолжать служить ему. Асоке такой обряд казался странным, но не ей было судить об этом. И сразу же она увидела главу Сестер - саму мать Талзин, суровую, но справедливую женщину. Она была высокая, с бледно-серой кожей, типичной для датомирок. Лишь вокруг глаз были чёрные узоры. Её ярко-красный плащ с поясом на тонкой талии и такой же платок делал её заметной издалека. Она стояла возле пруда, единственного из всех, который не светился изнутри, вода в нём была почти чёрной и глядя на поверхность, о чём-то размышляла. Асока не знала, как обратиться к ней и стоит ли прерывать её мысли? Вдруг мать Талзин рассердится на неё или даже проклянет? Датомирцы-народ непредсказуемый. Никогда неясно, какие мотивы ими движут в разных ситуациях. Но мать Талзин сама почувствовала присутствие постороннего, Сила сказала ей это прежде, чем Тано приблизилась. Женщина не ощущала враждебности от нежданного визитера и потому не торопилась переходить на военное положение. Она просто ждала, с чем к ней пришли и повернулась лишь тогда, когда Асока подошла совсем близко. - Приветствую вас, мать Талзин, - начала Асока, стараясь говорить увереннее, хотя заметно робела под проницательным взглядом чёрных глаз датомирки - Я пришла к вам с мирными намерениями, я хотела попросить у вас помощи, я знаю, в ваших силах оказать её. - Приветствую, юный джедай, - безошибочно угадала мать Талзин принадлежность Асоки - Я слушаю тебя, говори, с чем явилась, мне нет причин отказывать, от джедаев я видела только добро. Асока, как могла, постаралась объяснить то, что её беспокоило, при этом волнуясь и едва не сбиваясь, однако, мать Талзин поняла её. - Сложно будет помочь, - произнесла она, когда Тано закончила - Но я обязана попробовать, ведь ты помогла одной из нас, Асажж говорила о тебе, как и о твоём возлюбленном, она благодарна вам за помощь и ради этого я готова, но трудно будет всем. Скажи мне, ты готова вытерпеть любое страдание, чтобы исцелить своего любимого? - Да, всё, что угодно, - твёрдо ответила Асока и в самом деле готовая на всё, только бы отклонить от Энакина смертельный удар. - Тогда, слушай внимательно, что ты должна будешь сделать, - сказала мать Талзин и таким образом Асока узнала, что на дне того самого тёмного пруда растёт особенный цветок. Она сразу его узнает, ярко-оранжевый, с длинными лепестками. Девушка должна будет взяться за него руками и держаться какое-то время, до тех пор, пока цветок сперва не почернеет, а потом не вернётся к прежнему цвету. При этом Асока будет испытывать боль во всём теле и ощущение того, что этот цветок вытягивает из неё жизненные силы, но она всё равно должна не отпускать цветок, только тогда, когда он станет прежним, тогрута сможет всплыть на поверхность, взяв себе один лепесток и отдать его матери Талзин. Асока с радостью кивнула, давая понять, что готова и не став даже снимать одежду, плавно погрузилась в воду, на самое дно, вставив в рот дыхательное устройство. Она заметила, что до дна не слишком далеко, а цветок ярко выделяется среди песчаной поверхности. Тогрута опустилась возле него на колени и опустила ладони на толстый, мясистый стебель цветка. И как только девушка его коснулась, как сразу же по всему её телу прошлась горячая электрическая волна, похожая на удар тока. Очень хотелось оттернуть ладони, но помня наказ матери Талзин, Асока не пошевелилась, продолжая держать руки на стебле. Между тем, пошла вторая волна, ещё более острая, чем до этого, порализующая все внутренние ощущения. Асоке казалось, что внутри неё всё умерло, превратившись в один сплошной сгусток боли. Потом пошла третья, но даже слабый крик не сорвался с губ Асоки, мысли о том, ради чего всё это не давали ей отступить. И сквозь эту бесконечную пелену страданий, застилавшую глаза красным цветом, она замечала, что оранжевый цветок начинал понемногу темнеть, становясь сперва серым, потом графитовым и наконец иссиня чёрным, потом, так же медленно, возвращал себе прежний цвет, когда же это случилось, Асока даже не сразу поняла, что поменялось вокруг. Потом поняла - исчезла боль, с которой Асока уже сроднилась. С трудом вспомнив, что ей нужно сделать дальше, она сорвала лепесток и оттолкнувшись ногами от дна, всплыла на поверхность и отдала его матери Талзин. - Сейчас всё будет готово, - сказала она с удовлетворением, после чего достала из кармана какую-то склянку и выжала в неё сок из лепетка, после добавила немного воды из пруда, затем, достав из-за пояса маленький ножик, велела Асоке протянуть руку. После этого сделала на её ладони небольшую царапину и капнула её кровью в пробирку. Затем, энергично встряхнула её и поставив в огонь, подержала там несколько минут. Только когда содержимое склянки стало прозрачно-синим, мать Талзин вернула её Асоке. - При первой же возможности поменяй его лекарство на это, - наназывала датомирка - Помести в шприц и подмени, а потом уходи, чтобы никто не знал. И самое главное, никому, ни одной живой душе, не рассказывай о том, что была здесь, иначе, обряд не возымеет действия. Асока поняла всё и горячо поблагодарила мать Талзин и даже, не сумев сдержать охвативших её эмоций, крепко обняла женщину. - Ты проявишь свою благодарность тем, что никому не расскажешь о том, что здесь было, - сказала на прощание датомирка и долго смотрела вслед уходящей Асоке, впервые за долгое время проявившей к ней тёплое отношение и от всей души желала ей счастья. - Мир тебе, светлая душа, - сказала она едва слышно - И спасибо тебе за мою Асажж. Асока едва успела вернуться на Корусант к исходу ночи и проникнув в медкорпус, вовремя заменить шприцы, даже не зная о том, что было в первом. Поэтому стало вдвойне удивительно, когда простая эвтаназия привела к такому неожиданному эффекту, считая его настоящим чудом Великой Силы. Что ж, пускай и дальше считают так, тем более, они будут недалеко от истины, ведь та Сила, сотворившая данное чудо, называется искренняя любовь.