На руках у меня засыпай

Ральф устало вздыхает, кладя ручку на стол. День выдался нелегкий. Небольшая, но шумная разборка с Шерифом на ровном месте, разбор полетов у Акулы, который ко всему прочему в наказание заставил его писать характеристики чуть ли не на всех в его группах. Их он закончил только сейчас, когда стрелка настенных часов неумолимо приближалась к часу ночи, так что сейчас желание покурить и завалиться наконец спать стало даже сильнее желания пойти, загарпунить Акулу и повесить его плавник на стену в назидание будущему директору. Потому что ну не ведут себя так с горячо любимыми и глубоко уважаемыми воспитателями. Ральф успевает найти в кармане пачку сигарет и зажигалку, но не успевает закурить, потому что в его дверь кто-то стучит. Негромко так, вежливо. Три раза ровно. Значит ничего из ряда вон срочного не случилось. И зачем тогда его дергать в такое время? Но сколько бы он мысленно не ругался, именно за такие моменты «круглосуточного дежурства» его и ценят тут, так что приходится возвращать сигареты в карман и идти к двери. На пороге стоит Стервятник. От него так сильно несет алкоголем, что Ральф невольно морщится, но вообще птичий Папа как-то неважно выглядит. То ли больным, то ли просто чертовски усталым, но именно это наблюдение не дает Ральфу просто закрыть дверь перед его носом и пойти спать. —Чего тебе?— интересуется, снова окидывая его взглядом. —Мне нужна Ваша помощь.— заявляет Стервятник, поднимая голову и заглядывая ему в глаза. —Вы же не откажете мне? Ральф кивает, делая шаг в сторону чтобы освободить проход. Если уж честно, меньше всего ему сейчас хочется нянчиться с пьяным Стервятником, но выбора у него, кажется, нет, так что проще смириться с положением и просто как можно быстрее выяснить, какой собственно помощи от него ждут. Стервятник что-то благодарное бормочет и входит в комнату. Ну как, входит. Пытается. Вальяжно махнув тростью, и видимо забыв о том, зачем она ему нужна. Равновесие теряет, конечно, и буквально виснет на руке у Ральфа, исключительно благодаря рефлексам которого он все еще не растянулся где-то на полу. —Прошу прощения…— выдыхает Стервятник, восстанавливая положение в пространстве. —Да, я прошу прощения за столь поздний визит…— замирает на секунду, как будто забыл, зачем вообще пришел, но снова оживляется, —дело в том что у меня проблема. Большая проблема. Птички волнуются, а я не могу допустить чтобы они волновались, это же моя главная работа… Стервятник в пьяный бред скатывается, а Ральф, закатывая глаза и мысленно продолжая проклинать сегодняшний день, наконец дотаскивает его (на удивление легкую) тушку до дивана и роняет туда. Падение наконец заставляет какие-то остатки разума в алкогольном тумане в голове птицы проявиться, так что он снова замолкает. —Так что за проблема-то?— «какая у вас вообще может быть проблема, чтобы вы ее сами решить не смогли», думает Ральф, со вздохом падая рядом на диван. —Я не могу спать.— совершенно четко и серьезно говорит Стервятник, смотря ему в глаза. —Уже день четвертый, наверно. Вообще не могу. —Ага…— Ральфу нужна минута на переваривание информации. Как давно они ходят с бессонницей к воспитателям? —И ты поэтому так напился? А я то тебе чем помочь могу? Проводить тебя в Могильник? Стервятник мотает головой. —Нет… ну, не совсем поэтому… мне Рыжий сказал, что это какая-то очень хорошая настойка, мол «и слона мгновенно вырубит»… видимо, птички покрепче слонов оказались…— Ухмыляется печально и голову опускает, начиная совсем тихо говорить, так, что чтобы что-то услышать надо к нему наклониться почти. —а Вы… ну, не знаю… мне просто показалось, что если уж совсем ничего не работает, Вы мне помочь сможете… но если не хотите, скажите просто, я уйду. В голове Ральфа внезапно вспыхивает картина годовалой давности. Такой же (или даже еще более) пьяный Стервятник, ловящий его в коридоре. Он тогда его пытался поцеловать, несвязно уверяя в вечной любви и обожании. Ральф тем вечером позорно сбежал, а потом, на следующий день, у них был тяжелый разговор. Когда Стервятник ему снова, но уже спокойно и в приличных выражениях, сказал, что влюблен в него без памяти, но «все понимает и беспокоить больше не будет». И действительно больше не беспокоил. Только после своего возвращения в Дом Ральф вполне четко увидел, что в его кабинете в его отсутствие кто-то частенько бывал, а судя по состоянию комнаты, это был явно кто-то, заботящийся о сохранении его вещей. Пазл складывался легко. —Да нет, я тебя не прогоняю…— устало говорит Ральф, смотря на Стервятника. —Просто… не слишком понимаю, что я могу сделать. —А можно… можно мне просто на Вашем диване поспать попробовать?— выдыхает Стервятник себе под нос как-то несмело, совсем для него не свойственно. И Ральф так то понимает, почему. Просьба откровенно странная. Но Стервятник таким усталым выглядит, так смотрит на него… с как-то слабеющей надеждой… что отказать ему сейчас становится совершенно невозможно. —Да… конечно, можешь поспать здесь. Только…— Ральф окидывает взглядом одежду Стервятника, всю в каких-то земляных пятнах и явно облитую той самой чудо-настойкой Рыжего, что тоже для него совершенно не свойственно, но Ральф уже ничему не удивляется, —можешь сначала переодеться? Я дам тебе свою чистую пижаму. Можешь в душ сходить. Стервятник как-то сконфуженно кивает, осматривая собственную одежду, и Ральф идет в свою спальню за пижамой. «Что я вообще делаю?» вертится у него в голове, потому что ну правда, насколько эта ситуация абсурдна, что он, воспитатель, вместо того чтобы повести откровенно перебравшего и страдающего бессонницей воспитанника в лапы Пауков, разрешает ему спать на собственном диване, да еще и одежду выделяет. Абсурд. Но он все равно возвращается, протягивая Стервятнику комплект и указывая на дверь в ванную. Тот на удивление самостоятельно до нее добирается, и вообще выглядит так, как будто начинает трезветь. Или он и не был настолько пьян? Ральф точно сказать не может, так что на всякий случай остается у двери в ванную, прислушиваясь и готовясь придти на помощь. Она не требуется. Стервятник выходит через четверть часа, мокрый (конечно, Ральф забыл дать ему полотенце), но относительно чистый, в его чертовой пижаме с овечками. Ральф ловит себя на том, что засматривается, и поспешно взгляд отводит, кивая в сторону дивана. —Весь в твоем распоряжении. —Спасибо.— выдыхает Стервятник, падая на подушки. «Может ему хоть плед принести?» думает Ральф, глядя на это. И действительно идет за пледом, проклиная себя за то, что вообще пустил его за порог. К тому времени, как он таки возвращается (поиски заняли достаточно времени), Стервятник уже лежит, свернувшись калачиком, притянув колени к груди, и мелко дрожит. Ему холодно? Ральф подходит, осторожно касается его плеча, и Стервятник дергается от его прикосновения, вскидывая голову. Глаза распахнуты, но он, кажется, не особо понимает, где вообще находится и что происходит. —Эй!— Ральф трясет его за плечо, —эй, ты в порядке? Что случилось? Стервятник наконец фокусирует на нем взгляд, расслабляясь немного, и шумно выдыхает. —Я… я не знаю. Говорю же, я не могу спать… потому что снится… то, что не должно. Это сложно, я…— в словах захлебывается, и Ральф кидает этот бесполезный плед на пол, садясь рядом и осторожно обнимая Стервятника за плечи. Тот от этого жеста легко вздрагивает, смотрит удивленно, но не отстраняется, а наоборот, чуть заметно за рукой тянется. —Может… может тогда пойдешь спать ко мне?— Ральф спрашивает, сам не зная, что на него нашло вообще. Он понимает, что не должен это предлагать, хотя вроде как ничего такого и нет в том, чтобы Стервятнику в его постели поспать, если ему правда так плохо, но это все чувствуется как-то странно, как будто он что-то непристойное ему предлагает. Стервятнику видимо тоже так кажется, потому что он на него широко раскрытыми глазами смотрит, словно пытаясь услышанное переварить. —То есть Вы мне предлагаете… —У меня достаточно большая кровать.— Ральф плечами пожимает, сам не веря невесть откуда взявшейся смелости. Стервятник усмехается. —А действительно, почему бы и нет. И тяжело поднимается с дивана, бормоча что-то вроде «уж если я до средств от Рыжего дошел…». Ральф входит в свою спальню вслед за ним. Сейчас все, абсолютно все в его голове кричит ему о том, что то, что он делает— полное безумие. Но потом он вспоминает глаза Стервятника, свернувшегося на узком диване, и понимает, что делает все правильно. Стервятник садится на край кровати, смотрит нерешительно, и Ральф, легко улыбнувшись, кивает ему. Уловив изменение настроения, птица улыбается в ответ, но как-то напряженно, и забирается под одеяло. Ральф идет к шкафу за вторым. Выключает свет и тоже ложится, стараясь поменьше места занимать. Стервятник, видимо, думает так же, потому что между ними образовывается пропасть, куда можно еще трех человек запихнуть. Ральф тихо усмехается, смотря на это, но потом замечает, что плечи Стервятника напряжены, а он сам снова дрожит крупно, комкая одеяло в пальцах. Он напуган? Что ему такое снится, что он боится заранее? Ральф осторожно пододвигается ближе, касается его плеча. Стервятник оборачивается тут же, и Ральф снова видит эти пугающе стеклянные глаза, полные страха. Он не совсем понимает, что вообще стоит делать в такой ситуации, но твердо осознает, что нужно делать хоть что-то. Так что он глубоко вдыхает и аккуратно тянет Стервятника в свои объятия. Обнимает действительно осторожно, совершенно не прилагая усилий, чтобы Стервятник мог отстраниться в любой момент, но тот сначала замирает совсем, напрягаясь всем телом, а потом резко расслабляется, роняя голову Ральфу на плечо. Его все еще трясет, но он рвано вдыхает, хватаясь за футболку Ральфа, и прижимается к нему всем телом, цепляясь как утопающий за соломинку. И Ральф этой соломинкой быть согласен, мягко прижимает его к себе в ответ, одной рукой плавно выводя узоры на его спине, а другой гладя по волосам. И это, кажется, действительно помогает, потому что Стервятник с каждой минутой дрожит все меньше, его дыхание успокаивается, а сам он расслабляется по-настоящему. А минут через двадцать Ральф понимает, что тот уже спит. При чем спит спокойно, его лицо совершенно безмятежно и он выглядит сейчас таким… мягким и уязвимым, что у Ральфа сердце сжимается, а после начинает биться быстро-быстро, сообщая о чем-то, просыпающемся в душе, когда Ральф осторожно, чтобы не разбудить, запускает пальцы в мягкие волосы Стервятника, проводя по ним пальцами. Сам Ральф пока предпочитает это «что-то» называть «желанием заботиться», но впрочем он и сам уверен в том, что это определение совсем скоро не выдержит, потому что за этим все таки стоит что-то большее.