Мой милый друг...

Бледная фигура стоит и смотрит, как молодой человек ложится на кровать. Ему лет 20 наверное, даже странно как-то. Но плевать - это работа. Фигура расправляет крылья за спиной и подходит к парню. Тот даже не оборачивается на него, лишь смотрит в потолок задумчиво. -Приветствую, - начал говорить крылатый. Человек повернулся к нему и всё так же смотрел пустым взглядом. - Ты, верно, Пак Чимин, да? Рад встретиться с тобой, - парень лишь кивнул ему в ответ. Существо село на край кровати возле него. - Прости если отвлекаю, но ты мне ненадолго нужен. Позволь посидеть. Чимин кивает ему и лежит и дальше ровно. Лицо его спокойное, ровное, словно из камня вырезано. Он прекрасен - с этим никто не спорит. Вопрос лишь в том как именно. Крылатый хрустнул шеей и осмотрелся, сразу приметив в комнате большое фортепиано. Он подошёл к нему и открыл крышку. -Я насколько знаю, ты довольно известный музыкант. Не сыграешь мне пожалуйста? - Пак отвернулся от него и свернулся в маленький клубочек на огромной кровати. Существо улыбнулось и село за инструмент. - Тогда тебе сыграю я. Прости если будут ошибки, я не мастер в этом. Длинные пальцы с нежностью проходятся по клавишам инструмента, пока не нажимают на первые аккорды. Пак по одному только началу сразу понял что это. Лист - его давний друг. Как давно он не играл его, но руки кажется помнят абсолютно каждую ноту, что скачет одна за другой в этом бешеном, но таком волшебном танце музыки и его души, ласкает слух, доходя до самого сердца и застывая там, словно записанная на пластинке. Пальцы сами начали постукивать в такт музыке по простыне, парень прикусил губу. Нет, он не хочет, не будет. Никогда. Теперь никогда в своей жизни не сядет он за инструмент. Он не понимает в какой момент он оказывается сидящим за инсрументом рядом с этим странным крылатым созданием, что так хорошо играет. Он правда поражён его игрой, от которой в жилах кровь стынет и он ощущает вибрации звука в комнате, в воздухе, в самом себе. Наверняка из соседних комнат слышно чудную игру, но не столь это важно сейчас. Он смотрит как незванный гость заканчивает играть и встаёт из-за инструмента, уступая ему место. Чимин садится и не знает что делать, с чего ему начать. Он теряется, словно на самом первом выступлении перед учителем, когда он был совсем маленьким. Он тяжело дышит, смотрит на клавиши и не знает куда себя деть. Маленький мальчик хочет сыграть абсолютно все песни в мире: все этюды Шопена что существуют, балеты что были написаны Чайковским, мелодии Шуберта, Бетховена, Листа, Моцарта, Рахманинова... У него всё под кожей горит а пальцы чешутся сыграть хоть "Собачий вальс", лишь бы почувствовать этот вкус, этот неповторимый вкус мелодии. Это нечто неописуемо, когда ты сидишь и играешь за инструментом. Ты становишься словно одним целым с ним. Музыкальный инструмент - твоя вторая половинка, без которой никуда не денешься. А с годами вы сростаетесь настолько сильно, что вас буквально не отделить. Чимин хочет это снова почувствовать, но как же ему страшно. Он оборачивается назад и смотрит на бледную фигуру. Тот лишь улыбается и кивает ему. Чимин вздыхает глубоко и задумывается на пару секунд, и в итоге касается клавиш. Под быстрыми пальцами звучит нежно мелодия, которую он когда-то играл своей любимой бабушке. Та очень любила класику, и всегда с удовольствием слушала внука, учила как ставить руку, поправляла и учила грамоте. Радости ей было море, а Чимину полезно. Он помнит как впервые пришёл к бабушке после занятий и сыграл самую простую мелодию, но она была так рада его успеху, что пообещала подарить внуку собственное фортепиано. А когда через несколько лет он сыграл ей её любимого Шуберта, женщина не смогла сдержать слёз радости. Чимин часто играл ей его, и сейчас захотелось почтить память любимой бабули. Он играет и, кажется, впервые дышит спокойно за последнее время. Он ощущает себя свободно, легко, так как никогда, словно крылья за спиной выросли в один миг. Он играет и вспоминает всё что с ним было, прикусывает губу и сильнее жмёт на клавиши. И плевать что скажут что громко, что поздно - ему это прямо сейчас необходимо. Глаза сами закрываются и он играет вслепую, но перед глазами всё равно чёрно-белая скатерть, на которой он музыкой составляет композицию для натюрморта. Вот немного светлого, подобно белому виногдаду, а вот контраст в виде яркой посуды. Всё смешивается в этой безумной палитре его души, и он показывает это наружу с помощью музыки. Незаметно для себя Шуберт превращается в дикую, яркую, быструю и неизвестную емц мелодию. Пальцы сами бегут по клавишам, он не знает что они творят, но что-то потрясающее. Пожалуйста, память, не подведи его и вспомни потом хоть часть, чтобы записать это чудо. Хоть пару нот, прошу. Он играет не переставая, пока фигура за его спиной всё стоит и смотрит. В какой-то момент он переводит взгляд на окно в комнате, и видит яркий лунный свет, что падает на пол. Тонкие занавески развиваются от малейшего ветерка, будто сами танцуют свой причудливый вальс меланхолийный. Он улыбается, смотрит на музыканта довольно. Тонкая рука легла на плечо парня. - Это было чудесно, спасибо что сыграл мне. Но нам с тобой пора. - Куда? Разве нам куда-то нужно? Мы можем остаться тут вдвоём навсегда. Давай останемся, лишь ты, я, да музыка, - просит он, но крылатый лишь качает головой. Чимин печально опускает голову и понимабще кивает. - Могу ли я тогда узнать имя того, кто меня к жизни вернул? - Зови меня Агуст, хорошо? Закрой глаза на мгновенье, - парень послушно закрывает глаза. Агуст наколняется к нему и оставляет на губах его поцелуй, что холодом могильным отдаёт, и отстраняется. - Теперь нам никто не будет мешать, и ты сможешь спокойно играть в своё удовольствия, мой милый друг.