Вернувшаяся в другом теле

Через несколько дней. Двор. От лица Вики.

— Да… уберите тела. Вон туда.       Голос Дино ненадолго вывел из раздумий. Словно потерянная — а почему «словно»? — огляделась вокруг. Мёртвые бессмертные, пронзённые копьями, мечами, стрелами и Шепфа весть чем ещё, лежали на траве, пропитанной кровью. Солнце и не думало показываться из-за тёмных облаков. Разрушенные обломки школы тут и там валялись на земле. Может быть, их когда-нибудь приладят на место или уберут, но сейчас много других проблем, помимо этого.       Я подошла к Дино, который руководил процессом «чистки» и положила руку на плечо. Он обернулся. В его глазах я видела отразившееся разочарование в Фенцио. Собственный отец предал его. Но Дино держался, не показывал никому, как ему тяжело. — Как ты? — вырвался непрошенный вопрос. Ангел махнул рукой. — Нормально. Прости, я пока занят. — Да, конечно.       Я отошла на расстояние ближе к входу в школу. Мне очень хотелось поддержать Дино, но не знала, как подступиться. Что говорить в таких ситуациях? Как не сделать хуже?       Рядом в коридоре раздался цокот каблуков. Я обернулась, и рот сам собой открылся в удивлении. Ко двору приближался серафим, в котором я узнала… маму. Она вышла на свет. Ученики, увидев её, в растерянности бросили свои дела. Дино тоже заметил её и кивнул в знак приветствия. — Серафим Ребекка? — Добрый день, ученики, — твёрдым и холодным, словно сталь, голосом произнесла она. — Кто из вас может показать, где находится Кроули?       В голове внезапно пронеслась мысль, что мы сможем поговорить наедине. Поэтому я вызвалась проводить маму до медпункта, где и лежал директор все эти дни. Но, вопреки моим ожиданиям, мама не проронила ни слова за всю дорогу. Мне хотелось что-то спросить у неё, чтобы завязать разговор, но не находила слов.       Вскоре мы уже стояли у кровати Кроули. Помимо нас здесь были и Геральд с Мисселиной. Мама положила руку на плечо лежавшего серафима, как бы выказывая поддержку и сочувствие, но это движение было слишком механическим, чтобы быть искренним. — Как ты? — спросила она больше для вида. — Не мёртв, а значит, всё ещё бессмертен, — с неким подобием улыбки ответил Кроули.       Внутри что-то подсказывало, что я тут лишняя. Я хотела уже уйти, но мама придержала меня за руку. Сердце слабо затрепетало в ожидании возможного разговора. — Мне нужен свидетель — один из учеников школы. — в душе тут же разлилось разочарование. Я была всего лишь инструментом в её руках. Хотя, на что я надеялась? Мы не виделись почти 20 лет. — Что ты собираешься сделать, Ребекка? — спросил Кроули и хотел приподняться, но мама лёгким движением руки толкнула его обратно. — У школы нет защитника. Ты сейчас не в состоянии позаботиться об этом. Поэтому этим займусь я. Отныне школа будет под моим управлением. — Что?! — в шоке прохрипел Кроули. Геральд и Мисселина были удивлены не меньше, как и я. — Признай, Кроули. Ты слишком долго занимался этим. Многие твои действия стали необдуманными. Поэтому ты временно отстранён от поста. На этом у меня всё.       Мама развернулась, как бы ставя на этом жирную точку, и ушла из лазарета. Я тоже хотела уйти, но меня окликнула Мими. Я подошла к её койке и приобняла. Хоть одно радостное событие за день. Она жива и скоро поправится, и это главное. — Я рада, что ты жива, — сказала я ей на ухо. — От меня не так просто избавиться, — с гордостью ответила Мими, приняв сидячее положение и уперев руки в бока. — Как ты? Как мальчики? — Я…в норме. Физически, по крайней мере, — я не стала грузить подругу моральными переживаниями, хоть на душе и скребли кошки. — Ади и Сэми тоже. Наверное, они в комнате. — А Кэтрин? — на этом вопросе я замешкалась, что напрягло дьяволицу. Я тряхнула головой. — Лучше не спрашивай. Тебе долго тут ещё лежать? — вопросом перевела тему. Мими это заметила, но не стала что-либо говорить. — Завтра уже буду с тобой. Жди меня, — игриво подмигнув, сказала она. Я постаралась искренне улыбнуться. — Тогда приберусь в комнате к твоему приходу.       Распрощавшись с Мими, я покинула лазарет, желая уйти из места скопления боли и ран. Тяжесть от них буквально витала в воздухе, давила на мозг, заставляла помнить, что произошло.       Ноги привели меня к одной знакомой двери. Я постучалась и зашла в единственную богато отделанную комнату. Она несильно пострадала за время войны — лишь штукатурка слегка осыпалась с потолка. Бонт лежал на кровати, уставившись вверх невидящим взглядом. Таким я заставала его каждый раз, как заходила сюда после ритуала. Рядом с ухом размеренно пищал ненавистный кардиомонитор, отмеряющий сердцебиение Кэтрин, неподвижно лежавшей на соседней кровати.       Как рассказал Бонт, прежде чем впасть в своеобразный транс, врачи осмотрели Кэтрин и вынесли вердикт, что она в коме. Её душу насильно отделили от тела, поэтому она не умерла и тело ещё функционирует. Помочь может только возвращение души, но мы не имели понятия, где она теперь. Медицина тут была бессильна. Врачи могли только отвезти Кэтрин в комнату и присоединить к ней кардиомонитор, чтобы отслеживать пульс.       После такой шокирующей новости Бонт стал сам не свой. От вечно оптимистичного, весёлого и заботливого ангела осталась лишь оболочка. С лица пропала улыбка. В глазах застыли слёзы, некоторые из которых всё же скатились по щекам. Бонт ничего не ел, несмотря на мои уговоры. Щёки впали, а под глазами пролегли синяки. Вид был очень болезненным. Но самое печальное было то, что парень отказывался от помощи. Я пыталась как-то его отвлечь от пустоты, разверзнувшейся в нём, но мои усилия были напрасны.       Я осторожно подошла к кровати Бонта и присела рядом. Взяла его руку в свои и сжала, передавая тепло ему. — Бонт… — позвала я его тихо. Он слегка повернул голову в мою сторону. — У меня сердце ноет за тебя. Позволь как-то помочь тебе. Только скажи, и я сделаю всё, что в моих силах, — я предприняла ещё одну попытку достучаться до него. — Ты ничем не поможешь, Вики. К сожалению, — безжизненным голосом произнёс он. — Только если вернёшь её к жизни, но это не под силу даже многим бессмертным. — Но я могу вернуть к жизни тебя. Пока ты окончательно не утонул в своей тоске. Это ничем хорошим не закончится, — я до последнего не хотела упоминать её, чтобы лишний раз не тревожить душевную рану, но мне пришлось. — Кэтрин не была бы рада видеть тебя таким.       Как только я произнесла заветное имя, Бонт тут же подскочил, оживившись, и чуть не завалился на меня от нехватка сил и резкой смены положения. — Она хотела бы, чтобы ты продолжал жить, а не лежал здесь целыми днями, — продолжила я, видя, что ангел хотя бы начал слушать. — Так ты добьёшься только того же состояния, в каком она находится. Но если у тебя будут силы, мы сможем начать поиск ответов на вопросы. Может, даже найдём решение. Согласен со мной? — после минуты раздумий Бонт кивнул. — Отлично.       Я подошла к диванчику и взяла тарелку с салатом, которую я, как обычно, принесла с утра и к которой парень не притронулся. С тумбочки захватила стакан воды и протянула Бонту. Сначала он неохотно ел, но организм не обманешь, и уже через несколько минут тарелка была пуста, как и стакан. Я улыбнулась, видя, как уже сейчас мертвенная бледность сошла с лица ангела.       Взгляд переместился на часы. Они показывали половину четвёртого. Я вздохнула, вспомнив, что обещала Мими прибраться в комнате и помочь Дино. — Мне нужно идти, — я поднялась с кровати. — Позже я тебе обязательно что-нибудь принесу. Всё равно не стоит организм резко нагружать после голодовки.       Бонт снова лёг, но теперь он накрылся одеялом, наверное, желая поспать. Красные глаза и синяки под ними явно говорили, что нормального сна у него давно не было. Не удержавшись, я подошла и обняла его, выражая всю поддержку, на которую была способна. — Пожалуйста, не закрывайся в себе. Не позволяй печали затянуть тебя в самую пучину. Мы вернём её. Даю слово, — я смотрела прямо в его глаза и говорила чётко и уверенно, пусть я и сама не знала, как нам вернуть душу Кэтрин в её тело. Но мне важно было, чтобы Бонт не загубил себя. Иначе этого мне и Кэтрин не простит, и я сама себе не прощу.       В серо-голубых радужках отразилось понимание, которого не хватало эти несколько дней. Наконец он услышал меня. Довольная результатом, я вышла из комнаты, оставляя Бонта наедине. Я хотела бы ещё посидеть с ним, но дела не ждут.       Как только я завернула в коридор, ведущий к моей временной комнате (от прошлой остались лишь обломки), наткнулась на Люцифера. Мы не виделись с войны, и я боялась его реакции на убийство его отца мной. Увидев меня, он удивился. Или даже… испугался? Я протянула к нему руку, желая коснуться, но Люцифер увернулся. На мгновение стало больно внутри. Вот так одно моё действие перечеркнуло всё, к чему мы пришли. — Люцифер… — Потом поговорим, — бросил он, даже не посмотрев на меня и собрался обойти меня, но я придержала его за руку. — Постой. Я же вижу, что… — Всё в порядке, Вики. Я в порядке, — я знала, что он опять лжёт, скрывая свои настоящие чувства. — Нет, ты не в порядке! — выпалила я.       Внезапно Люцифер развернулся и прижал меня к стене. Стал покрывать шею быстрыми поцелуями, опускаясь ниже, к груди. Я готова была таять под его ласками, но вовремя осознала, что сейчас не время, и мягко оттолкнула его. Люци с недоумением в глазах отстранился. — Ты не этого хотела? — Я хочу этого, — только Люцифер собрался вернуться к начатому, как я выставила руку вперёд. — Но ты, — я сделала акцент на последнем слове, — на самом деле не хочешь этого. Ты пытаешься заглушить внутреннюю боль чем-то другим. Разве я не права?       Люцифер молчал. На его скулах заиграли желваки. И без слов мне было понятно, что я попала в точку. Просто он не хотел признать это. — Прости… — наконец произнесла я заветное извинение, о котором думала всё время. — За отца. Мне… правда жаль, что так получилось. Я не думала… — Не извиняйся, — прервал меня Люци. Неожиданно мягко заправил выбившуюся у меня прядь за ухо. — Только не за это. Я же демон. Умею видеть в плохом что-то хорошее, — он тяжело вздохнул. — Необходимое зло? — кивнул в знак согласия. Внезапно он словно нехотя разговорился: — Я ненавидел отца на столько, на сколько любил. Думал, что он испытывает то же самое. Но нет… У него была только ненависть. Так легко отказался от меня, — лицо исказила горькая усмешка. — Может, он в тот момент думал о судьбе своих подданных, что с точки зрения правителя правильно. Но как отец…       Я видела, как Люцифера задел поступок Сатаны, пусть он и старался это скрыть, мыслить рационально, думать о судьбах демонов, а не только о своей собственной. Я осторожно коснулась его щеки пальцами. Невесомо провела по ней. Встала на носочки и оставила лёгкий, нежный поцелуй на его губах. Люцифер обхватил меня за талию, впервые не грубо, а ласково, мягко. — Прости, — прошептал он. — За что? — искренне удивилась я. — Прости, если сделал больно. Я по-другому не умею, — его лицо выражало самую настоящую грусть. — Я могу научить тебя. Только не отталкивай меня. Мне вдвойне больнее от этого.       Люцифер моргнул, будто сейчас осознал, что страдает не только он от своей закрытости. Сжал талию сильнее. — Не обещаю, что у меня сразу получится, но… Я постараюсь, — этих слов мне было достаточно, чтобы выдохнуть тихое «спасибо». Насладившись теплом друг друга, мы отстранились. — Я пойду. У меня ещё дела.       Люци кивнул и обошёл меня, скрываясь за углом. Я всё же дошла до комнаты и оглядела её. Тяжело вздохнула. Работы предстоит немало…

***

Где-то в Небесах. Лагерь Мальбонте. От лица Мальбонте.

      Вот уже несколько дней бессмертные, последовавшие за мной, тренировались на огромном поле друг с другом, оттачивая свои боевые навыки. Некоторые из них были опытными воинами, когда-то состоявшими в армии Сатаны, но подавляющим большинством были ученики, которых редко обучали подобному, разве что только основам самозащиты. Такое никуда не годится. Мне нужна сильная армия.       Я дважды хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Бессмертные остановились и посмотрели на меня. — Всё ещё очень плохо, — покачав головой, сказала я. — И чему вас только в школе учат? — уголок губ сам поднялся в усмешке. — Продолжайте тренироваться. Ваши навыки борьбы должны быть безупречны. Саферий, — ко мне подошёл архидемон и поклонился. — Остаёшься за главного. Следи за всем. Позже жду отчёт.       Саферий вновь склонил голову в знак понимания. Так приятно было, что теперь они безоговорочно подчинялись мне. В первый день всё было по-другому.       Многие были удивлены, что Мальбонте, которого они знали по трактату Винчесто, оказался совсем не таким, каким они ожидали. Особо смелые (или же наглые) демоны даже выдавали сексистские высказывания по отношению ко мне наподобие: «Нами будет управлять девушка? Да где такое видано!», но после пары казней и доходчивого объяснения моих целей все уяснили, что пол не влияет на мою личность.       Я развернулась и ушла в кабинет. На деревянном столе были разложены карты. Я остановилась у кресла и взглянула на них. Красным цветом была отмечена цитадель. Главная цель на сегодняшний день. Нужно придумать план, как пробраться туда. Но без одного элемента это будет не так просто…       Вдруг голова закружилась. Я моментально опустилась в кресло и схватилась за голову. Из горла вырвался вымученный стон. В глазах потемнело.       Место, которое открылось мне, больше напоминало райский уголок. Ветвистые ивы, залитые лучами слепящего солнца, сверкающая гладь небольшого пруда, пение птиц где-то вдали, маленькая девочка лет семи, сидевшая на изумрудно-зелёной траве. Что она здесь делает? Такая необычно задумчивая для детей её возраста…       Я подошла ближе к девочке и пригляделась. Про себя отметила, что она очень похожа на меня, только ни рогов, ни нимба не было. «Это моё прошлое?» — удивилась я про себя. Снова окинула взглядом местность. Что-то смутно знакомое, но не понимаю, откуда я знаю это место.       Глаза уловили пепельную макушку, выглянувшую из-за одного дерева. Девочка, почувствовав чьё-то присутствие, обернулась. Я подумала, что она заметила меня, но она смотрела прямо на то дерево, где кто-то скрывался. — Кто там? Выходи! — серьёзным голосом произнесла девочка, встав и всем телом повернувшись к прячущемуся. Тому пришлось выйти на свет. Это был мальчик-ангел того же возраста. Пепельные волосы и серо-голубые глаза тут же дали понять, кто это. Сын Шепфа…       Дети с полминуты друг друга осматривали, при этом девочка склонила голову вправо, уперев руки в бока, а мальчик отзеркалил эту позу. Затем сын Шепфа решился спросить: — Что ты тут делаешь одна? — А тебе какая разница? — грубо ответила девочка, скрестив руки на груди. Мальчик обиделся. — Ты злая, — сказал он. — Я не злая! — топнув ножкой, воскликнула девочка. «Я действительно была такой истеричкой?» — усмехнувшись, спросила я у самой себя. Дети молчали. Затем сын Шепфа протянул мизинец. — Прости. Давай дружить? Папа говорил, что люди так мирятся, — девочка посмотрела на вытянутый палец ангела, а затем протянула свой. — Так уж и быть. Мир, — они скрепили пальцы в знак установки их дружбы. Затем мальчик протянул уже руку. — Бонт, — представился он. — Мальбонте, — ответила девочка, пожав ему руку. Она внимательно понаблюдала за реакцией маленького наследника Создателя. Тот никак на её имя не отреагировал, что девочку одновременно и порадовало, и насторожило. Это было видно по не сошедшей с лица улыбки и слегка нахмурившимся бровям.       В области сердца вдруг что-то больно кольнуло. Он так просто принял её, не зная, что она самое разыскиваемое всеми Небесами чудовище. Или, может, он знал, но не стал судить о ней по слухам. На лице проявилась усмешка, такая горькая. Сейчас все обо мне знают и боятся или презирают. Просто за то, что я такой родилась.       В глазах внезапно вновь потемнело. Видение рассеялось, оставив пустоту перед глазами и в душе.       Очнулась уже в кресле. Пальцы дотянулись до переносицы и потёрли её. Голова до сих пор гудела от увиденного. Я поднялась на ноги. В этот момент зашёл Фенцио. Он тут же поклонился, увидев меня. — Госпожа, — он заметил моё состояние. — Что-то случилось? — я опёрлась на стол. Застучала ногтями по столу, думая, стоит ли говорить. Решилась. — Я вижу видения. С моим прошлым. Хотя я помню его смутно. — Что было в видении? — я рассказала ангелу о воспоминании. Он задумался на пару минут. — Сын Шепфа… — вырвалось у него, когда я закончила. — Похоже, к Вам возвращается память. Это надо просто пережить. — Хорошо, я поняла. Зачем пришёл? — я перешла к делам, не желая больше обсуждать моё прошлое. — Есть идеи по поводу Вашей цели. — Я тебя слушаю…

Школа ангелов и демонов. Комната Кэтрин и Бонта. От лица Бонта.

      На Небеса давно опустилась ночь, а сна ни в одном глазу. Глаза наблюдали за звёздами в окне. Ухо улавливало стуки сердца, отслеживаемые на кардиомониторе. Так и хотелось зарядить по нему кулаком, но, во-первых, не было сил даже подняться с кровати, а, во-вторых, уж лучше так, чем противный постоянный писк, который будет означать, что всё кончено.       Я отвернулся от окна и вновь уставился в потолок взглядом. Тяжело вздохнул, ощущая, как в душе не хватает важного кусочка. «Где же ты, Кэт? — спросил шёпотом, зная, что никто не услышит. — Дай знак. Я не хочу потерять тебя».       Глаза прикрылись от гнетущих мыслей. В уголках скопились слёзы. Сжав пальцами переносицу, перевернулся на другой бок и… нащупал твёрдую поверхность.       Я распахнул глаза и увидел темноту. Почти абсолютную. Лишь от меня исходил яркий белый свет. Совершенно не имея понятия, что это за место, я побрёл вперёд, надеясь найти что-то там. И вот вдалеке показалась знакомая фигура. Не веря глазам, подошёл ближе. Это была Кэтрин! Живая, прямо передо мной! — Кэтрин! — прокричал я и побежал к ней. Она обернулась. — Бонт! — она сорвалась с места и тоже побежала ко мне. И когда мы почти соединились в объятиях, нас разделила невидимая стена, из-за чего мы отскочили друг от друга. Сначала я подумал, что мне показалось, и снова попытался коснуться девушки, но безрезультатно. От отчаяния я ударил по незримой преграде. — Что это? Почему я не могу дотронуться до тебя? — спросил я у Кэтрин, надеясь, что она слышит меня. — Не знаю. Возможно, потому что мы в разных… — она задумалась, подбирая слово. — Пространствах. Душа без оболочки не может коснуться живого… бессмертного. — Где ты сейчас? — я решил узнать важную информацию, пока есть возможность. — Как тебя вернуть в твоё тело? — Я сама не понимаю. После того как ангел Фенцио надел на меня амулет, я чувствовала только адскую боль. Затем… темнота. И больше ничего. Но… Иногда мне кажется, что я слышу чьи-то голоса.       Понятнее не стало. Я опустился на своеобразный пол, прислонившись спиной к стене. Повернул голову к Кэт. Она сделала то же самое. — Я совсем не знаю, что мне делать, — признался я. — С чего начать, что искать и где. Я совсем запутался. — Я уверена, что рано или поздно всё встанет на свои места, — послышался её голос. — Может, стоит начать с Мальбонте? Всё-таки из-за неё всё и случилось. — Что ты имеешь в виду? — Не думаю, что книги дадут тебе ответы. В них всех только ложь о Мальбонте. Наведайся к ней. Она может что-то знать. — И она с радостью всё расскажет, — с сарказмом произнёс я. Кэтрин хмыкнула. — Попытка — не пытка. — Особенно с такой бессмертной, как Мальбонте. — Будешь дальше иронизировать — укушу за нос, когда выберусь отсюда, — впервые за последние дни на губах появилась улыбка.       Мы замолкли, не в силах что-либо ещё говорить. Слов больше не было. Сказал бы мне кто-то раньше, что я буду так сильно скучать по девушке, я бы удивлённо на него посмотрел. А сейчас я так жажду ощутить её тепло, её энергию, сладко пахнущую лавандой, зарыться в волосы и провести по прядям, наконец, поцеловать её губы.       Я поднялся и с высоты роста посмотрел на сидевшую Кэтрин. Она вновь ушла в свои мысли. Мне нравилось наблюдать, как она размышляет о чём-то. Как хмурит брови. Поджимает губы. Слегка улыбается. Её мимика часто выдавала с головой. — Кэтрин, — я вывел девушку из раздумий. — Я даю слово, что верну тебя и мы снова будем вместе. — Я верю тебе. И знаю, что ты сумеешь. Помни, о чём я сказала.       Она стала растворяться в пространстве. Вместе с этим пропала и стена. Я попытался коснуться хотя бы почти исчезнувшей руки, но схватил лишь воздух.       Открыл глаза уже в комнате. Всё по-прежнему. Будто никого и не было. Это был сон. Или… видение? В любом случае всё это не просто так. Наверное, это и был знак, о котором просил.       Вдруг комната озарилась ярким светом, отчего пришлось зажмуриться. Передо мной возник… сам Шепфа. Он повертел головой в разные стороны, похоже, осматривая комнату. Взгляд ненадолго остановился на теле Кэтрин. Шепфа покачал головой. Затем он посмотрел уже на меня. — Здравствуй, сын мой.