Любить нельзя.

В их мире были слова, что звучали от каждого человека: за счастьем погонишься — сгинешь. Он готов сгинуть. В их мире нельзя любить. Быть вместе, но только не любить. Процветали браки по расчёту, процветали отношения и показ чувств, полных фальши. По-настоящему нельзя. Да и не могли многие. Сколько ни смотрел он на этот мир, приходил мыслями к одному — им здесь не место. Они чужие. Они нарушители. Рядом сладко сопел Рэки. Через пару часов за окном должен был заниматься рассвет. В комнате полумрак, в котором едва удаётся не наступить на раскиданные по полу вещи. В этой комнате, в этом полумраке он любил. Мягко поглаживал большим пальцем руку, сцепленную с собственной в крепкий замок. Легонько целовал в рыжую макушку, тонул в родном тепле. Он задыхался в этих чувствах. Он любил. Было страшно открываться. Так страшно, до застывшей крови в жилах. Будто самый ужасный грех. Непростительный. Наслушаться рассказов о том, что делают с теми, кто полюбил, пошёл против — эти герои все сгинули под давлением мира. Увидеть собственными глазами — потускневшие глаза друзей, обломленные крылья такого близко-далёкого, обжигающего и желаемого счастья. Каору и Коджиро остались вместе, но больше не любили. Страх тогда сдавливал горло, не давал, не пускал наружу эту цунами из таких сильных чувств, казавшихся тогда чем-то странным, отвратительным, потому что было нельзя. Будет сложно. Всё закончится плохо. Он бы сгинул, потащил бы за собой единственного любимого человека. У Рэки тоже страх сдавливал горло, мешал сделать вдох полной грудью, раскрыть лёгкие, как раскрыть чувства. Сказать «люблю», шептать это слово ночами в кровати в кольце тёплых рук, пока холодными кончиками пальцев проводят по щекам, губам, волосам. Они сказали. Они шепчут. Не хотят кричать, не хотят покидать их тихий мир, зная, что встретят войну с этим обществом, рано или поздно. Они хотят провести вместе как можно дольше мгновений, они хотят любить и не переставать это никогда. Рано или поздно сгинут и они, погнавшись за согревающим счастьем. Ланга осознаёт. Он готов. Ради того, чтобы шептать уже такое привычное на языке «люблю» и получать такой же родной, нужный ответ. Он готов сгинуть.