Алее алого

      Дождь. Снова дождь? Когда он начался? А, впрочем, неважно. С отказом в браке все становится неважным. Букет пахучих роз, убитый мокрым асфальтом, лишённый былой красоты, медленно волочился за своим героем-любовником, оставляя ярко-красный след лепестков. Рану снова отказали в любви. В который раз? Уже надоело считать. Измученный долгим признанием он бредет сквозь улицы и не обращает внимания на проезжающие мимо машины, что безжалостно окатывали всплесками луж его давно измятый костюм. — О, — мужчина без особых эмоций становится под козырёк случайного магазина и как-то горько улыбается своей несчастной судьбе-злодейке, коя в очередной раз подкинула ему испытание испорченной, словно сгнившее яблоко, любовью. — В самый раз.       Ментоловые сигареты. Отвратительно. Никогда не курил их раньше, да и не курил вообще, но с недавних пор жизнь вынудила начать. Спасибо той проститутке, в которую он был страстно влюблен на протяжении нескольких месяцев. Его совершенно не смущала её работа. Он обещал ей, что избавит её от такой жизни и возведёт вокруг неё золотые горы драгоценностей и тёплые моря. Обещал ей безопасность, обещал заботу и уют. Обещал пышную свадьбу. Обещал..       Но она, сука такая, сбежала с его деньгами вместе с каким-то бедным пройдохой прямо из-под носа Хайтани. Сперва выслушала его красивую заранее подготовленную и выученную на зубок речь, а потом начала громко гортанно смеяться и крутить пальцем у виска, посвистывая. Из-за "кулис" в этот момент вышел её массивный хахаль и отобрал у шокированного Рана перламутровое дорогое кольцо в чёрной коробке с красной обивкой внутри — надел себе на кончик мизинца, так как больше оно никуда не налезало, разыграл мерзкий спектакль и поднял тем самым на смех собравшихся гостей. Девица букет цветов вообще не оценила, бросив краткое "не люблю розы", отвернулась и, гогоча, вернулась к друзьям, к выпивке, к высмеиванию очередного партнёра, который, как и ожидалось, повёлся на её красивые глазки, пышные формы и умелый во всех смыслах язык. — Ну и хуй с ней, — с этими словами закашливается так сильно, что чуть сознание не теряет. С ненавистью бросает после третьей тяги ещё горящую сигарету куда-то в сторону и за грудь собственную отчаянно хватается, будто истезать себя пытается, чтобы кашель скорее отступил вместе с сердечной болью. — Тварь. Ненавижу. Чтоб ты сдохла от...       Мимо проезжающая машина одаривает мужчину очередной порцией грязной воды, которая разлетается брызгами безобразными в разные стороны и слегка попадает в вовремя приоткрывшийся рот.       Пиздец.       С какого момента жизнь пошла по... Пизде? По-другому не скажешь. Сначала родители вдруг приехали с новостью о переезде в этот серый город, дабы быть ближе к "любимому сыночку" и проследить за тем, чтобы он поскорее женился и обзавелся детьми; потом конфликт с лучшим другом, который впоследствии оставил Рана одного в большом баре без лучшего музыканта и с низким доходом, а отсутствие прибыли ужасно ударило по кошельку...Теперь ещё и женщина оказалась полной мразотой. Даже вспоминать о ней не хочется. Её существование отныне под запретом.       Чудесный букет, что цветов, что проблем... Хочется сдохнуть под проливным дождём.       Ран розы в мусорный бак небрежно запихивает и опирается о проржавевшую тысячи раз колонну. Глаза прикрывает в надежде, что не откроет их никогда и так и останется статуей в этом Богом забытом месте. На душе цвел ведьмин круг ядовитыми поганками, и так хотелось, чтобы изнывающее сердце сейчас выело чёрной дырой, и...       А что "и"? Ран вдруг глаза аметистовы открывает и от колонны еле отдирается, словно уже прирос к ней, заслышав душераздирающий крик. Что это? Животное? Человек?       Ребёнок.       Маленький, плачущий, хрупкий и беззащитный ребёнок, укутанный в грязные газеты и спрятавшийся в протекающей насквозь коробке. Ран даже и не понял сначала, как быстро очутился в тёмной подворотне прямо перед светловласым дитенышем. Мужчина тяжело дышал от скорого бега и в глаза, залитые солёными каплями, долго вглядывался. Малыш носом шмыгал и боязливо натягивал на себя холодную выцветшую бумагу, будто остаточное тепло пытался каждой частичкой кожи уловить. — Ты что тут.. Делаешь? — дурацкий вопрос, Ран, наитупейший. Очевидно же, что он тут живёт. — А... Где твои родители? — Кто? — ребёнок с непониманием голову к плечу склонил, не разрывая зрительного контакта. — Роди... тели... — Мама и... Папа?       Дитё жмёт плечом. — Как ты здесь оказался? — Живу тут столько, сколько себя помню.. — тихо лепечет светловласый и в шаткие картонные стены жмётся. — Эй, дядь... Мне приснился страшный сон... — Хах? — Ран растерянно моргал и не понимал, что ему делать, ведь он впервые оказывается в такой сложной ситуации. Первая мысль кричит об обращении в полицию, а вторая... Что если в участке его неправильно поймут? — Сон? — Да! — немного осмелев, продолжает малыш и руками взмахивает. — Жуткий такой! — Можешь рассказать подробнее? — Хайтани присаживается на корточки в готовности слушать. Он думает, что в первую очередь, надо подступиться к ребёнку, втереться в доверие, а потом уже решать, что с ним делать. — Ты, кажется, был очень напуган где-то там глубоко во сне, что аж закричал. — Хм.. — указательный пальчик лёг на пухлые губки-бантики. — Я... В нем меня будто кто-то закапывал заживо. Представляешь!       Мужчина ужаснулся. Какой реалистичный кошмар приснился маленькому ребёнку. Ужаснулся и поймал приступ паники, кой сумел вовремя подавить, специально прокашлявшись. — Очень.. Странный сон.. — захрипел Ран и поднялся на ноги, зачем-то оттряхивая колени. — Сейчас все хорошо, кошмар отступил и ты снова вернулся в... Реальность. К слову... Не хочешь сходить со мной в полицию? Ты явно- — Нет!! — закричал дитеныш и вскочил так, что чуть ли не навернулся вместе с громадной коробкой назад. — Там плохие и злые люди, они хотели отдать меня к каким-то "детям" в какой-то там дом!! Я не хочу туда к "детям" не хочу, не хочу!!!       И снова Ран не знает, что делать. Стоит с парой секунд, обрабатывая полученную информацию и, ожидая чего угодно, серьёзно спрашивает: — А чего ты тогда хочешь?.. — Стейк!

***

      Ран нервно тарабанит аккуратно подстриженными ногтями по фарфоровой кружке и стучит абсолютно неритмично носком по крепкому паркету древесного цвета. Ребёнок сидит напротив, довольно лопает уже пятую миску супа, и все никак наесться не может — просит добавки и "оранжевого кока". До Рана долго доходило, что же это такое — "оранжевый кок". — Впервые слышу, чтобы так называли простой апельсиновый сок, — со стороны слышится отрыжка. — Ээх.. Не торопись, малыш, а то подавишься. — Как пюре? — Что? — Разве не пюре находится в подавленном состоянии???       Хайтани даже рот приоткрыл от услышанного, а кроха так и продолжила дальше довольствоваться предложенной вместо мяса едой, как ни в чем не бывало. — Слушай, а... Сколько тебе лет? — осторожно спрашивает мужчина, предполагая примерный ответ. — Я прост- — Шесть месяцев! — с улыбкой лучезарной и набитыми щеками заявляет дитё. — Полных шесть! Без чёртовых хвостиков!       Кажется у Рана начинает дёргаться глаз. Кивнул, приняв ответ, и тяжело выдохнул напряженный воздух из разбитых лёгких. — Хочу ищо! — "Ещё". Эх, ты уже пятую тарелку навернул, — мужчина разминает виски, игнорируя вопросительное "навер.. что?". Давно не имел контактов с детьми. Ужасно непривычно. Тяжело возвращаться к истокам. — На этом все, а то животик может разболеться, и тебе бы умыться, а то с разбегу и сразу за стол. Нет, лучшим решением сейчас будет принять горячую ванну. — А когда стейк? — спрашивает ребёнок и кренит голову к плечу. — Стейк-стейк! — Давай после купания...       Обречённо роняет Ран и ловит себя на мысли сдать поскорее это чудо-юдо куда-нибудь, кому-нибудь в какие-нибудь руки и совсем не важно — в чистые или грязные. Лишь бы от ураганчика хлопот не было, хотя, с другой стороны, жизнь какие-то краски приобретает с этой необычной встречей.       Орхидея посуду в раковину ставит, обязательно потом помоет, и идёт готовить купальные процедуры, выдав предварительно беспризорнику свою огромную футболку. — Э-эй, дядь.. — пшеничная макушка мелькнула под ногами и дёрнула Хайтани за штанину. — А как я могу к тебе обращаться? — Ран, — жмёт плечом и перехватывает тонкое запястье так бережно, будто в его руках сейчас находится чистый горный хрусталь, а не вцепившаяся с когтями в ногу культяпка. — Просто Ран. — О, понятно! — закачало головой маленькое существо. — Нии-чан!       В груди что-то больно кольнуло, а ноги слегка подкосило. Детёныш кругами забегал в притворной панике с нечеловеческими воплями и поднятыми руками вверх, имитируя звуки сирены скорой помощи. Слишком мило. Давно его так не называли. Он даже возникший шум простил ради такого. — Старый что ли? — придерживает его кроха. Пытается, по крайней мере. — Совсем ноги не держат? — Не держат.. — признает Ран и наконец искренне улыбается, сменяя измученный вид, на что-то светлое. — Я точно вызову полицию. — Что??? Э-э?! Почему?!! — Потому что сейчас произошёл прямой выстрел по моему сердцу! Оох! Убилооо!       Послышался звонкий колокольный смех. То был предвестник игривой щекотки. Ран зажал малыша в своих слабых объятиях и принялся неторопливо перебирать пальцами по детским бокам. Ребёнок пытался рановские клешни скинуть с себя, ногами в грудь чужую упирался всеми силами, но по окончанию "пытки" остался висеть в чужих руках ленивым котенком. — Неси, — приказывает в своей детской манере светловласый малец. — А то ограблю холодильник! Стану преступником!       Ран с доброй усмешкой несёт чудилу к готовой ванне. Ставит дитеныша на пол с подогревом и тянется к мешковатому грязному балахону, что полностью скрывал юное тело. Тянется, а потом вдруг застывает, когда руки крохотные не смело останавливают его. — А-ам.. А одежду снимать обязательно? — лохматые пряди преградой скрыли сиреневые глаза, а на щеках всполыхнул неясный румянец. — А ты будешь купаться со мной? Так.. Неловко.. Я первый раз в купальне с кем-то... — Ты стесняешься? — удивлённо спрашивает орхидея и вновь присаживается перед крохой. — Я могу тебя остав- — Нет-нет!! Останься! — взмах руками и случайный удар по лицу. — Ах, прости, нии-чан, п-просто это.. смущает... — Всё в порядке, не переживай, — удар слабый, но меткий. Зараза, прямо в глаз прилетело. — Давай, поднимай руки. Чего я там не видел?       Встаёт и за собой края бесконечной детской одежды тянет, с непонятками обнаруживая на спине ткани два огромных выреза. Дополнительные рукава? — Послушай, малыш, а зачем тебе-       Взгляд короткий бросает на ребёнка и тут же в диком смущении отворачивается, бросив длинный, перепачканный всей грязью мира лоскут на пол. — Малышка.. Передо мной м-малышка...       А малышки уже и след простыл в запененном корыте. Сама смущённо из своего белого укрытия зыркает, щурится, и пузыри ртом пускает, не до конца погрузившись в воду. Ран в очередной раз вздыхает, подступается к девочке с клубничным шампунем и демонстрирует ей яркий тюбик, мол он тут для того, чтобы привести крохотульку в порядок, а не для того, чтобы посмеяться или ещё что. Девчонка глазки широко-широко распахнула и ручки к розовому потянула, позабыв напрочь о неловкости. У Рана от сердца отлегло, а с тела как будто тысячный пот сошёл. Кажется, потихоньку взбирается на ступеньку доверия. — Вкусно пахнет, — жмурит глаза светловласка, когда шампунь по волосам размазывают. — Можно съесть? — Нельзя, это же мыл-       Не договаривает, потому что мыло все равно в рот берут и тут же плюют с отвращением в водицу. Хайтани смешком давится и, массируя кожу головы, вспенивает приятную прохладу. Девчушка взвыла недовольно, ведь явно ожидала чего-то сладкого из-за такого притягательного запаха, но тут же приободрила себя лепкой уточек из пены. Как легко она себя занимает, Рану даже напрягаться не приходится.       Ран с улыбкой высидел всю ванную процедуру и был страшно доволен тем, что смог отмыть всю грязь с невинной детской тушки. С преображением окончено, можно теперь и домашними делами заняться. Посуду помыть, например, и запустить стирку.       Маленькое чудо бегало по дому самолётом в большой белой футболке и беспорядочно крутило головой в разные стороны, чтобы добиться эффекта головокружения. Зачем ей это? Непонятно. Хотя.. Это типично для ребёнка. — Перед глазами все так хохотушно плывёт!!!       Ран хмычет, наблюдая за ней с кухни время от времени. А в момент отвлечения делами — кроха уже успела прошерудить все шкафы, тумбы, полки, диваны, кресла, кровати, комнаты — все, что только можно было и нельзя. Однако не сразу приметила сверкающую технику в зале. Стоял по центру у стены большой телевизор, а подле него красовалась игровая приставка последнего выпуска. Ребетёнок, кружась, к технике вышагивает и округленными глазами любуется собой через призму тёмного экрана. Ран слишком мило заплел ей волосы в косичку и украсил пушистый кончик какой-то большой мягкой резинкой с забавной кислотной рожицей. Любуется собой, а потом примечает открытую розетку неподалёку от экрана. — Нии-чан!! — ручки рупором, голос куполом. — А зачем здесь, эээ, дырки для вилки???       А Хайтани не слышит из-за шума воды и своих грузных мыслей. Дальше тарелку намывает по десятому кругу и на голос не отвлекается, напевая что-то себе под нос. Ну, светловласой, как бы, и не надо, чтобы её видели и слышали сейчас, ведь любопытство играло в груди именно в те моменты, когда никто не может спалить её за каким-то вредным делом. Она указательным пальцем медленно потянулась к разъёму и...       ... финита ля комедия. Дом погрузился в дождливый ночной серый мрак.       Малышка отскочила кошкой от розетки. Зашипела, взъерошилась, а на месте макушки едва показались маленькие чёрные рожки. В местах, где лопатки, ткань порвалась под напором высвободившихся острых крылышков, а из-под футболки неподвижно выглядывал короткий хвостик. Глаза блестели красным, а клыкастая мордашка шипела змеей на искрящуюся технику.       Ран с криками "с тобой все в порядке?!" к девочке подскочил и крепко прижал к себе, испугавшись, что её могло случайно ужалить током. Малышка быстро пришла в себя, краснота в глазах сменилась аметистами, ушки и хвост обратно в таинство скрылись, а шипение перешло на тихий говор: — Оно меня укусило! — Хайтани лишь сильнее прижал к себе тельце, а потом принялся осматривать её на наличие каких-либо повреждений. — Хах, нии-чан, ахах!! Щекотно же!!       И снова этот звонкий смех, оповещающий, что все в порядке. Отсутствие электричества вообще никак на ситуацию не повлияло. Разве что, темно стало. — За тобой нужен глаз да глаз, мисс "Маленькая Пакость", — пальцем в кончик носа тычет, а потом вдруг осознает, что не знает имени девочки. — Ах, да, кстати, мы уже с тобой провели достаточно времени, а я все ещё не знаю, как тебя зовут. — Никуда не зовут.. А! Ты про имя что ли? Меня все зовут по-разному! — То есть, у тебя нет какого-то одного? Даже того, что дали при рождении? Вот дела.. — диву даётся юноша, в который раз за этот день и по макушке пшеничной гладит. — А что если... А что если я дам тебе имя? — Нии-чан, — малышка брови хмуро свела, — меня многие брали к себе домой с улицы, многие кормили, купали и в конце концов... Мне многие давали имена, — она тихо выдохнула, явно натерпевшись передачек "из рук в руки". — Но потом будто что-то менялось от того, как меня называли, и я снова оказывалась на улице.. Не знаю, как объяснить это нормально на вашем языке, но надеюсь, что ты меня понял... — Я тебя услышал, милая, — мужчина легко поцеловал её в висок. — И я уже придумал тебе имя, немного понаблюдав за тобой. И ещё.... Я принял решение удочерить тебя, как бы громко это сейчас не звучало. — Имя? Удочерить? — будто не верит в сказанное мужчиной. — Да ты тоже меня погонишь при первой же возможности... Я ходячая "Маленькая Пакость", как ты и сказал, нии-чан.. — Не выпнул за то, что ты съела весь суп, не выпнул за то, что ты практически утопила ванную комнату, открыв кран, когда я отвлёкся, — выбившуюся прядку за ухо заправил. — Не выпнул и за то, что ты лишила меня электричества на какое-то время. Всё быстро готовится, убирается, возвращается на круги своя, не переживай. К тому же, ты маленький ребёнок, который только познает жизнь и этот мир, хотя... Я немного удивлён тому, что ты не знаешь элементарных вещей и некоторых сл- — Ой, ну, все-все, — она закрыла ему ладошками рот. — Слишком много болтаешь, нии-чан!       Ран чуть прикусил мягкую кожу, чтобы та с визгом отдернула руки, и девочка показала ему язык. — Не выпнул и за эту привычку перебивать меня, Риндо.       Кроха оцепенела, забегала фиалками глаз по чужому лицу и часто зашевелила ресницами. — Рин... До? — повторила она и прикрыла свой ротик руками. — Ой, "до"! Есть такая нота!! Я знаю, я знаю!!! — Ахах, да, верно. Но твоё имя имеет немного иное значение, — она придвинулась ближе, с полной готовностью слушать. — Твоё имя переводится как "колокольчик". Я заметил, что ты очень звонкая, вот и подумал что.. Эй, ты, чего?! — Как.. Красиво и просто.. — роняет крупные слезы малышка и жмется к чужой груди, промакивая футболку и высмаркиваясь в неё же. Ран скукурузил лицо. Она точно сделала это специально. — Без всяких там Матильд, Анн-Марий, Чайных-Роз и прочего. — Некрасиво. — Мне тоже не нравится.       Хайтани захохотал и приобнял девочку за плечи. Вроде только сегодня познакомились, а такое чувство будто всю жизнь друг друга знают. — Решено. Завтра мы идём оформлять документы. Возьмёшь мою фамилию и официально станешь моей сестрёнкой. — А разве в таком случае ты не будешь мне являться отцом? — скептически гнёт бровь Рин. — Папочка... Фу.. — Я тебя умоляю, какой из меня отец... Так, все. Уже довольно поздно. Переночуешь сегодня у меня в комнате, привыкай к комфорту, а я на диване тут перекантуюсь, — замечает её вопросительный взгляд и все же идёт на опережение, объясняя. — Посплю в зале...       Крошка согласилась и, покоясь у него на руках, унеслась принцессой в самую дальнюю комнату. Мужчина посадил её на край, расправил одеяло и предложил лечь прямо так, в белой парадной футболке. — Завтра найдём тебе подходящую одежду, а сейчас я с тобой прощаюсь. Сладких снов!       Рин пожелала ему того же и в наглую забралась поскорее в тепло, кутаясь в прочный кокон, точно защищающий её этой ночью от кошмаров. Хайтани оставил её так, поправил подушку, и пошёл чинить электричество, чтобы дальше продолжить домашние хлопоты, ведь грозились родители прибыть в ближайшее время... Надо, чтобы к их приезду все было идеально...