он любит пианиста.

Уже какой день за окном, как из ведра лил дождь. Меланхоличное настроение накатывало волной, но не устрашающей и бурной, а нежно убаюкивающей, обвалакивало как-то по особенному приятно, поэтому сразу становилось уютно. Маленькая коробочка — радио издавало приятную классическую мелодию. Бетховен кажется. Володя всегда считал эту симфонию слишком грустной, уж очень спокойный мотив, так и клонит в сон, расслабляет. Но когда он с ним, даже эта симфония становиться любимым жанром. Юрина голова лежащая на плече, говорит о том, что день прожит не зря. Старое радио играло, а он мычал напевая в такт мелодии, облакотившись на Володино плечо. Да! Эта музыка определённо прекрасная, но не лучшая. Голос Юры, вот что на самом деле прекрасная, лучшая, самая-самая музыка на свете. Володя любит музыку. Очень любит. Хотя сам ни на чём не играет. Зато играет Юрка. Володя на прямую связал свою жизнь с музыкой, полюбив хулигана-пианиста ещё в восемьдесят шестом. *** — Он — мальчик творческий, ему бы в кружок поактивнее, — продолжала канючить Ира Петровна. — Вот спортивная секция у нас есть, да, Юр? Или вот… театральный кружок открылся, а у Володи как раз мальчиков мало. Юрка было подумал, что это провал, но вдруг Ольга Леонидовна обернулась, взглянула на Володю и хмыкнула. Володя, который как раз вытаскивал аппаратуру для дискотеки из кинозала, услышав своё имя, побледнел и нервно моргнул. — Ладно… Под твою персональную ответственность до первого предупреждения. — Она взглянула на Юрку: — Конев, если хоть что-то пойдёт не так, отвечать будете оба. Да-да, ты не ослышался, за твои промахи будет наказана Ирина, может, хоть это тебя остановит. Володя! — Она крикнула ему, а тот отступил на шаг назад, будто со страху. Вдруг его острый взгляд переметнулся на Юрку, и Володя вмиг изменился — разрумянился, расправил плечи и смело шагнул к воспитательнице. — Да, Ольга Леонидовна? — Принимай нового актера. А чтобы не вздумал филонить, если с кружком тебе потребуется помощь, расширим обязанности Конева. О его успехах докладывать ежедневно. — Хорошо, Ольга Леонидовна. Конев… Юра, кажется, да? Репетиция начнётся в кинозале сразу после полдника. Пожалуйста, не опаздывай. *Твою мать! Вот во что он опять вляпался? «умница комсомолец, умница комсомолец!» Вот именно что умница, а не воспитатель! * *** Как бы не возмущался Володя в восемьдесят шестом, он рад что Ирина попросила Леонидовну запихнуть Конева в театральный кружок. Если бы не она, не сидело бы сейчас это чудо лохматое на плече у Володи. Голос Юры звучит как нежная, убаюкивающая колыбельная. И уже тогда, в пионерском лагере «Ласточка», Володя понял, что его очень даже интересует обладатель этого голоса. Каштановые волосы обрамляли его лицо, его карие глаза и нежная улыбка. А потом выяснилось, что он тоже любит музыку, только не так как Володя, а по «композиторски». Юра оказался пианистом! Да-да тот самый хулиган, Конев, на которого так усердно жаловалась Леонидовна. Не увидев, как Юрка играет на пианино, своими глазами Володя ни за что бы не поверил. Ну вот, как устоять перед этим мальчишкой? Вот и умница комсомолец не смог. Юра даже людей и весь мир оценивал музыкой. А Володя наверное никогда не перестанет благодарить бабушку Конева за то, что разглядела в нём талант. Именно ей он обязан за Юрину игру на пианино. Ради этой музыки Володя мог сорваться и прибежать с работы, лишь бы увидеть его сидящего за пианино, наигрывающего какие то ноты. Сначала всё ограничивалось игрой на пианино, а потом зашло дальше. Володя полюбил Юрку. Полюбил пианиста. Всё было как в сказке. Лодка, его запах, его губы, его желание быть рядом — это всё что нужно было Володе для счастья. Такого мимолётного, но такого красивого и манящего. Возможно эта сказка продолжила бы, если бы не один тёмненький человечек. Машка Сидорова — белобрысенькая девушка, по уши влюблённая в Володю. Очень уж упорно пыталась добиться внимания вожатого, пока тот был влюблён в Юрку. А ПУКи вообще считали её фанатиком. *** Юрка не стал больше просить или уговаривать, а просто взял инициативу в свои руки. Это был их второй настоящий взрослый поцелуй — и он оказался совсем не таким, как первый. Тогда, в лодке, было жарко и волнительно, она плавилась под грохот сердец и стук дождя, а теперь было тихо. Совершенно тихо. За окнами — ночь, в огромном зале — пустота, всё будто бы замерло, и только они вдвоем плавно, медленно и тягуче снова узнавали друг друга через движения губ. Но вдруг что-то грохнуло у входа, застучало и покатилось вниз. Ребята отпрянули друг от друга так быстро, будто между ними ударила молния, отбросив их в разные стороны. По ступеням зала вниз катился небольшой фонарик. А в дверях, округлив глаза, пятилась назад Маша. — Пожалуйста, Маш, не говори об этом никому. Если о таком узнают… Это пятно на всю жизнь и испорченное будущее. Понимаешь? — продолжал Володя. Юрка стоял немой, как и прежде. — Ла… ладно… — всхлипнула Маша. — Поклянитесь, что вы больше никогда такого… Володя глубоко вдохнул, будто собираясь с мыслями: — Клянусь. Больше никогда. — И ты, — Маша повернулась к Юрке. Её взгляд из умоляющего стал злым. — Теперь ты! Юрка перехватил на мгновение Володин взгляд и увидел в нём чистое, абсолютное отчаяние. — Клянусь. Никогда, — задохнулся Юрка. *** Им и так оставалось мало времени, а тут ещё и эта коза! Поклянитесь, Поклянитесь… Фу. Юрка тогда горел желанием подойти к Маше и как врезать. Влюблённый идиот и не на такое способен. Из размышлений Володю вытянул голос Юры. — Володь… Ну Володя-я-я… Земля вызывает Давыдова, алё. — не доверчиво смотря, и прищуриваясь бубнил Юра. Не успел Володя хоть что-то ответить как почувствовал тепло, разливающееся по всему телу. До него не сразу дошло, что сейчас происходит. Один момент и нежные губы Юры, обвалакивают Володины. Поцелуй нежный, чувственный, как и сам Конев.Он не длился вечность, как это рассказывают в романах, хотя если бы он и длился вечность, Володе и этого было бы мало. И вот Юра смотрит на него с чуть приоткрытым ртом и нежным взглядом прекрасных карих глаз, а Володины руки перебирают каштановые непослушные волосы. Они и раньше целовались, но каждый раз, как в первый. Он любит пианиста. Он любит Юру Конева. — Ну чё очухался? — начал Юра. — Да ну Юра! Хватит романтику портить! Юрка засмеялся, а Володя, после минутой борьбы с желанием захихикать, тоже начал хохотать. И всё-таки, хочется иногда врезать этому пианисту, но слишком уж любит его. Любит. А это пожалуй главное.