Вернувшаяся в другом теле

Утро следующего дня. Лагерь Мальбонте. От лица Бонта.

      Шум с улицы доносился даже до моей комнаты, находившейся в отдалении от центра лагеря. Пребывая в не самом благодушном настроении, я быстро привёл себя в порядок и вышел, намереваясь узнать о происходящем. По мере приближения к главной площади приходилось пробиваться через столпившихся бессмертных. И вот я оказался практически в первых рядах. С высоты моего роста открывалась ужасающая картина. Голову Эрагона, отсечённую от тела, кто-то насадил на копьё. На земле и древке виднелись алые капли, уже засохшие. Вероятно, кровь стекала ночью. Бледное лицо бывшего советника покрывали тёмные вены. Серо-голубые глаза потеряли блеск жизни и смотрели прямо в Небытие. Обескровленные губы были приоткрыты, будто серафим ещё дышал, но нет. Окружающие бессмертные шептались, глядя на голову. Многие демоны злорадствовали над поражением Эрагона. Немногочисленных ангелов охватил страх. Если живущего множество веков смогли одолеть, то и их одним движением мизинца могут убить? — Что там, Бонт? — Вики появилась рядом неожиданно. Не успел я ответить ей, как она подпрыгнула, и этого оказалось достаточно, чтобы увидеть. Задорное любопытство сменилось холодным ужасом. Она взглянула на меня с широко распахнутыми глазами. — Неужели это… Мальбонте сделала? — прошептала дрожащим голосом.       Ответ напрашивался сам собой. Только у полукровки я видел эту тьму, пронизавшую вены серафима. Страшно было представить, как теперь выглядело тело. В какой агонии пребывал Эрагон в последние минуты жизни. — Совет не обрадуется этим известиям, — задумчиво произнёс кто-то из демонов рядом. — Ещё как не обрадуется! — его товарищ, похоже, был вполне доволен исходом жизни советника. — Пусть знают, что бывает с теми, кто стоит на пути Равновесия!       Несколько воинов подхватили боевой настрой. Никак на это не отреагировав, я резко развернулся и зашагал к кабинету Мальбонте, пробираясь через толпу любопытных, которые то и дело загораживали проход.       Как я и думал, девушка уже была вся погружена в работу. Она склонила голову к картам, что-то пристально изучая. Из размышлений её вывел только хлопок закрывающейся двери. Уголки девичьих губ приподнялись, когда Мальбонте увидела меня. — Здравствуй, Бонт, — она вышла из-за стола и присела на край, схватившись руками за него же. — Ты так рано сегодня… — взгляд разноцветных глаз на мгновение переместился к окну, затем вернулся ко мне. — Что-то случилось? — А ты не знаешь? — с удивлением и одновременно недоверием спросил я. Мальбонте приподняла бровь в недоумении. — Не твоей ли было идеей убить Эрагона тьмой, а его отсечённую голову выставить на всеобщее обозрение на главной площади?       Глаза полукровки расширились от моих слов. Она действительно не знала? Или искусно притворялась? Но мне она редко врала. Хотя, скорее, недоговаривала. — Да, это я убила Эрагона, скрывать бессмысленно, — после короткого молчания ответила Мальбонте, вернув себе серьёзный вид. — Вырвала крылья и впустила тьму. Но голову я никому не сносила. Я только отдала приказ… — фразу прервал щелчок пальцами. Лицо девушки украсила ухмылка. — Ну демон, ну сама креативность, — заметив моё недопонимание, Мальбонте прояснила: — Я поручила демону избавиться от тела. Он захотел сделать что-то, что, по его словам, повысило бы дух воинов. Я разрешила. Не думала, что он додумается до такого.       Я ничего не ответил и стал обдумывать всю информацию. Эрагона действительно убила Мальбонте, это и так было очевидно. Убила тьмой и перед этим… вырвала крылья? Но зачем? — Чем тебе крылья не угодили? — слегка улыбнувшись, поинтересовался я. Как-то не вязалось это с основной целью Мальбонте — убийство. Хотела помучить перед смертью? Лишить важной части любого бессмертного? Полукровка, наоборот, внезапно посерьёзнела, когда прозвучал вопрос. — Помнишь, я давала клятву, что вырву по пёрышку крылья Эрагону? Когда ты сбежал из цитадели, — тело передёрнуло от воспоминаний о той ужасной ночи. Я медленно кивнул. — Я не шутила тогда. Я хотела, чтобы твои страдания вернулись ему.       В голове не было слов. Ангельская сущность твердила, что это было неправильно и месть не выход. Но вдруг я поймал себя на мысли, такой крамольной для меня самого, что серафим заслужил. Не смерти, нет, но определённый урок — да. От его действий пострадал не только я, но и многие бессмертные за весь период его правления. Наверное, нашлись бы те, кто хотел бы собственноручно лишить Эрагона жизни. Мои внутренние метания, похоже, отразились на лице: Мальбонте с интересом в глазах склонила голову вправо. — Кажется, ты не так уж и против его смерти? — озвучила мои мысли одним вопросом она. — И это не совпадает с твоими принципами, да? — Ты, как и всегда, точна в определении чувств, — вздохнув и качнув головой в знак согласия, ответил я. Полукровка хмыкнула. — Когда долго наблюдаешь за всеми со стороны, учишься улавливать перемены в настроении и их невербальные проявления. Если позволишь, мы оставим этот разговор. Не вижу смысла дальше обсуждать это. Я считаю, что поступила правильно. Похоже, ты всё же согласен со мной. Перейдём к более интересным вещам.       Мальбонте обошла стол и села в кресло, сложив ладони вместе. Заинтригованный её словами, я подошёл ближе. На миг появилась надежда, что она расскажет то, о чём не стала в прошлый наш разговор. Но этот огонёк потух достаточно быстро, стоило Мальбонте продолжить. Впрочем, тема этого разговора была не менее интересной. — Силу созидания ты вполне освоил. Конечно, ты продолжишь тренироваться с ней и другими твоими навыками. Но сейчас пришёл черёд второй твоей базовой способности — управление стихиями. Этот навык довольно распространённый. Наверное, ты видел, как демоны пользуются огнём, например. Чаще всего бессмертные управляют одной стихией. Но в твоей власти все четыре основных: земля, воздух, вода и огонь. Как и в моей.       Мальбонте раскрыла одну из ладоней. С пола потянулся песок, вероятно оставленный обувью многих посетителей кабинета. Собравшись в один небольшой шар, он парил над девичьей рукой, пока по её желанию не рассыпался вновь. Затем по велению другой ладони ветер подул в лицо. После вода из кувшина, стоявшего на одной из полок, закружилась над ладонью. Наконец, последним был огонь. Пламя свечи, освещавшей карту над столом, переметнулось к Мальбонте. Повертев огонёк между пальцев, она вернула его на обгоревший фитилёк.       Я наблюдал за действиями девушки с широко раскрытыми от любопытства глазами, подмечая каждую деталь. Управление стихиями, по сути, тем, что нас окружает, завораживало. А больше всего душу наполняло радостью осознание, что я тоже так могу. Мальбонте уловила моё настроение и тоже слегка улыбнулась. — В первый раз научиться управлять стихиями сложно, — продолжила полукровка, сцепив пальцы в замок и положив локти на ручки кресла. — Они могут не признать тебя достойным их и навредить. Но во второй раз проблем возникнуть не должно. Отправимся сейчас. Ты готов? — я молча кивнул, предвкушая скорое путешествие.       Хозяйка кабинета поднялась, но не спешила создавать портал. Она провела рукой над столом. На нём тут же появилось четыре одинаковых мешочка размером не больше ладони, отделанных золотыми и фиолетовыми нитями, а напротив каждого — по предмету: камешек, перо, флакончик, в котором переливалась на свету неизвестная жидкость, и потухшая свечка. Мальбонте распределила предметы по мешочкам, заставила их подняться в воздух и закружиться. Не успел я сообразить, что к чему, как они, перестав быть единым пятном от быстроты движений, замерли передо мной. — Чтобы избавиться от мук выбора, доверимся судьбе, — Мальбонте приблизилась ко мне и обвела рукой стройный ряд. — Укажи на любой из них. Какой отзовётся.       Я оглядел каждый из мешочков. С виду они были абсолютно одинаковы, и узнать их содержимое точно невозможно. Можно было только гадать. Я вновь прошёлся взглядом и наугад тыкнул во второй слева. Он плавно приземлился в руку. Я тут же раскрыл его и пальцами вытащил перо. — Воздух, — констатировала девушка, убрав остальные мешочки с глаз. — Неплохой выбор для начала.       Рядом пространство вдруг стало сжиматься в спираль, закручиваясь всё сильнее и превращаясь в портал. Мальбонте подошла к нему первой, повернула голову ко мне и бросила напоследок: — Небольшая загадка для тебя, которая подведёт нас к ещё одному разговору по душам. Подумай, что у мест, где мы побываем, общего. Ответ будет на поверхности.       Полукровка скрылась в портале. Я не стал отставать от неё и тоже шагнул в неизвестность.

***

      Из кабинета мы сразу же попали на небольшой остров. Здесь не было ничего, кроме обычной травы, покрывавшей всю почву. Подобных островов было на Небесах немало. Большинству из них даже не давали какого-то названия. Я стал разглядывать окружающую местность, надеясь разгадать, что из себя представляет «укрощение стихий», и заметил недалеко от нас группку из четырёх островов. — Это место называют «Обитель стихий», — раздался голос Мальбонте совсем рядом. Я подошёл к краю, где девушка и стояла, вглядываясь в небесных архипелаг. — Сюда приводят тех, кому дано овладеть всеми стихиями. Одна стихия чаще всего проявляется сама, во время обучения. Но для всех четырёх нужно больше усилий. Каждый остров содержит в качестве источника свою стихию. Этэриус, Эарум, Игнифэр и Аквозус.       Девичий палец указал на каждый из островов по очереди. Отсюда было сложно разглядеть и отличить их даже со зрением бессмертного. Казалось, они были в паре часов полёта от нас. Мальбонте повернулась ко мне всем телом и продолжила: — Первый у нас Этэриус. Будем перемещаться через порталы, чтобы не тратить время и силы на перелёты. Как только прибудем на остров, я пропаду из поля твоего зрения, чтобы не отвлекать. Найди источник силы острова. Пропусти через него энергию. Стихия должна узнать тебя. — А если… — начал я, желая узнать, что делать в худшем случае, но девушка прервала меня. — Не думай об этом. Всё получится. Я буду неподалёку, смогу помочь. Готов? — кивок послужил ей ответом. А мне — созданный портал. Я вошёл первым.       Ноги коснулись почвы острова. Хотя почвой назвать это было сложно: мягкое, как набитая перьями подушка, облако слегка прогнулось под моим весом, но не дало провалиться. Я с настороженностью сделал несколько шагов. Глаза забегали по окружающей среде. Остров окутывал полупрозрачный туман, лёгкий ветер трепал волосы. Здесь не было растительности или животных. Я зашагал по облаку смелее, стремясь найти что-то похожее на источник. Мальбонте не оставила никакой подсказки. Наверное, это не должно быть трудным, с её точки зрения. Я остановился и задумался. Что может указать на источник на столь пустом острове? Туман, кажется, просто прикрывал остров от любопытных глаз. Остаётся только ветер и облако. Я опустился на колено и приложил руку к «земле». Энергия послушно прошла через ладонь. Облако поглотило её.       Некоторое время ничего не происходило, но затем ветер вдруг усилился. Я едва успел встать на обе ноги, прежде чем он начал подталкивать куда-то в спину, словно подгоняя. Попытка сопротивления оказалась неудачной: поток лишь стал ещё сильнее. Наконец впереди я разглядел что-то вращающееся. Ветер стих. Подойдя ближе, я узнал торнадо, непривычно маленькое и, на первый взгляд, неопасное. В душе поселилось чувство дежавю. Ведомый им и интуицией, я поднёс руку к торнадо, скапливая внутреннюю энергию в ладони. На удивление, оно потянулось ко мне. Я чувствовал, как закрученный в воронку воздух касается кожи, но вместе с тем и словно делится своей энергией. Она заструилась по венам, как моя собственная, окутывая руки приятным холодком. А затем всё резко прекратилось.       Вернувшийся ветер легко поднял моё тело и отнёс дальше от торнадо. Всё получилось? Я сосредоточил накопленную энергию в ладонях и попробовал выпустить её. Послышался свист ветра, удаляющегося от меня. Радость от успеха заставила губы растянуться в улыбке. Тут же рядом возникла полукровка. Безмолвно кивнув, она протянула три мешочка. Я ткнул в средний. В нём оказался камешек. — Эарум, — констатировала Мальбонте и открыла портал.       Эарум легко можно было спутать с обычным островом: почву укрыл ковёр из травы и цветов, над головой возвышались деревья, слышалось пение птиц. Я ненадолго остановился, вдыхая свежий воздух. Таких мест на Небесах было не столь много, никем не тронутых, скрытых от посторонних глаз. Но мысли быстро вернулись к задаче. Нужно прислушаться к острову, дать почувствовать свою энергию, и он укажет путь сам. Так я и поступил. Деревья зашуршали кронами в ответ, покачиваясь в одну сторону. Я направился именно туда.       Вышел я к некоему пьедесталу из кусков земли, поросших травой. Над ним парил ещё один, в разы меньше остальных. Я протянул руку, желая проделать то же, что и на Этэриусе. Из источника к ладони потянулась энергия, обмениваясь с моей. Как только всё закончилось, лёгкое землетрясение откинуло меня от источника. Бок слегка засаднил, столкнувшись с поверхностью острова. Я опёрся на руку полукровки, появившейся вновь словно из ниоткуда, и поднялся. Внезапно стала ощущаться слабость. Не такая сильная, чтобы прервать овладевание стихиями, но достаточная, чтобы на миг пошатнуться. В разноцветных глазах Мальбонте сверкнуло беспокойство, но на её ладони уже лежало два мешочка. Останавливаться не стоит. Я тряхнул головой и ткнул вслепую. Нетерпеливо развязал мешочек и вытащил предмет. Флакон с жидкостью.       Мальбонте без лишних слов создала портал на следующий остров. Я зашёл в него и оказался на узком берегу озера. Осмотревшись, заметил, что больше ничего нет. Только сверкающая на дневном свету водная гладь. Неужели источник придётся искать на дне? Я подошёл к самой кромке воды и присел на корточки. Прикоснулся ладонью к поверхности озера, посылая импульс энергии. Остров отозвался на зов достаточно быстро: волны прошлись по воде, открывая путь до самой середины. Я осторожно ступил на тропу из воды, и, к моему удивлению, нога не ушла под неё, будто путь был выложен камнем. Я встал уже двумя ногами и увереннее зашагал по открывшейся дороге. В голове возникла ассоциация с одной земной религией. Я усмехнулся своим мыслям: я ведь и вправду, считай, сын Божий.       В конце пути меня уже ожидала водяная сфера. Шар удивительного аквамаринового цвета на моё прикосновение отозвался так же, как и другие источники. Руки обдало прохладой воды. Когда обмен энергиями закончился, волны аккуратно отнесли меня к берегу. В голове крутилась навязчивая мысль, что всё идёт слишком гладко. Источники легко принимали меня, и никаких трудностей, не считая чуть усилившейся слабости, я не испытывал.       Напоследок остался огонь. Как Мальбонте сказала, «на сладенькое». Игнифэр разительно отличался от других островов. Земля вместо травы была покрыта всполохами пламени. Над головой витал серый дым. Единственная полянка представляла собой выжженную землю. От острова исходил жар. Его легко можно было спутать с Преисподней. Хотелось убраться отсюда побыстрее. Я коснулся рукой полянки — единственное место, где я не обжёг бы руку — и связался с островом. В ответ огонь погас, показывая такую же выжженую тропинку — единственный путь.       На этот раз источником оказалось небольшое, но очень яркое пламя, спрятанное в углублении в скале, возвышавшейся над островом. На пару мгновений меня одолели сомнения. Если прошлые источники не могли сильно навредить мне, то огонь вполне способен оставить неплохой ожог на руке. Но ведь остальные стихии приняли меня, почему четвёртая не должна? Откинув пессимистичные мысли, я протянул руку к пламени. Оно потянулось в ответ, приятно согревая и не обжигая. По телу распространилось тепло, и я невольно дёрнул уголками губ.       Наконец всё закончилось. Я справился. Огонь вдоль тропинки на секунду вспыхнул ярче, намекя, что пора возвращаться. Я зашагал обратно, но где-то на полпути накатила сильная слабость. Ноги затряслись, я не удержался и потерял равновесие. Прежде чем провалиться во тьму, я почувствовал, как падаю на чьи-то заботливо выставленные руки (хотя догадка была, чьи они).

***

      Веки еле открылись, будто налитые свинцом. Я несколько раз моргнул, пытаясь понять, где нахожусь. Глаза уловили знакомые очертания камина, который был лишь в одной комнате. Следом за зрением ко мне вернулся слух. Я услышал, как открылась входная дверь. Я попробовал приподняться и разглядеть вошедшего, но меня настойчиво уложили назад. — Не вставай, — донёсся до сознания строгий голос Мальбонте. Она приподняла мою голову и что-то поднесла к губам. — Вот, выпей.       Сил сопротивляться и спрашивать, что она даёт, не было. Я послушно приоткрыл рот и проглотил неизвестную жидкость. На вкус она была приятной. На миг показалось, что я почувствовал нотки ванили. Затем меня снова захватил сон.       Проснулся я, судя по горевшему камину и темнеющему небу за окном, уже вечером. Состояние было гораздо лучше. Я поднялся с кровати, потянулся, разминая затёкшие мышцы, и осмотрелся. В комнате никого не было, однако энергия Мальбонте ещё чувствовалась. Вероятно, она недавно была здесь. В голову пришла идея рассмотреть комнату во всех деталях. Интерьер часто может сказать о ком-то больше, чем он сам. Да и до этого случая не представлялось.       Сама комната, как и все постройки в лагере, была сделана на скорую руку: голые стены из деревянных балок и профлистов, похожей конструкции потолок. На окнах висели старые тряпки, служившие подобием штор, однако тусклый свет с улицы всё равно пробивался в помещение, под кроватью из тёмного дерева лежал разноцветный пыльный ковёр. У кровати стояло кресло в зелёной обивке. В камине потрескивали брёвна, а под ним находился запас таких же. Книги были аккуратно расставлены на стеллаже по цветам и томам. На комоде обнаружились свечи — совсем маленькие огарочки и новые, без зажжённого фитиля — и парочка свитков. Зеркало так и осталось разбитым у лица. Его вид выбивался из общей картины строгого порядка. Сложилось впечатление, что Мальбонте, пытаясь навести порядок в жизни, хочет навести его же в собственной голове, но не очень получается.       Дверь неожиданно открылась, нарушая тишину в комнате. Зашла Мальбонте. Её лицо, казалось, посветлело, когда она увидела меня бодрствующим. Она села в излюбленное кресло и жестом пригласила сесть на кровать рядом. — Рада, что ты проснулся так быстро, — начала она разговор. — Овладение стихиями — очень энергозатратное занятие. С учётом твоего состояния потеря сознания была предсказуемой. — И ты решила не сообщать об этом чтобы?.. — спросил, зная, что на это есть причины. Понравятся они мне или нет — уже другой вопрос. — Чтобы ты не отвлекался на мысли об этом, — невозмутимо продолжила предложение полукровка. — В таком деле нужна была полная концентрация. Но ты очнулся быстро. Помогла ли тебе энергетическая настойка, или это твоя связь с Шепфа подсобила… — она пожала плечами. — Я два дня в доме провалялась и потом ещё некоторое время была обессиленной. В общем, стихиями ты овладел, это хорошо. Могут помочь на войне. Да и в дальнейшем лишними не будут. Итак, помнишь, о чём я просила тебя подумать перед этим?       Я ненадолго задумался. Про загадку не забыл, но поискать ответ на неё раньше было некогда. Мальбонте, поняв это, дала мне время поразмышлять сейчас. Общее у этих островов… Ответ на поверхности… Названия, кажется, не очень подходят. Вид? Определённо нет. Все острова были во многом разные. Местонахождение? Все четыре собрались вместе в одной части Небес… Больше предположений не приходило в голову, поэтому последнее я и высказал девушке. Судя по сверкнувшим в удовлетворении глазам, я не прогадал. — Точно. Эти острова находились в Небесах. Однако свои источники есть и в Преисподней. Демоны же как-то приобретают такую же способность. Почему мы не пошли туда? — Потому что… я ангел? — неуверенно ответил я, и Мальбонте кивнула. — Верно. Ангелам не место в аду, как и демонам — в раю. Конечно, во время учёбы ученики часто спускаются на адский факультет, но он является нейтральной территорией. Как и цитадель. Никогда не задумывался, почему так? Создатель же един. — Может… это особый замысел Шепфа? — Из разряда «пути Господни неисповедимы», — усмехнулась Мальбонте и качнула головой. — Нет, дело тут совершенно в другом…       Последнюю фразу она произнесла с интонацией настоящего сказочника, который вот-вот раскроет интригу всего произведения. И эта интрига должна повергнуть всех слушателей в шок. Несколько секунд молчания тянулись слишком долго, прежде чем рассказ продолжился: — Шепфа скрывает кое-что ото всех. Хочешь узнать секрет небес, Бонт? Узнать самую сокровенную тайну? — Хочу, — твёрдо ответил я, даже не имея понятия, что она сейчас скажет.       Мальбонте поднялась с кресла слишком резко, будто была сама в нетерпении поведать мне этот секрет. Её пальцы вдруг потянулись к пуговицам на её блузке. Щёки запылали, когда была расстёгнута одна, затем две, три… Подняв взгляд на меня, она, остановившись, ухмыльнулась и всё же отвернулась. Вынув из петлички последнюю пуговицу, она приспустила с плеч блузку, открывая вид на верх спины. — Тогда sapere aude, Бонт, — она качнула плечами, подзывая стянуть ткань и посмотреть.       Как заворожённый, я поднялся и потянул пальцами блузку вниз, стараясь открыть лишь спину. Увиденное заставило глаза расшириться от изумления. На женской спине прямо между местами роста крыльев было выжжено клеймо. Красная буква «V» обрамлялась таким же кругом, а на её концах красовались неясные символы. Ни в одной из книг я не встречал такого изображения. — Ч-что это? — голос предательски дрогнул. — Клеймо того, кто вёл меня всё это время, — отозвалась Мальбонте, не поворачивая головы. — Кто приютил мою тёмную сторону после того, как Шепфа выбросил её, как мусор, — в голосе девушки отчётливо сквозило раздражение. Она натянула блузку на плечи, застегнула её и повернулась. — О ком всех заставили позабыть. Речь о втором Создателе, Шепфамалуме, брате твоего отца.       В момент, когда Мальбонте произнесла последние слова, из-под ног чуть не ушла земля. К счастью, кровать оказалась рядом. Я не знал, что ожидал от так называемого «секрета небес», и информация о существовании второго Создателя переворачивала всё представление о нашем мире. Пальцы механически приложились к переносице, потерев её. — Небеса не знают свою историю. Истинную историю, — продолжила девушка, снова заняв кресло и закинув ногу на ногу. — Готов её услышать?       Раздумья лишь на несколько секунд отвлекли разум. — Готов, — и рассказ полился из её уст.

В самом начале, когда не существовало даже времени, было два могущественных существа. Два брата-близнеца: Шепфа и Шепфамалум. Два Создателя. Они сотворили мир, каждый свою часть. Но братья были слишком амбициозны. У них разнились взгляды на управление созданным миром: Шепфамалум желал, чтобы его создания раболепно преклонялись перед ним, Шепфа считал, что не нужно вмешиваться в их жизнь. Стычки между братьями учащались, в конце концов превратились в полноценную войну, длившуюся сотни тысячелетий. Братья были равны по силе, никто не мог победить. Тогда Шепфамалум создал Землю и слабых созданий — людей, ничтожных по сравнению с бессмертными. Они бы молились ему, своему Создателю, сделали бы сильнее. Первое время Земля пребывала в упадке: голод, болезни, стихийные бедствия. Люди страдали. Шепфа не мог смотреть на мучения детей, пусть и не его. И тогда он явился людям, подарил надежду на процветание. К ужасу Шепфамалума, его создания стали поклоняться не ему. Шепфа стал сильнее и одолел брата, заточив его в личную темницу — место, полностью сотканное из тьмы. Мир, что они сотворили, разделился. Часть Шепфа стала называться раем, а её жители — ангелами, а часть Шепфамалума — адом, жителей же прозвали демонами. Все упоминания второго Создателя были уничтожены лично Шепфа. И стали бессмертные жить в неведении о Шепфамалуме, забыв, что когда-то были едины…

— Но я, единственный ребёнок-полукровка, выжившая в период нестабильности, услышала зов второго Создателя.       Мальбонте замолчала, давая и мне, и себе передышку. Она о чём-то задумалась. Её взгляд был направлен к огню в камине. Энергию резко пронзил вкус горького кофе, а чёрные ногти впились в кожу ладони, но всего на миг. Разноцветные глаза вновь посмотрели на меня. — От него я узнала всю историю. И от меня её почти узнали некоторые другие бессмертные.

Наступило очередное Рождество. Ангелы и демоны собрались в большом зале, чтобы поблагодарить Шепфа за всё что душа пожелает. Мама и папа привели и меня на этот праздник. Благодаря специальным заклинаниям я выглядела как настоящий ангел: голубые глаза, белоснежные крылышки, никаких рогов на голове. А белое платьишко только добавляло образу невинности. Когда подошла моя очередь благодарить Шепфа, я, уже зная про второго Создателя, посчитала, что будет справедливым поблагодарить и его за моего отца. Имя, сорвавшееся с моих губ, всколыхнуло весь зал. Сам Шепфа услышал его. Один из серафимов бросился ко мне, желая убрать с глаз, но я испугалась. Сила, скрывавшаяся во мне, вырвалась наружу. Серафим упал замертво прямо в ноги.

— Маленькая девочка убила серафима, что не так просто даже для самых опытных бойцов, — Мальбонте усмехнулась, но слишком горько для искреннего веселья. — Это напугало уже остальных. Меня посчитали опасной. С тех пор пришлось укрываться в доме под энергетическим куполом. Остальное тебе известно.       С губ девушки сорвался выдох. Наверняка ей и сейчас тяжело вспоминать то роковое Рождество. Как одно слово изменило всю её жизнь. — Ты как-то спрашивал, как жила моя тёмная сторона… — не успел я и подумать, что сказать, как полукровка снова сама продолжила. — Она попала прямо к Шепфамалуму в темницу. Всё, что ждало меня на протяжении пары тысячелетий — тьма, холод и боль. Много боли.       Её плечи дёрнулись, и она уронила голову на пальцы сложенных вместе ладоней рук. Я понимал, насколько ей не хочется вспоминать всё это, поэтому попросил не продолжать, если ей тяжело. Для меня многое и так прояснилось. В ответ я получил благодарную улыбку. — Я рассказала тебе правду, не приукрашивая. Тебе решать, как к ней относиться.       Я ничего не ответил. Нужно было всё обдумать. Однако одно я знал точно: я сочувствовал Мальбонте. Ей пришлось столько пережить из-за знания истины, которую хотели скрыть. Это закалило характер, но сломало ту маленькую девочку, которая просто всем сердцем желала жить.       Размышления прервал стук в дверь. Мальбонте, словно очнувшись от недолгого сна, резво встала и подошла. Она приоткрыла дверь и стала переговариваться с кем-то за ней. Голоса были тихими, и я не мог уловить сути разговора. Но уже через минуту собеседник полукровки ушёл, а она сама закрыла дверь и повернулась ко мне. На её лице вновь была одна лишь строгость и серьёзность. — Цитадель собирается напасть через неделю.