/
6 января 2022 г., 01:57
был канун рождества. я проводил свой вечер в заведении, совсем не блещущем изысками, с дешёвым пойлом, развязными дамами и отвратительными посетителями. что я там делал? не мог перечить уже установленным правилам: я таскался после вечерней работы в этот клуб почти каждый вечер, чтобы нормально накидаться, а потом стараться не вывалиться из такси и дотащить свою задницу до дома. вот так я жил последние полгода. напивался, опаздывал на пары, клевал на работе, снова напивался. но у меня было стоящее оправдание: я искал образы и идеи. с алкоголем в крови соображалось и фантазировалось лучше. а в подобном окружении можно было сообразить тысячу, если не больше, занятных карикатур.
я устроился за барной стойкой, подперев голову рукой и болтая в бокале коньяк. не скажу, что скучал, напротив, я, будучи уже подшофе, увлечённо высматривал одну особу, которую часто тут видел. я знал, что этот парень был той ещё шлюшкой, потому как замечал его в компании разных ублюдков, которые с ним лизались и лапали его, а потом он, растрёпанный и вполне себе довольный, выползал из уборной, поправлял свои джинсы и почти всегда засовывал руку в задний карман, проверяя свои излюбленные красные мальборо.
фрэнк. так его звали.
он всем своим видом демонстрировал, что он та ещё штучка. его брови были узкими и изогнутыми, очень стервозными, как по мне; он выглядел надменно, будто все остальные по сравнению с ним – ничтожества.
у него всегда был усталый вид, глаза выглядели болезненно из-за красной подводки на нижних веках, и на лице его редко можно было заметить румянец.
я не мог поставить его рядом с этими манерными сучками, которые так упорно клеились ко мне, крутили своими задницами и зазывали уединиться в уборной. он же сидел на ободранном диванчике, как на королевском троне, одаривал присутствующих высокомерными взглядами и сдержанно отпивал немного из своего стакана.
я заметил, что у него много поклонников, которых будоражила его дерзость, которые так упорно обхаживали его с недвусмысленными намеками и с первой же попытки обрекали себя на провал. давался он не так уж и часто, хотя иногда меня совершенно шокировал его выбор. бывало не очень метко.
он нравился и мне. сначала это меня насторожило: точно ли я в своём уме, раз позарился на мальчишку, не брезгующего беспорядочными половыми связями. но вкуса я был не лишён, а его образ был очень вкусным. я видел его дерзость, что иногда доходила до абсурда, но мне нравилось наблюдать за этой гордой птичкой со смешным ирокезом и привлекательным пирсингом в губе. вкус у меня правда был.
он никогда не позволял обращаться с собой как с куском дерьма. у тех, кто был с ним знаком, и в мыслях не возникало оскорбить или попытаться унизить его, я был уверен. у этого мальчика был длинный язык, и он знал себе цену.
и, черт возьми, я мог только догадываться, как страстен он может быть с тем, кто ему действительно симпатичен. у меня, студента художественного колледжа, в голове рисовались краски и образы, очень соблазнительные и яркие. я бы с удовольствием написал его, будь он моим натурщиком.
я поглядывал на него: он так и сидел в одиночестве, пялился в свой телефон, одиноко светящий в его и без того бледное лицо.
я спрыгнул с высокого барного стула и уверенно направился к нему. трахаться со здешними мне принципы не позволяли, но разрешить себе угостить эту милую детку чем-нибудь я мог. был канун рождества всё-таки.
— как настроение, конфетка? — я присел рядом, обращая на себя внимание фрэнка. из меня так и лезли эти фамильярные обращения, и я мысленно отгрузил себе два подзатыльника.
меня одарили снисходительным взглядом и жутко фальшивой улыбкой. чем разыгрывать неумело благосклонность, лучше ударь меня — зато искренне.
— отличное, по мне разве не заметно? а что? — говорил он это каким-то приподнятым тоном, разглядывая меня своими очаровательными глазками.
— я давно наблюдаю за тобой, — я устроил свой подбородок в ладонь и стал рассматривать его в ответ. вблизи он был ещё привлекательнее: у него хоть и было много штукатурки на лице, но черты были довольно приятными.
он чуть изменился в выражении, напрягся и улыбнулся краем губ.
— да что ты? это тебя особенным делает?
«съязвил. зато искренне!» — возрадовался я и улыбнулся.
больше он ничего не говорил, только косился на меня. конечно, я ведь бесстыдно пялился на него всё время, и, вероятно, смутил его своим чрезмерным вниманием, и он не выдержал:
— послушай, чего ты хочешь? выглядишь обдолбанным. ширяешься что ли? — буркнул он и чуть отодвинулся.
я испытующе молчал. запоминал сменяющиеся на его лице выражения.
он опрокинул в себя остатки алкоголя и уже было собрался встать с дивана, но я перехватил его за руку.
— прогуляешься со мной до круглосуточного кафе неподалёку? — вариант отказа я даже не рассматривал. этот мальчик не смог бы мне отказать. даже несмотря на его дерзость.
— с чего бы это? — удивился фрэнк.
— выпьем кофе. не все же алкоголь хлестать, съедим по какому-нибудь миленькому пирожному. соглашайся, — протянул я.
настолько мне его хотелось. аж до зубовного скрежета, не дам себе соврать.
фрэнк был прелестным во всех смыслах этого слова. я не хотел, чтобы он видел во мне тех ублюдков, с которыми он трахался, хотя бы потому что у меня с ними не было ничего общего. моя душа не была отравлена: да, я пил, кошмарно пил, но не был малодушным и циничным. я художник — мне жизненно необходимо пить и созерцать прекрасное. а понятие о прекрасном у меня было своё.
— о, значит, хочешь кофе со мной выпить? это забавно, — фрэнк недоверчиво усмехнулся.
я убедил его в том, что я никакой не ебанутый маньяк и не стану избивать его, насиловать, утрамбовывать пушкой, расчленять и выбрасывать его тело на помойку. он мне, вроде как, поверил.
на улице было давно морозно, холод колол мои пальцы мелкими иголками. снег крупными мягкими хлопьями бил в лицо; фрэнк поджимал плечи к ушам, стараясь спрятать нос в воротник куртки, а я пялился на его задницу в обтягивающих джинсах.
я был рад оказаться в тёплом кафе, в котором пахло тоже приятно: имбирными пряниками, кофе и ягодными пирогами.
фрэнк устроился за столом ближе к окну, я – напротив него. он не спешил снимать с себя куртку – видимо, замёрз по дороге, судя по тому, что одет он был до неприличия легко. в кроссовках, рваных джинсах и какой-то куртке, больше похожей на ветровку.
— замёрз? давай согрею, — пошутил я и получил в ответ только нахмуренные брови, словно говорящие: «серьёзно»?
мы заказали по чашке кофе и по кусочку торта с яркой вишенкой сверху. этот торт напомнил мне фрэнка. такой же миленький, даже слегка глуповатый на вид, но с очень вкусной начинкой.
— и часто ты занимаешься подобными... — я был уверен, что он скажет «свиданиями», но: — подобными глупостями?
он посчитал меня глупым. блять, фрэнки, дорогой мой мальчик, я вовсе не глупец.
— думаешь, как-то несерьёзно?
он облизывал ложечку, которая уже успела побывать в приторном латте, и одними глазами смеялся надо мной.
— думаю, да. это странно. неужели запал на меня? — невозмутимо спросил он. такое, видимо, было не впервой.
в такого, как он, было вполне вероятно втрескаться. я не мог сказать, что таки влюбился в него, как школьник, но моим голодным глазам он точно импонировал.
я промолчал.
со мной он не вёл себя так агрессивно и не плевался оскорблениями, он был вполне себе спокоен, я бы даже сказал, что у меня получилось расположить этого милашку с ирокезом к себе.
— ты знаешь, меня очень интересует один вопрос.
фрэнк вопросительно изогнул брови, продолжая ковыряться в своём торте.
я продолжил:
— тебя когда-нибудь рисовали?
***
фрэнк держал в руке лист с зарисовкой, которую я сообразил прямо перед ним за несколько минут и щедро вырвал из своего скетчбука, и искренне улыбался. вот она — улыбка, которую я принял за благодарность. — похоже. ты типа художник? — верно, — я кивнул и быстро слизнул с ложки сливки. — учусь в художественном колледже.***
так за мной и закрепилось это «художник». без имени. когда, через пару дней, я снова вернулся в тот клуб, фрэнк так и окликнул меня: — эй, художник! своим традициям я не изменял и продолжал посещать это место, даже несмотря на жуткое похмелье, на хуеву тучу долгов по учебе, я возвращался. по большей части ради фрэнка. мне нравилось встречаться с ним там, как бы «случайно», не договариваясь и никогда не прощаясь. я обожал этот незаконченный сценарий, легкий роман, игру в незнакомых любовников — у меня было много названий для всего происходящего. мне нравилось переглядываться с ним из разных углов, уводить его от всяких ублюдков и наблюдать их гневные выражения, когда фрэнк совершенно искренне отдавал предпочтение мне. с уверенностью скажу: нам обоим это нравилось. я обожал провокационно подкрадываться в темноте клуба сквозь толпы и прижиматься к нему всем телом. — выйдем покурить? — прошептал ему на ухо со спины, ровно в тот момент, когда какой-то мутный тип с дурацкой цепочкой на шее заливал ему очередную, не имеющую никаких шансов, хрень. фрэнк не видел моего лица — только свисающие пряди справа от своего уха, выжидал и испытывал меня, уделяя мучительно долгие секунды этому придурку напротив, пока я буквально сходил с ума, вжавшись пахом в его задницу. парень напротив ещё что-то говорил, безнадежно возмущался, пока я продолжал говорить фрэнку на ухо: — я сейчас взорвусь. прикоснись ко мне, потрись об меня своей задницей. из нас двоих фрэнк абсолютно точно слушал меня. он быстро развернулся на пятках, не дослушав чужую тираду, и потянул меня за рукав рубашки в сторону выхода. дверь шлепнулась у меня за спиной, мороз мгновенно забрался под мою рубашку. но плевать я хотел на все это. и мое опьяненное, вожделеющее тело, и мои голодные до чужой очаровательной мордашки глаза тоже плевать на это хотели. — так покурим? я был готов убить фрэнка за этот вопрос. он прекрасно знал, что должен был сделать. — я хочу тебя, — только я сказал это, и для нас будто загорелся зелёный свет. если бы я мог дать тому поцелую имя, я бы назвал его «безумие».***
с момента встречи с фрэнком я стал жутко много рисовать. в основном его самого в разных ситуациях. я сделал его своим персонажем. и этот персонаж мне чертовски нравился. татуировки, пирсинг, длинная косая челка – в моем скетчбуке он был панком-гитаристом, рок-звездой. в реальности в его руках не было гитары, пальцы перебирали не струны, а сигареты в помятой пачке. — на выходных тебя здесь не видел, — сказал фрэнк, не поворачиваясь в мою сторону, когда я пристроился рядом за барной стойкой. — привет, — я облокотился на столешницу, дотошно пытаясь посмотреть ему в глаза. — нужно было разобраться с учебой. соскучился, мальчик? а я пиздец как соскучился, врать не буду. для меня в этом баре теперь было как мёдом намазано. удивительное, топкое место. фрэнк только ухмыльнулся на мой вопрос и наконец повернулся ко мне. мне не надоедало смотреть в его гипнотические глаза. нет, думал я, я не смогу просто смотреть на него вечность, и он обязательно поддастся мне полностью.***
— куда ты, мать твою, всегда убегаешь? фрэнк дразнил меня взглядом, испытывал своими поцелуями и доводил до трясучки прикосновениями, а потом ускользал, утекал меж пальцев, словно песок. я до одури хотел удержать его, закрыть в своей комнате, заколотить все двери и окна. у меня появилось дикое желание обладать тем, кого я никакими способами не смогу удержать рядом. — я не убегаю. я всегда здесь, — спокойно ответил фрэнк, и я нихрена не понимал, что это значит. мы почти все время были рядом. то выпивали за баром, то обжимались на диване в самом углу. я ничего о нем не знал, но был полностью поглощён им. правда ли меня устраивал наш незаконченный сценарий? — ты пиздецки горячий, — нашептывал мне на ухо, выдергивая полностью мой ремень из шлевок. и в тот момент я понял: он разобьёт мне сердце, как и всем остальным.***
я получил то, чего так хотел с самого начала. фрэнка в своей постели. горячего, неугомонного, страстного и очень вкусного. клянусь, именно так я хотел его: в своей постели, без одежды, до ярких переливов цвета в зажмуренных глазах. я лежал на спине, и от каждого сбитого вздоха в легких становилось щекотно. я бы сказал, что так ощущается любовь до беспамятства, но держал свой пьяный язык за зубами. это безумие, не иначе. фрэнк оседлал меня и внимательно разглядывал мое блаженное лицо. прилип своим животом к моему и впечатался губами в мои. я правда не рассчитывал на что-то серьёзное, я уговаривал себя отнестись проще. но невозможно было отнестись проще к лучшей ночи в своей жизни. я запоминал его лицо на ощупь. ласкал пальцами щеки, вырисовывал брови, а он ловил мой палец губами, заводя во мне надежду снова и снова. — может, перестанешь скакать из постели в постель и останешься со мной? — наивно произнес я, мазнув языком по его шее. — наскучит, — ответил он буднично и без всякого сожаления. надо же, от такого тона меня резануло чуть мягче, будто тупым ножом, — мне быстро надоедает. я то ещё мудло, поверь мне. и я безоговорочно поверил. и как же это все-таки было… несправедливо. — ты мне нравишься, — я даже не пытался переубедить его, ведь знал, что не смогу, а просто говорил то, что чувствовал на самом деле. фрэнк смотрел на меня без смущения, с улыбкой, которую я в первый раз приметил в клубе, той, что искренняя, но совершенно не обнадеживающая, не дающая никаких шансов, и гладил, гладил, гладил мою грудь. — мне понравилось. я бы даже повторил как-нибудь, — он навис над моим лицом, и меня затрясло. я сам позволил этому случиться, когда впервые заговорил с ним, когда захотел прикоснуться к нему и последовал за своим безумным желанием обладать. когда решил, что я хоть чем-то отличаюсь от всех тех, с кем он спал. он поцеловал меня, прежде чем уйти. не поскупился, растянул этот момент на три прерывистых вздоха, и мне даже показалось, что он не хочет уходить. но когда следующей ночью я снова появился в клубе, фрэнка там не оказалось.***
с того момента, как я видел его последний раз, прошло два года, и все круто изменилось. я закончил колледж и переехал в нью-йорк. не один. я познакомился с бертом через пару месяцев на одном концерте местной рок-группы. все очень быстро завертелось. фрэнка я вспоминал долго и болезненно. а потом смирился. вернее, пришлось смириться с тем, что это была лишь безумная, яркая вспышка, которая обречена была погаснуть за пределами того клуба. ничего бы не вышло. но те зарисовки я хранил и даже периодически рисовал новые. берт спросил однажды, кто это и почему его так много в моих комиксах. я ответил, что это просто образ, который я однажды нашёл в одном мутном заведении. был канун рождества. нью-йорк сиял огнями и пах имбирным печеньем. я сновал по городу в поисках подарка для берта. хотел прикупить ему что-нибудь эдакое. забрёл в музыкальный магазин. среди кучи современного рок-дерьма откопал альбом blur – лучше и не придумать. с появлением берта все и правда изменилось. первое время я все ещё пытался пересечься с фрэнком в клубе, но он просто испарился. я даже спрашивал у бармена, не знает ли он, куда делся парень с ирокезом. в ответ на мои вопросы все пожимали плечами. и я решил, что это к лучшему. и все действительно обернулось к лучшему: я перестал пить, всерьёз занялся творчеством, покрасил волосы в красный и нашёл себе новую музу. все было прекрасно. до этого самого рождества. я с пластинкой blur под мышкой и праздничным воодушевлением рассекал нью-йоркскую улицу, по пути вспоминая «один дома» и рождественские вечера в джерси. казалось, будто что-то знакомое промелькнуло рядом. это был конец моей безмятежной рождественской истории. я увидел его в самом центре нью-йорка под большим билбордом, со скорпионом на шее и новой короткой стрижкой. я остолбенел, когда он посмотрел на меня в ответ, и альбом blur выскользнул из моих рук.
