В моём сердце только ты | My Heart Is Full of You

Чонгук обнаружил одну особенность проживания в отельных номерах во время тура — после концертов они всегда дурачатся вместе (по крайней мере, до того, как их сморит сильная усталость) и редко остаются каждый в отведённой ему комнате. Поэтому, когда он медленно стряхивает с себя остатки сна, он не осознаёт, где находится, всё ещё дрейфуя между сном и явью, не чувствуя ничего, кроме мягкой подушки под щекой. Образы в его голове размыты по краям, а детали сна уже начинают ускользать, но он помнит достаточно. Помнит жар, ощущение чужой кожи и болезненного наслаждения, чересчур реального, слишком приятного, чтобы чувствовать вину, которую он непременно ощущал бы, если бы полностью проснулся. Он пытается удержать в памяти пухлые губы и стройное тело, более хрупкое, чем его собственное, обнажённое и желанное, запретное и такое горячее. Чонгук стонет, лёжа лицом в подушку. Этот звук слишком низкий и отчаянный даже для его собственных ушей, и он начинает бёдрами тереться о кровать, пытаясь оказать достаточно давления на пульсирующий стояк, натянувший ткань его боксеров. Краем сознания Чонгук понимает, что должен остановиться — судьба избавила его от неприятности в виде испачканного после мокрого сна белья, и ему не улыбается перспектива испортить пару трусов во время тура — но он прекращает двигать бёдрами только тогда, когда слышит рядом с собой довольное мычание, резко поднимает голову и открывает глаза, встречаясь с сонным взглядом Тэхёна. — Доброе утро? — довольно вежливо произносит Тэхён, его голос звучит ещё ниже, как и всегда сразу после пробуждения, и Чонгук чувствует, как его лицо начинает гореть от смущения. Он зажмуривается, заставляя бёдра замереть, хотя ему всё ещё хочется сильнее прижаться к матрасу. Как он мог забыть, что Тэхён вчера остался ночевать в его номере после нескольких часов, проведённых за игрой в Овервотч? Он, конечно, и раньше спал вместе с Тэхёном, но никогда не просыпался рядом с ним с сильным желанием подрочить. — Хён, — стонет он, снова утыкаясь лицом в подушку, и смех Тэхёна звучит тепло, низко и гулко, когда тот длинными пальцами зарывается в волосы на затылке Чонгука. Чонгук вздрагивает от этого прикосновения, его бесит, что оно усиливает жар внизу живота, несмотря на стыд из-за того, за чем его застали. — Как давно ты не спи… — М-м, с тех пор как услышал, как ты стонешь имя Чимини во сне. Чонгук раздражённо стонет, всё ещё пряча лицо, а его член предательски дёргается при упоминании того, о ком был его сон. — Лучше бы я умер. — О-о-о, Чонгуки, — умиляется Тэхён, переворачиваясь и ложась ближе к Чонгуку, прижимается к его боку, и, ну… У Чонгука рука не поднимется оттолкнуть Тэхёна, но у него всё ещё стоит, и это точно слегка странно, что Тэхён лежит так близко к нему. — Твой секрет со мной в безопасности. Думаешь, нам не снились грязные сны о Чим-Чиме? Намджун-хён целую неделю не мог смотреть ему в глаза, когда мы снимали клип на War of Hormone. — Тэ, — сейчас Чонгуку не стоит думать о том, как он мог бы отшлёпать Чимина в тех самых красных штанах. Или вообще никогда. Ему вообще никогда не стоит об этом думать. — Ты же не расскажешь, правда? Тэхён подмигивает ему, похлопывая Чонгука по бедру, а потом вылезает из кровати, и Чонгук хмурится из-за отсутствия ответа. — Тэ, ну серьёзно… — Я вообще-то хён тебе, мелкий, — говорит Тэхён, но он это не всерьёз. Он потягивается и обходит кровать. Чонгук смотрит, как он идёт в ванную. — Я собираюсь помыться, и, так как ты, скорее всего, не пойдёшь со мной… — Нет, — быстро произносит Чонгук. — …то сделай нам обоим одолжение и позаботься о своей, э-э, небольшой проблеме до того, как я вернусь. Сейчас где-то четыре утра, и я не хочу возвращаться в свою комнату, но также я не хочу, чтобы ты тыкал в меня своим стояком, пока я пытаюсь уснуть. Чонгук хватает подушку и бросает её в Тэхёна, но тот уворачивается, смеясь, и заходит в ванную, закрывая за собой дверь. Шум воды начинает звучать почти сразу. Застонав, Чонгук переворачивается на спину, полный решимости успокоиться с помощью одной лишь силы воли, чтобы ему не пришлось делать… это, пока Тэхён находится прямо за стенкой. Двадцать три секунды спустя он сдаётся и со вздохом запускает руку в боксеры, обхватывая себя ладонью и вздрагивая от прикосновения. Жар снова разливается в животе, будто он и не пропадал, острая необходимость в удовольствии заставляет Чонгука запрокинуть голову, подбрасывая бёдра навстречу руке. Всё заканчивается до смешного быстро. Чонгук запоздало стягивает боксеры к коленям, облизывает ладонь и закрывает глаза, пытаясь думать о чём угодно, только не о Чимине. Но думать о девушках ему неловко, это кажется ему неуважительным, а у любого парня, о котором он думает, всегда оказываются полные губы и густые волосы, в которые он хочет зарыться пальцами, сильные бёдра и икры, маленькие ладони и самая милая улыбка… Чонгук кончает с тихим вздохом, изливаясь в свой кулак, продолжая дрочить себе и тяжело дышать, пока его тело дрожит из-за отголосков оргазма. Он уже чувствует, как вина медленно просачивается в его нутро, туда, где только что был отчаянный жар. — Блять, — вслух произносит он в пустой комнате, почему-то по-английски, а сперма на его животе начинает подсыхать.

***

Ким Тэхён — отличный друг. Он принимает душ дольше обычного, и даже остаётся в ванной, чтобы высушить волосы феном. Чонгуку хочется крикнуть ему, что уже можно выходить, но он осекается, когда понимает, что кончил смущающе быстро. Тэхён появляется в комнате вместе с облаком пара. Его волосы распушились, а веки отяжелели, так что он никак не комментирует тот факт, что в номере стоит запах любимого одеколона Чонгука, будто он распылил его, чтобы скрыть запах секса. Он просто ждёт, пока Чонгук быстро вымоет руки и вернётся, а потом слегка пинает его и спрашивает «тебе лучше?» с понимающей улыбкой. Чонгук смущённо кивает и забирается в кровать. Тэхён, как и всегда, закидывает руку на грудь Чонгука, прижимается достаточно близко, чтобы знакомое тепло и исходящий от него запах чистоты помогли Чонгуку снова уснуть.

***

 — Ещё пять минут, — сонно бормочет Чонгук, едва чувствуя, как чужая рука трясёт его, пытаясь прорваться сквозь густое облако сна и разбудить его. Он сонно кряхтит, плотнее закутываясь в одеяла. Он не помнит, как снял футболку, но он уже не в первый раз сбрасывает одежду во сне, и сейчас, когда на нём одни лишь боксеры, от прохладного воздуха отельного номера хочется спрятаться ещё сильнее. Всё, чего хочет Чонгук — провести это утро, свернувшись в тёплый, сонный калачик, но… — Чонгук-а, — шёпот, слишком мягкий, чтобы принадлежать Тэхёну, звучит прямо рядом с его ухом, пуская по всему телу мурашки, а потом он чувствует, как кто-то тяжёлый забирается на него сверху. Чонгук снова стонет, прячась под одеялом с головой, но затем вес на нём смещается, и сладкий голос звучит громче. — Чон Чонгуки. Чонгук понимает, кто лежит на нём, и внезапно почему-то смущается. Нет ничего хоть сколько-нибудь необычного в том, что Чимин пытается разбудить его, расставив бёдра по обе стороны от его боков и всем телом прижимаясь к Чонгуку через одеяло, но подробности его сна всё ещё стоят перед глазами, и Чонгук ненавидит тот факт, что краснеет от этих воспоминаний. — Ну всё, встаю я, встаю, — говорит Чонгук, перекатываясь на спину, а Чимин перекатывается вместе с ним, оказываясь на боку и закидывая ноги на Чонгука. Он широко улыбается, его веки немного припухшие, волосы растрепанные, а футболка задралась ровно настолько, чтобы открыть полоску кожи внизу живота. Чонгук сглатывает, слишком поздно осознавая, что пялится. — Тэхёни отправил меня разбудить тебя. Сказал, что тебе нужно было поспать подольше, потому что ночью тебе снился плохой сон?.. Чимин замолкает, и Чонгук жмурится, молясь, чтобы Чимин не заметил его яркий румянец, а Тэхён, этот предатель, не раскрыл больше никаких подробностей. — Хён, я… Я в порядке. Чимин фыркает со смешком, легонько ударяя Чонгука в плечо своим небольшим кулаком, а затем перекатывается так, чтобы снова оказаться сверху, глядя на него улыбающимися глазами. Его внимательный взгляд смягчён искренним беспокойством. У Чонгука сжимается сердце. — Что-то я в этом не уверен. Ты зовёшь меня хёном, прямо как хороший тонсэн, тебе точно не нужно показаться доктору? — Ой, отстань от меня, — ворчит Чонгук, пытаясь спихнуть с себя Чимина, одновременно игнорируя то, как раздражающе сладко он смеётся, и то, как ткань его шорт ползёт вверх по мускулистым бёдрам, когда он наклоняется, чтобы звонко чмокнуть Чонгука в голое плечо. Чонгук уверен, что Чимин ждёт от него сопротивления. Ждёт, что Чонгук схватит его, чтобы повалить, как он обычно делает чисто ради веселья, просто потому что теперь так может, ведь у него достаточно сил. Но одна мысль о том, что Чимин прямо сейчас окажется под ним на этой кровати заставляет пульс Чонгука участиться, а тело — вспыхнуть жаром. Поэтому он лежит, не двигаясь и отвернув голову в сторону. Чимин поднимает брови, но всё же, наконец, слезает с кровати. — Ну ладно, смотри, не усни снова, — произносит Чимин, выходя из комнаты, и, как только дверь за ним закрывается, Чонгук откидывает голову назад и стонет, притворяясь, что не чувствует, как его плечо покалывает в том месте, где его коснулись губы Чимина.

***

— Тебе не кажется, что Чонгук меня избегает? — спрашивает Чимин, глядя на то, как Чонгук с Хосоком шепчутся друг с другом на другом конце комнаты, и как Чонгук то и дело откидывает голову назад и смеётся. Чимин пытается игнорировать маленький укол ревности. Он не настолько жалкий, он просто… сбит с толку. Он сидит на одном из диванов в гримёрке. Тэхён, растянувшийся на его коленях, наконец отрывает взгляд от телефона, задумчиво хмыкая. — Возможно. Может быть, он думает, что от тебя воняет. — Эй! От тебя никогда помощи не дождёшься, — ноет Чимин, щипая Тэхёна за руку, просто чтобы услышать, как он вскрикивает. — Он не стал дурачиться со мной сегодня утром и игнорировал меня в машине. Он бы сказал мне, если бы я сделал что-то не так, ведь правда? — Чимин не может не переживать — такой уж он человек. По той же причине он всегда заботится о других, даже если его об этом не просят. Чимина устроит, если Чонгук придёт к нему поговорить, когда будет готов, но ему хотелось бы знать, что он натворил. — Не принимай близко к сердцу, — говорит Тэхён, мягко улыбаясь Чимину, как будто наконец понимает, как сильно это волнует его друга. — Он любит тебя, Чимин-а. У него просто, эм, кое-какие проблемы с половым созреванием. — Но ему двадцать, — медленно произносит Чимин. И раздражённо стонет, когда серьёзное выражение лица Тэхёна сменяется на многозначительно приподнятые брови. Когда Чимин спихивает Тэхёна со своих колен, шум привлекает внимание Чонгука, и их с Чимином взгляды на секунду встречаются. Чонгук смотрит на него широко раскрытыми глазами, а потом вскакивает со стула и выбегает из комнаты. Чимин фыркает. Это уже просто смешно.

***

Чонгук прячется в шкафу. Казалось бы, куда ещё смешнее? Чонгуку нисколько не чуждо чувство влюблённости или наличие мокрых снов (будучи подростком, он проводил много времени в окружении привлекательных парней постарше, и ладно, да, Чонгук скорее всего не стопроцентный гетеро), но с Чимином всё ощущается… по-другому. Это не просто физическое влечение, или смущение, или какое-то чувство, от которого можно легко избавиться. Прошло несколько часов, а желание целовать пухлые губы Чимина, когда он дуется, никуда не исчезло, как и чувство, что что-то тёплое трепещет внутри Чонгука, когда Чимин произносит его имя, проводит пальцами по его волосам или даже просто улыбается. Так что Чонгук поступает по-взрослому и прячется в шкаф на те оставшиеся полчаса, что у них есть, прежде чем они должны начать готовиться к сегодняшнему шоу. Сидеть в шкафу на самом деле не так уж и плохо, так как у Чонгука с собой есть по крайней мере телефон, чтобы ему было чем заняться, но через несколько минут дверь распахивается, а за ней внезапно оказывается Чимин. Он стоит, сузив глаза, и выглядит раздражённым, сбитым с толку и… таким сексуальным, боже, Чонгук обречён. — Привет, — говорит Чонгук, нервно улыбаясь, и Чимин врывается в его личное пространство, почти полностью закрывая за собой дверь. Шкаф не очень большой, но там достаточно места для того, чтобы двое людей могли спокойно стоять среди коробок и сценического оборудования, поэтому Чонгук не понимает, почему Чимин находится так близко к нему. Настолько близко, что Чонгук чувствует запах его цветочного парфюма и видит маленькое красное пятнышко на его щеке, которое, вероятно, завтра станет прыщиком. Сердце Чонгука сжимается от неожиданного прилива нежности. — Чонгук-а, — говорит Чимин, и Чонгук замечает тень неуверенности на лице Чимина, когда тот продолжает. — Что такого я сделал, чтобы обидеть тебя? Ты весь день меня избегаешь. Чонгук сдерживает жалобный стон. — Нет-нет, ничего такого… ты ничего не сделал. Мне просто, эм. Приснился плохой сон. По лицу Чимина заметно, что его не устраивает такой ответ. — Ты целый день игнорируешь и прячешься от меня из-за сна? Это на тебя не похоже. Тэхён сказал, что это связано с половым созреванием, но нет никакой причины… чтобы ты… — Чимин замолкает, хмуря брови. У Чонгука сердце уходит в пятки. — Погоди. Тебе приснился сон обо мне? — О ком? — говорит Чонгук немного истерически. — Что. — Тебе приснился сон обо мне. Тебе… Чон Чонгук, тебе что, приснился грязный сон с моим участием? — теперь Чимин выглядит невероятно довольным, а Чонгук чувствует, как подступает смущение, отчего лицо неприятно горит. Как Чимин смог догадаться так быстро? И где сейчас Тэхён, чтобы Чонгук смог убить его? — Эм. — Чонгук-а, — произносит Чимин низким голосом, его губы изогнуты в ухмылке, и Чонгук чувствует себя так, будто его загнали в силки, ментальные и физические. — Расскажи мне о том, что тебе снилось. — Хера с два, — быстро отвечает Чонгук, его сердце замирает при звуке скрипучего смеха Чимина. — Это не смешно! — Ох, но ты же такой милый, когда смущаешься, — Чимин произносит это с такой искренней нежностью, что Чонгуку больше не кажется, что над ним смеются. Чимин протягивает руку, чтобы погладить шею Чонгука, и тот прикрывает глаза от прикосновения. — Я польщён. Я отсасывал тебе в твоём сне? Тэхёни однажды снилось такое. Чонгук краснеет ещё сильнее. — Нет, дело не… ты не поймёшь, — стонет он, и терпеливый взгляд Чимина раздражает его ещё сильнее. — Тогда скажи мне, в чём дело. Я больше не буду смеяться, я просто… — Мне… мне кажется, что ты мне, наверное, нравишься, — выпаливает Чонгук. У него срывается голос и потеют ладони. — Оу, — тихо произносит Чимин, и Чонгук готовится к… чему-то, может, неловкому смеху или возмущённой реакции, но Чимин делает шаг вперёд и оборачивает свои руки вокруг него, обнимая напряжённое тело Чонгука и крепко прижимая его к себе. Он, должно быть, стоит на цыпочках, когда шепчет рядом с ухом Чонгука: — Прости меня, я не подумал … Но… Ты серьёзно? Как давно? — Я не знаю, очень давно? — Чонгук ноет, немного жалея себя и позволяя Чимину утешать его, короткими пальцами играя с волосами на его затылке. — Я просто… Я думал, что это нормально — любить твою улыбку, иногда хотеть держать тебя за руку и целовать, но потом я понял, что представлял только тебя, когда, эм, был наедине с собой. Бля, это звучит тупо, не слушай меня… — Был наедине с собой, — повторяет Чимин со смешком, отстраняясь ровно настолько, чтобы обхватить ладонями лицо Чонгука. Его руки маленькие, а кожа мягкая, и Чонгук не может перестать смотреть Чимину в глаза, в которых застыло тёплое выражение, загипнотизированный отражающейся в них симпатией. — Такой милый. Чонгук-а, хочешь встречаться со мной? — Наверное, — произносит Чонгук с несчастным видом, и Чимин снова смеётся, хлопая его по груди. — Эй, прекрати звучать так несчастно! — Но ты же мой хён. Чимин закусывает губу, и впервые с того момента, как он нашёл Чонгука, он выглядит смущённым, розовея щеками. — А ты мой тонсэн, но я всё равно думал о тебе, как о ком-то большем, чем просто друге. — Когда Чонгук поднимает брови, он добавляет: — Ой, ты сам знаешь, насколько ты красивый, прекрати выделываться. Но я правда задумывался об этом, о том, чтобы быть с тобой… Так кто из нас больший извращенец, м? — Это точно ты, — говорит Чонгук, зарабатывая этим ещё один удар, но наконец позволяя себе улыбнуться реакции Чимина. — Так ты правда позволишь мне… — он замолкает, и взгляд Чимина слегка тяжелеет, становится чуть опаснее. Он делает шаг вперёд. — Всё что захочешь, Гук-а. — Я… Я хотел сказать «встречаться». Ты правда позволишь мне встречаться с тобой. Эм. Чимин улыбается. — И это тоже. Так ты этого хочешь? — Ну… Да, если мы можем… Тогда да, — отвечает Чонгук, нервно дёрнувшись, а затем спрашивает: — Ты ведь не разыгрываешь меня, правда? Чимин задумчиво поджимает губы, а затем снова тянется Чонгуку за спину, чтобы провести рукой по задней части шеи, притягивая его ближе. Он кладёт вторую ладонь на грудь Чонгука, и Чонгук стонет, потому что теперь Чимин может почувствовать, как быстро бьётся его сердце. — А это похоже на розыгрыш? — тихо спрашивает Чимин, бросая предупреждающий взгляд на губы Чонгука, прежде чем наклониться и прижаться губами к его рту. Касание такое лёгкое, что Чонгук боится пошевелиться. Он сомневается, что сможет сделать это правильно из-за приступа паники и минимального опыта в поцелуях. Но Чимин мычит, наклоняет голову и раскрывает свои полные губы, целуя глубже, и… ох. В животе Чонгука зарождается жар. Теперь он позволяет себе начать целовать в ответ, его руки находят бёдра Чимина, прекращая висеть без дела, а сердце пропускает удар, когда Чимин начинает улыбаться ему в губы. — Это считается ответом на твой вопрос? — спрашивает Чимин немного огрубевшим голосом, тёплым дыханием обдавая лицо Чонгука. Чонгук отчаянно хочет посмотреть на его губы, но часть его боится открыть глаза. — Сейчас я думаю, что ударился головой и отключился, и умру в одиночестве в этом шкафу. Чимин смеётся, на этот раз целуя настойчивее и увереннее, ведь теперь они знают, что делают. Чонгук слегка сжимает его бёдра, приоткрывает губы, чтобы поцеловать глубже, и дрожит от первого соприкосновения их языков. Чимин целуется немного грязно, влажно, горячо и настойчиво, и в горле Чонгука зарождается стон, но дверь шкафа снова резко открывается, и их обоих неожиданно освещает резкий свет из коридора. — Фу, мерзость, — говорит Тэхён с широкой улыбкой, отворачиваясь, чтобы крикнуть: — Я нашёл их! Чонгук с Чимином резко отстраняются друг от друга, тяжело дыша и быстро краснея. Чонгук совершает ошибку, кидая взгляд на блестящие, припухшие от поцелуев губы Чимина, и со стоном закрывает лицо руками. — Нам ещё макияж нанести нужно, ну знаете, для концерта, — произносит Тэхён, слишком довольный происходящим. — Так что если вы оба готовы выйти из шкафа… — Ой, я знал, что ты так пошутишь, — ворчит Чимин, протягивая руку, чтобы ткнуть Тэхёна в грудь — Я всё ещё в курсе всех твоих секретов, так что следи за тем, что гово… Намджун идёт к ним по коридору, нахмурившись. — Это что… шкаф? Вы всё это время были в шкафу? Тэхён начинает ржать, и Чимин устраивает целое шоу, утаскивая его по коридору, оставляя всё ещё потрясённого Чонгука с растерянным Намджуном. — Чонгук? — Никто ни с кем не целовался, — выпаливает Чонгук, быстро двигаясь по коридору, пока Намджун не успел задать ещё вопросов.

***

Удивительно, но им всё сходит с рук. Ну или… почти всё. Нуны-визажистки ругают их за опоздание, и Намджун бросает на них больше подозрительных взглядов, чем обычно, но Тэхён больше никому про них не рассказывает. Чимин и не думал, что он это сделает. Если что-то и могло их выдать, то это виноватый и смущённый вид, который Чонгук принимал всякий раз, когда встречался с Чимином взглядом, но это было так мило, что Чимин не мог на него злиться. Он знает, что первый поцелуй Чонгука произошёл не с ним, но ещё он знает, что у Чонгука больше ни в чём не было опыта. Чимину почти стыдно от того, как сильно его волнует эта мысль, как сильно он хочет понять, что ещё может сделать, чтобы заставить Чонгука смутиться. Есть что-то очаровательное в том, как он реагирует на прикосновения Чимина, во взглядах, которые он бросает на него, когда они суетятся за кулисами. Когда у них выдаётся минутка, чтобы передохнуть, Чонгук находит Чимина и обнимает его со спины, губами нежно касаясь шеи. Чимин от этого задыхается, участки его кожи покалывает теплом. Больше у них не получается урвать и секунды наедине до самого вечера, но это нормально. Эмоции у всех скачут от напряжения, кружащего голову после концерта, до глубокой усталости, они громко смеются и болтают, и Чимина питает их общая энергия. Он не хочет пока что отрываться от коллектива, но на дорожку присаживается к Чонгуку на колени, а в машине тянет Чонгука за собой на заднее сидение, обнимая его и прижимаясь к его руке. Чонгук, должно быть, тоже устал, как и все, но он выглядит счастливым. Он украдкой посылает Чимину мягкие, смущённые улыбки, которые наполняют грудь Чимина каким-то… чувством. Мягким, сияющим, а ещё опьяняющим. То, что они делают, выглядит так слащаво. Но Чимину нравится. Поздно вечером, после того как они поужинали и сходили в душ, Чонгук с Тэхёном возникают на пороге номера Чимина с закусками, и Тэхёну требуется всего минута, чтобы поднять эту тему. — Так вы двое теперь встречаетесь? Или просто… — он замолкает, делая пошлый жест рукой, и Чимин, хихикая, протягивает руку, чтобы шлёпнуть его по ноге. — Встречаемся. Ведь так, Гуки? Чонгук всё же немного краснеет, но кивает, улыбаясь головокружительно, отчего грудь Чимина снова наполняется теплом. — Ну, типа, я надеюсь на оба варианта, — добавляет Чонгук, и Чимин начинает смеяться, чуть не падая, пока Тэхён делает вид, что ему противно. Чимин на такое не купится. — Тэхён-а! Ты уже признал, что занялся бы сексом с нами обоими, не думай, что я забыл об этом… — Ты не понимаешь, это другое! В этом случае я хотя бы участвую в процессе… Чимин ухмыляется, забираясь к удивлённому Чонгуку на колени, устраивается на его бёдрах и бросает взгляд на Тэхёна. — А ты хочешь участвовать? — спрашивает он в шутку. Руки Чонгука почти мгновенно взлетают к его талии, сжимая её, и Чимину приходится проглотить звук, который он чуть не издал от неожиданности. Чонгук держит его очень крепко. Может, всё это время он недооценивал силу младшего. Тэхён делает вид, что обдумывает его слова. — Ну, если вы правда хотите, чтобы я принял участие… — Не хотим, — перебивает Чонгук, и Чимин счастливо вздрагивает, понимая, что знает этот тон Чонгука. Тон, который называется «я не собираюсь делиться». Тэхён закатывает глаза, протягивая руку, чтобы пощекотать Чонгука под подбородком, а потом встаёт и идёт к двери. — Ну, когда вы поймёте, насколько вам без меня скучно, и передумаете… вы знаете, где меня найти, — говорит он, прощаясь театральным жестом и оставляя их наедине в комнате Чимина. Как только за ним закрывается дверь, Чонгук начинает хмуриться. — Он это серьёзно? Я никогда не могу понять, шутит ли он. — Эх, это не так важно, — произносит Чимин с мягкой улыбкой. Честно говоря, Тэхён, возможно, слегка серьёзен, но это уже совсем другая история. — Сейчас я весь твой, а ты всё ещё не рассказал мне, о чём был твой сон. — О, эм, — застенчивый Чонгук возвращается неожиданно, теперь его глаза широко раскрыты, зубы впиваются в нижнюю губу, а пальцы нервно цепляются за край футболки Чимина. Часть Чимина хочет, чтобы Чонгук наконец проник руками под ткань и дотронулся до голой кожи. — Он был не слишком откровенным? Мы были просто… не в одежде. — Мы были не в одежде? — эхом отзывается Чимин, передразнивая. — Голыми. Мы были голыми, ясно? Ох, это так тупо. Чимин смеётся, наблюдая, как Чонгук приоткрывает рот, смотря на него. Он всегда так смотрел на Чимина? Его пробирает дрожь от того, что его обнимает и хочет человек, которого он хочет так же сильно. — Чонгук-а, — говорит Чимин, устраиваясь на коленях Чонгука, придвигаясь ближе, чтобы обхватить руками его плечи. Он никогда не перестанет удивляться тому, насколько широкими они стали за эти годы, а Чонгук сделался так не похож на того мальчика, каким он был, когда они впервые встретились. — Расскажи ещё. — А что, если я… покажу тебе, — заканчивает Чонгук, запинаясь, сам же морщась от своих слов, и Чимин начинает было смеяться, но Чонгук внезапно хватает его и меняет их местами, Чимин приземляется спиной на матрас и удивлённо смотрит на Чонгука. — Эй, почему мне кажется, что ты это репетировал? — спрашивает Чимин, но в ответ получает лишь лукавую улыбку — слишком красивую, чтобы беситься из-за неё — а потом Чонгук наклоняется, прижимаясь своими губами к его. Сперва поцелуй выходит немного сбивчивым из-за их нетерпения, но затем Чонгук наклоняет голову, приоткрывает рот, и становится просто… прекрасно. Очень круто. Из-за того, как хорошо у Чонгука получается целовать его, глубоко проникая языком и посасывая губы, немного расслабляясь, так, чтобы часть его веса вдавливала Чимина в кровать, Чимину кажется, что он репетировал и это тоже. Чимин очень быстро возбуждается от этого и краснеет, пока они целуются, в его животе сворачиваются горячие узлы. Он чувствует, как язык Чонгука скользит у него во рту, касаясь его языка, и стонет, тихо и коротко, его пальцы зарываются Чонгуку в волосы, чтобы прижать его голову ещё ближе. — Чимин, — выдыхает Чонгук между поцелуями, его голос низкий и грубый, и даже от этого живот Чимина сводит возбуждением. Он целует настойчивее, беспорядочнее, пытается полностью уложить Чонгука на себя, чтобы в полной мере почувствовать его тело на своём собственном. — Хён, — Чонгук снова пробует заговорить, и в этот раз звук его голоса больше похож на стон. — Ты хочешь?.. — Да, — резко выдыхает Чимин. Чонгук отстраняется и издаёт смешок, тёплым дыханием обдавая щёку Чимина. — Ты даже не дал мне договорить. — Я хочу… вот так, — произносит Чимин, рукой сползая вниз по спине Чонгука, надавливая на поясницу, чтобы прижать их бёдра друг к другу. Тихое, напряжённое «блять» Чонгука звучит, как одна из самых горячих вещей, что Чимин когда-либо слышал. — Это слишком? Скажи, если мы вдруг слишком торопимся. Чонгук машет головой, улыбаясь Чимину милой улыбкой, которая кажется опасной в сочетании с горящим взглядом. — Нет-нет, я тоже хочу этого. Но можем мы, эм, раздеться для начала? — А, да, конечно. Чонгук слезает с Чимина и начинает снимать футболку, и все аргументы Чимина на тему «будет ещё горячее, если мы разденем друг друга» теряются, оставаясь неозвученными. Он постоянно видит Чонгука без футболки. Он знает, что у него есть мышцы, но видеть его широкие плечи и грудь, мощные бицепсы, линии его тела, когда он склоняется над кроватью… Это всё равно что видеть его без футболки впервые, и Чимин поражён тем, насколько Чонгук красив. Он хочет прикоснуться, под его кожей разгорается пожар от осознания, что он может сделать это прямо сейчас. — Долго лежать собираешься? — дерзко говорит Чонгук, но Чимин не может даже разозлиться, потому что Чонгук снимает шорты и нижнее бельё, а затем предстаёт перед ним. Обнажённым. Чимин видит сильные бёдра, острые тазовые косточки и ох. Мимолётные взгляды на чужой член на протяжении многих лет не могли подготовить его к этому. Чимин облизывает губы, пялясь, и Чонгук ловит взглядом это движение, его глаза расширяются, а руки двигаются, чтобы запоздало прикрыться. Даже Чимин должен признать, что его смех скорее нервный. — Я уже увидел! Что ты… — Ты смущаешь его, прекрати пялиться, — ноет Чонгук. Чимин откидывает голову назад, смеясь ещё сильнее, даже когда Чонгук наконец снова оказывается на кровати и сдёргивает с Чимина шорты, тянет вверх его футболку, открывая грудь и дёргает до тех пор, пока Чимин не поднимает руки, чтобы помочь Чонгуку снять её. То, как Чонгук помогает ему раздеться, оказывается не так сексуально, как он представлял — кто, как не Чонгук будет вести себя странно и игриво в такой ситуации, разрушая грязные, чувственные фантазии Чимина — но он компенсирует это тем, что пялится на Чимина, когда тот откидывается на локти, раздетый, позволяя Чонгуку смотреть, нервно цепляясь пальцами за покрывало. Он поднимает одну руку, проводит ладонью по волосам, и из горла Чонгука вырывается сдавленный стон. От Чонгука сложно оторвать взгляд. Из-за серьёзного выражения лица он почему-то выглядит старше. Выглядит… ну, он выглядит угрожающе, так, будто хочет сожрать Чимина целиком. От этой мысли у него по коже бегут мурашки. Застенчивость парня, пытавшегося спрятать свой наполовину стоящий член, исчезла, её место занял тёмный взгляд. И хотя милые круглые глаза Чонгука всё ещё широко раскрыты, его движения выглядят почти хищно, когда он уверенно ползёт к Чимину по кровати. Его мышцы перекатываются под гладкой кожей, губы раскрываются в восхищении, как только он оказывается на Чимине сверху, и они оба ощущают, насколько Чонгук больше него, выше и шире в плечах. Может, это и не должно возбуждать Чимина, но боже, он возбуждается. — Ты такой горячий, — выдыхает Чонгук, будто он тоже видит стройное тело Чимина впервые, и Чимин краснеет от неожиданного комплимента, у него в животе разливается жар. Подобные вещи Чонгук всегда говорит искренне. Чимин нервно облизывает губы, зная, что Чонгук снова смотрит на его рот. — Чонгук-а, — тихо говорит Чимин, протягивая ладонь, чтобы сжать бицепс Чонгука. Чонгук бросает взгляд на руку Чимина, его кадык дёргается, когда он сглатывает. — Посмотри на себя. Когда это ты стал таким большим? Что-то вспыхивает в глазах Чонгука — что-то тёмное, горячее, возможно, немного раздражённое, к радости Чимина — и затем он воздерживается от ответа, чтобы вместо этого наклониться и поцеловать Чимина. Чимин резко вдыхает, приоткрывая губы навстречу ищущему рту Чонгука. Из-за того, что Чонгук наклонился ниже, их тела оказались ещё ближе, и… ох, ох. Ощущать член Чонгука, скользящий по животу Чимина так близко к его собственному, безумно приятно. Тело Чимина пронзает возбуждением, он весь горит, тихо постанывая Чонгуку в рот. — Тебя так приятно целовать, — прерывисто выдыхает Чонгук, утыкаясь лицом Чимину в шею, согревая её дыханием. Чувствуя неожиданный прилив смелости, Чимин ладонями скользит по мускулистой спине Чонгука и сжимает его задницу, сильнее прижимая их бёдра друг к другу. Его плечо пронзает острая боль, и Чимин потрясённо смеётся. Он мечется между желанием отругать Чонгука за то, что тот укусил его, и потребностью попросить его сделать это снова, удивлённый тем, насколько ему понравилось. — Эй! Ты что, укусил меня? — Чимин… — Чонгук замолкает, открытым ртом прижимаясь к коже чужого плеча, когда пальцы Чимина сжимают его ягодицы. Его голос отчаянно дрожит. Чимин хмурится. — Эй, эй, Чонгук-а. Всё в порядке? Скажи мне, если хо… — Не хочу останавливаться, — произносит Чонгук, двигая бёдрами уже без помощи Чимина, членом потираясь о его член. Чимин стонет, хватается за спину Чонгука и двигает бёдрами вверх, усиливая трение, отчего по позвоночнику бежит волна удовольствия. Это не похоже на стимуляцию, к которой он привык прибегать, когда дрочит, но ему хорошо. Нарастающее возбуждение ощущается совершенно по-другому, когда сверху лежит Чонгук, выдыхающий тихие сладкие стоны и слишком хорошо работающий бёдрами. Кожа горит в тех местах, где их тела соприкасаются, и Чонгук бормочет: — Я рад, что мы делаем это в твоей кровати, не… не хотелось бы, чтобы мои простыни намокли. Чимин смеётся, запрокинув голову, даже несмотря на то, что член Чонгука касается его члена, скользя по всей длине, и ему почти больно от удовольствия. — Даже в такой момент ведёшь себя, как придурок, — шепчет Чимин, но пока он говорит это, его губы растянуты в улыбке. Улыбка Чонгука, на которую он смотрит снизу вверх, стоит того, чтобы временно разрушить напряжение. — Тебе повезло, что ты горячий. М-м, ты сможешь кончить вот так, просто от, ах, трения? Чонгук хрипло смеётся. — Честно говоря, я… мог бы кончить даже если бы ты просто подышал на него. — Чимин смеётся, шлёпая Чонгука по руке, притворяясь, что совсем не чувствует жара от того, что представляет, как его рот окажется рядом с членом Чонгука. — Но мне хорошо. Могу я… сильнее? — Да, конечно, не спрашивай, просто… — Чимин затыкается, когда Чонгук резко двигает бёдрами вниз, почти переставая удерживать свой вес, чтобы его тело вдавило Чимина в кровать, своей тяжестью и жаром доставляя наслаждение. — Боже, ты так хорошо двигаешь бёдрами, — ошеломлённо говорит Чимин, упиваясь жаром, нарастающим с каждым прикосновением их членов, влажных от смазки, друг к другу. Чонгук поднимает голову, отрываясь от шеи Чимина, и они снова целуются, немного небрежно, но идеально. Чимин вплетает свои короткие пальцы в волосы на затылке Чонгука, чтобы направлять его. — Вот так, — тихо выдыхает Чимин, выгибаясь навстречу, когда член Чонгука, зажатый между их животами, касается его в нужном месте. — Мне так хорошо, Гуки, ты… так хорош. Чимин едва осознаёт, что говорит, но его слова, кажется, подстёгивают Чонгука, он решительнее двигает бёдрами и прижимается открытым ртом к шее Чимина, тяжело дыша и оставляя влажные поцелуи. Он посасывает мочку уха Чимина, его горячие губы скользят по всей раковине, и Чимин удивлённо ахает от пронзившей его дрожи удовольствия, двигая бёдрами. — Блять, — ругается Чонгук, когда Чимин обхватывает его спину, впиваясь в кожу ногтями, держится за него, пока его тело изгибается в поисках разрядки. В его животе уже крепко свернулся жаркий узел, ему не нужно много, чтобы кончить. — Сейчас, сейчас, ох… — задыхается Чимин, он удивлён, что Чонгук кончает первым, низко постанывая в шею Чимина, изливаясь между их телами, прямо на живот Чимина и его пульсирующий член. Бёдра Чонгука сбиваются с ритма, он тихо стонет с каждым выдохом, выжимая остатки оргазма. Он звучит, как грех, его лицо, напряжённое и сосредоточенное, с открытым от удовольствия ртом, выглядит великолепно. Чимин громко стонет, когда Чонгук, всё ещё лежащий на нём сверху, замирает. — Чимин-а, — через секунду произносит Чонгук низким, хриплым голосом, его губы касаются губ Чимина так, что Чимину до боли хочется целоваться ещё, — я могу к тебе прикоснуться? — Да, да, блять… пожалуйста… — лепечет Чимин, и Чонгук целует его, просовывая руку между их телами и обхватывая член Чимина, сжимая, быстро двигая кулаком, пальцами скользя по собственной сперме. Удовольствие быстро набирает обороты от прямой стимуляции члена, от того, с каким неловким рвением Чонгук его касается, и несколько секунд спустя Чимин напрягается всем телом, раскрывая губы и постанывая Чонгуку в рот, пока кончает. Оргазм такой сильный, что кружится голова, удовольствие омывает его тело горячими волнами, Чонгук помогает ему прийти в себя, оставляя нежные поцелуи на его лице. Он пытается отдышаться, его голова запрокинута, а тело дрожит. Он не может поверить в то, что они это сделали. Он не может поверить в то, что они не сделали этого раньше. — Такой горячий, хён, чёрт, хотел бы я… — бормочет Чонгук, и Чимин краснеет от похвалы, от того, как грязно он выглядит со спермой их обоих на животе. — В следующий раз хочу увидеть, как ты объездишь моё бедро. Чимин улыбается, поддаваясь кружащему голову тёплому ощущению, которое наполняет его после оргазма. — Или, может быть, я объезжу твой член. Чонгук падает на кровать рядом с Чимином и кричит в подушку. Чимин хохочет.

***

Они приводят себя в порядок (и тратят на это добрых полчаса, потому что никто из них не может держать свои руки при себе, и в результате Чонгук поднимает Чимина на стойку в ванной, чтобы ещё раз поцеловать) и затем они, уже одетые, но снова голодные, вваливаются в номер Чонгука, потому что у него всегда найдётся, чем перекусить. Чонгук не может перестать пялиться на Чимина. Они едят заварную лапшу из чашек, Чимин смеётся над видео, которое смотрит с телефона, а Чонгук просто… смотрит. Волосы Чимина мягкие и пушистые, несколько прядей всё равно падает ему на лоб, хотя он несколько раз убирал их рукой, его щёки немного красные, будто жар от секса ещё не исчез полностью. Видна его родинка на ключице, и Чонгук хочет поцеловать её, а его шорты снова задрались так, что пальцы Чонгука подрагивают от желания сжать его бёдра. Чимин красивый и выглядит счастливым. Он наконец поднимает взгляд от чашки с лапшой и ловит Чонгука за подглядыванием. — Что? — с улыбкой спрашивает Чимин, проглотив еду. — У меня что-то на лице? — Нет, просто… — Чонгук трясёт головой, чувствуя, как его уши горят от смущения, когда он продолжает. — Давай быстрее, я хочу тебя поцеловать. Глаза Чимина превращаются в щёлочки, из его рта вырывается сдавленный смешок, и Чонгук думает, что мог бы взорваться от нежного чувства внутри. Краем сознания он понимает, что это чувство не так уж отличается от того, что он испытывал при виде улыбки Чимина раньше. Возможно, он немного тупил, раз никак не мог разобраться в своих чувствах. — Чонгук-а, — говорит Чимин низким дразнящим тоном, отставив тарелку. — Мои поцелуи уже вызвали у тебя привыкание… — Да, — перебивает его Чонгук и тянется через кровать, обхватывая лицо Чимина ладонями, соединяя их губы и с напором целуя. Чимин растворяется в поцелуе, уголки его губ приподнимаются в улыбке, а носом он касается щеки Чонгука, прежде чем начать целовать в ответ, обвивая руками его талию. Внизу живота Чонгука завязывается узел из тепла и счастья, он всё ещё поражён тем, как хорошо Чимина даже просто целовать. Конечно, в нём зарождается и жар, возбуждение медленно разгорается от откровенных движений их губ, но ему от этого уютно. Знакомое ощущение, хотя так быть не должно. Чонгук снова задаётся вопросом: как долго он был влюблён в Чимина? — Детка, ты слишком много думаешь, — говорит Чимин с той мягкостью в голосе, которую Чонгук привык слышать, только обычно Чимин использует этот нежный тон, когда в общежитии пытается уложить сонного Чонгука в постель. — Давай всё уберём и пойдём спать, хорошо? Чонгук кивает, нехотя отстраняясь, чтобы помочь Чимину убрать упаковки и контейнеры от еды. Он ждёт, пока Чимин поставит свой телефон на зарядку рядом с кроватью, чтобы подойти к нему сзади, обхватить руками и положить подбородок на плечо. Он прячет улыбку в вырезе футболки Чимина, когда тот откидывается на руки Чонгука, расслабляясь. — Чимин-а… — Чонгук получает локтем в живот и слегка хрипит, продолжая. — Чимин-хён, с нами… утром с нами будет всё в порядке, ведь так? Наступает пауза, а затем Чимин поворачивается в руках Чонгука, озабоченно нахмурив брови. — Что ты имеешь в виду? Внезапно Чонгуку хочется спрятаться от беспокойства в глазах Чимина, он откидывает голову назад, вперив взгляд в потолок, пытаясь облечь в слова клубок из эмоций в его груди. — Что, если… нам будет слишком неловко друг с другом, или ты передумаешь? Это… То, что мы сделали, это… — Чонгук-а, — мягко произносит Чимин, касаясь его лица ладонью. — Эй, посмотри на меня. Чонгук неохотно подчиняется. Глаза Чимина горят так ярко, смотрят так тепло, что Чонгук не может не растаять от привязанности и уверенности, которые видит в них. Он завидует тому, насколько Чимин может быть уверенным, завидует, что тот может показывать свои чувства, будто в его глазах отражается его сердце. Он не думает, что Чимину легко это даётся, но, когда Чимин любит, всё его лицо смягчается, отражая эмоции. Очень трудно смотреть на Чимина и не растаять хотя бы немного. — Я не могу притвориться, что знаю, как это делать, но я знаю, что ты мне очень нравишься. Ты важен мне, Гуки. Это не просто физическое желание, только не для меня, и я не знаю, смогу ли я выключить то, что чувствовал по отношению к тебе последние пару лет. Так что… да, с нами всё будет в порядке. Немногое изменится, понимаешь? Мы всё ещё Чимин и Чонгук. Просто… — Версия девятнадцать плюс? — заканчивает за него Чонгук. Это вызывает именно ту реакцию, на которую он надеялся: Чимин откидывает голову назад и смеётся, хлопая Чонгука рукой по груди. — Ага, хорошо, конечно. Только не переживай, — Чимин снова тянется, чтобы обхватить лицо Чонгука обеими ладонями, слегка сжимает его щёки. — Привет, Чонгук-а. Не переживай, хорошо? — говорит он по-английски, и Чонгук улыбается, отталкивает руки Чимина и наклоняется, чтобы поцеловать его ещё раз. И ещё. И ещё. — У тебя и правда зависимость, — бормочет Чимин ему в губы, обхватывая зубами нижнюю. Чонгук дрожит, снова тяжело дыша, когда отстраняется. — Разве это я виноват? Ты вообще… боже, ты вообще видел свои губы? Чимин весело смеётся, и Чонгук опускает его на кровать, планируя целовать до тех пор, пока их губы не распухнут, глаза не станут слипаться, а сердца не будут наполнены теплом. Чонгук знает, что проснётся вспотевшим, с капелькой слюны в уголке рта и хотя бы одной затёкшей рукой. Но сейчас объятия Чимина — это единственное место, где он хочет быть.