Молчание и понимание.

Тихие теплые летние ночи. Девушка глядит своими большими карими глазами на звезды сверкающие в небе, иногда вздрагивая от прохладного ветерочка. —Мирабель? В дверном проеме стоял дядюшка Бруно, что не так давно вернулся в семью. —Почему ты не спишь? Тебя что-то тревожит? Мирабель взглянула на него, и снова уставилась в небо, где вроде как, сверкнула звезда. Дядюшка, стараясь не скрипеть старыми досками, присел к племяннице, и похлопал ту по спине, якобы разделяя ее беспричинную грусть. Девушка притянулась к своему дяде, обвивая его шею руками, и прижимаясь лицом к его худой груди. Дядюшка Бруно был таким худым, что Мирабель казалось, что лишнее движение и она сломает его хрупкое тело. Бруно отвечал Мире такими же объятиями, хоть и с легкой дрожью. Ночнушка девушки оголяла ее плечи, и была такой тонкой и легкой, что вот-вот и сдует эту ткань с нее. Это манило старшего. Руки их, уже не были на спине, а уходили медленными движениями к лицам. Глаза закрывались, а лица приближались, дабы слиться в поцелуе…Но те остановились, и посмотрели в глаза друг другу, понимая неправильность всего происходящего, но тела не слушались, и так желали прикосновений, любви…. Так хотелось этих прикосновений, так хотелось этих поцелуев….Так долго.. И вот еле заметный кивок, как знак согласия, и легкий чмок..и еще один, и еще один, все это сливалось в глубокий после поцелуй, такой страстный и такой нежный одновременно, словно ты ешь шоколад с перцем..И сладко, и остро.. Губы родственников соприкасались вновь и вновь. Легкие прикусы губ, иногда используя язык, и это чувство бабочек в животе.. Оно будто и тянуло, и пульсировало… Руки Бруно касались кудрявых, таких же как и его, волос. Щеки, лоб, все лицо будто горело адским пламенем, но одновременно таким приятным. Аккуратно, стараясь не прекращать сия прелюдии, Мирабель вела своего дядю к кровати. Такое аккуратное и словно фарфоровое, тело было страшно трогать. Тихие стоны кровати, что находилась под тяжестью двух людей. Мирабель, сидевшая верхом на своем любимом дядюшке Бруно. Руки мужчины тянулись к пуговицам на ночнушке, и расстегивали их, оголяя смуглое тело племянницы. Тело было совершенно взрослым для возраста девушки. Красивые очертания тела предстали перед взором. Красивая, круглая грудь, мягкий животик, гладкие и прекрасные бедра. Немного приподнимаясь, Бруно прильнул к шее Мирабель, оставляя чуть влажную дорожку из поцелуев, и спускаясь все ниже: к груди, к плечам, к ключицам.Тело девушки иногда вздрагивало, но это была приятная легкая дрожь. Не секретом стал выпирающий бугорок у штанов Бруно, и Мирабель его прекрасно чувствовала. Она спустилась к ширинке штанов, и расстегнула ее. Легкие поглаживания через ткань…Так не терпелось! Хотелось сорвать эту ненужную, сейчас, часть одежды. Мирабель чуть припустила нижнее белье, и еще чуть, и так пока полностью не встало достоинство дядюшки в полный рост. Размеры были будто в самый раз. Девушка взяла его одной рукой, и аккуратно обхватила губами головку, делая медленные движения вверх-вниз своими губками. После опустилась глубже, до его середины. Лицо Бруно покрылось парой капелек пота. Так приятно… вертелось в его голове. Тяжелые вздохи выходили из его рта, который он так пытался закрыть. Не успев дойти до конца, рот Мирабель заполнился вязким, густым веществом, что уже затек в горло, и та его проглотила, что даже дядюшка не успел остановить ее. Еще один, два, три поцелуя. Никаких следов на теле, лишь легкие покраснения. Она садилась на его член, принимая почти всю его длину, а он поддерживал ее за бедра. Рука Миры опустилась на грудь Бруно, что медленно поднималась и опускалась, а он смотрел прямо в ее глаза, уже не такие грустные, но все такие же молчаливые. Ёрзание было невыносимым…Скачок раз-и-два… И так снова, то ускоряя, то замедляя темп, словно дразня. Руки их сплелись, как и они сами, словно образовывая нового человека, такого бесформенного… Ноги дрожали, поза менялась. Теперь Бруно был сверху и делал неглубокие и быстрые толчки. А иногда глубокие и медленные. Это заводило еще больше.. И так они менялись, целовались, расцеплялись и сливались томительный час, что оказался таким стремительным. Последний поцелуй, завершающий эту молчаливую ночь, и сон забравший их с собой. Лишь ветер щекотал голые спины и плечи. Но может ночь не такая уж и тихая? Она хранит много тайн и секретов, и не всем стоит их знать. Но один был явно услышан.