Давай будем друзьями

— Ник, Ника… — Арсений пытается остановить девушку, которая измеряет шагами пространство небольшой кухоньки. Ника выглядит как львица, которую в зоопарке засунули в слишком тесную клетку, и в этих отношениях ей, кажется, тоже тесновато. — Сядь, а? — Ладно, — Вероника устало опускается на стул напротив Арса и глубоко дышит, пряча усталое лицо в ладонях. — Слушай, может… расстанемся? Попов чувствует одновременно все доступные эмоции: от облегчения до глубочайшего ахуя. Он-то думал, что это расставание случится не так и не сейчас; не солнечным субботним утром из-за очередной ссоры по мелочи, а в более подходящей обстановке. Хотел всё взвесить, обговорить, прийти к общему решению, а получается вот как — внезапно, но даже так хорошо и даже спокойно, будто с плеч падает гора. — Я сам хотел предложить, — признаётся Арсений и поднимает взгляд на Нику, у которой даже глаза сверкать начинают иначе. Так, как сверкали полгода назад, когда они только начинали встречаться: радостно и ясно. Арс думает, что раз у него есть шанс сделать эту девчонку счастливой, даже если и расставшись, он им воспользуется — родители воспитали его джентльменом. — Э-э… Давай будем друзьями? — Ну, конечно, давай, — с улыбкой отвечает Попов и протягивает руку Нике, чтоб та по привычке коротко сжала Арсовы пальцы. — Я не буду тебя трогать, ты не будешь меня целовать, а в целом всё как прежде, — Арсений хмыкает и наблюдает, как буквально с каждой секундой жизнь разрастается в чужих глазах: Ника расправляет плечи, выдыхает легко и свободно, даже улыбается по-особенному светло. — Трогать не запрещаю, — Ника игриво подмигивает парню и наклоняет голову. Арс кратко хихикает, скорее неловко, чем смешливо, и вопросительно приподнимает бровь. — Ну, слушай, мы так хорошо знаем тела друг друга, что ты можешь довести меня до оргазма за десять минут, а я могу тебя держать на грани часами, не давая кончить. Пока не найдём постоянных партнёров, можем трахаться. Для здоровья, говорят, полезно. Арсений поражён и восхищён одновременно. Наверное, поэтому при первой встрече Вероника его так сильно зацепила: честностью и искренностью во всех вопросах; та не стеснялась открыто смеяться, никогда не пряталась за одеждой, выключенным светом и слишком плотным макияжем. Была просто собой — и в этом столько шарма, что Арс потерял голову, как подросток. Напомаженных, тошнотворно-идеальных девиц было много, а таких — ни одной. У них не бывало ссор из-за недопониманий, потому что Ника отлично знала, чего хочет от отношений, не стеснялась высказывать недовольство и не скупилась на тёплые слова, когда всё шло хорошо. В постельных вопросах они тоже совпали сразу, что для Арсения тоже стало весьма удивительным — с прежними партнёршами надо было либо постоянно подсказывать, либо терпеть и исчезать наутро, не оставив номера телефона. — По рукам, — Арс протягивает ладонь, которую девушка охотно пожимает и посмеивается.

*

Ника, 18:17

Заедешь сегодня часиков в 8?)

Арс, 18:18

Конечно))

Арсений созерцает вечернюю пробку на мосту и улыбается собственным мыслям: отношения с Никой стали даже лучше после расставания. Они начали больше разговаривать: о бывших, о комплексах, о проблемах и провалах. Арс жалуется на неудачные попытки встреч, Ника тоже рассказывает об интересных персонажах с сайтов знакомств и больше не ворчит, что Арсений опять надел «эти дурацкие джинсы» — больше не её дело. Попов чувствует себя поразительно свободным, при этом оставаясь рядом с Никой: даже жалеет немного, что не решился на расставание раньше. Как только загорается зелёный, кто-то сзади начинает сигналить так, будто опаздывает на роды, причём свои собственные — Арс старчески бухтит себе под нос и трогается с места, сворачивая на набережную. Почти сразу после поворота оказывается в очередном заторе, который уже не вызывает такого прилива гнева, как могло быть прежде: перспектива вечернего секса утешает и вдохновляет. Попов включает музыку и настукивает пальцем ритм по рулю, покачивает головой и ловит себя на том, что улыбается. — Арсеньсергеич, заскочишь вечерком? Уже месяц обещаешься приехать, — укоризненный голос лучшего друга заставляет вспомнить о мире, существующем вне головы Арса: тот так увлёкся размышлениями о Нике и пробке, что абсолютно потерялся во времени и пространстве. — Не, извиняй. Сегодня вечером никак не получится, давай завтра в бар лучше сходим, а? — Попов надеется, что друг окажется достаточно понимающим. Тот вздыхает с такой скорбью, будто Арс обосрал ему всю жизнь. — Да чё ты вздыхаешь? — Ничё, — друг вновь вздыхает во всю мощь лёгких. — Ладно, давай завтра. Стол сам забронирую, только попробуй слиться, засранец. Всё, целую, до завтра. — Пока, — Арс смеётся и отключается, продвигаясь чуть дальше по потоку.

*

Квартира Ники не меняется ни на одну деталь, сама Вероника такая же — отзывчивая, смешливая и мягкая, но Арсений чувствует себя абсолютно иначе, приезжая сюда. Теперь как будто не надо никого завоёвывать, быть самым лучшим и рвать жопу на британский флаг, чтоб впечатлить свою девушку. Она же теперь не его девушка, зачем это нужно? Арс чувствует себя расслабленным и спокойным, и это поразительно приятно. — Чудно выглядишь, — подмечает Попов, снимая голубую джинсовку. Ника подходит ближе, чтоб чмокнуть в щёку, и забирает из рук парня куртку. — Чай, кофе, потанцуем? — в шутку спрашивает девушка. Арс знает, что у неё дома только мерзкий растворимый кофе, а чаи гонять он вообще не любитель, поэтому вопрос пропускает мимо ушей и лишь улыбается. — Как ты? Как с тем типом? Ваня, кажется, или Вася… — Вообще-то Денис, но это неважно, — хмыкает Ника, направляясь на кухню. Арсений знает, что у той под одеждой нет белья, но старается поддержать диалог хотя бы недолго. — Я его заблочила, потому что он прислал мне член. — Ну дура-а-ак, — Арс смеётся и усаживается на привычный стул, как обычно ближе к окну, и хватает из вазочки подсохший мармелад. — Кто ж так напрямую-то делает? Надо быть тоньше… — Ты-то у нас, конечно, спец по дикпикам, — в голосе девушки слышится беззлобная ирония. — То, что я не скидывал их тебе, не значит, что я не могу, — Попов пытается добавить в голос загадочности и сексуальности, но судя по лицу Ники, вызывает лишь снисходительность. Это даже не обидно — слишком близкие люди, чтоб дуться из-за такой чепухи. — А почему не скидывал? Секстинг — отличная вещь, — Ника садится напротив и допивает уже явно остывший чай, бездумно мотая на палец прядь волос. — Помогает узнать больше о пристрастиях и всяких фантазиях. Ты же мне не рассказывал ничего такого. — Ну, не знаю, если я о чём-то фантазировал — просто делал это или предлагал, мне ни к чему скрываться. — Ни за что не поверю, что все твои фантазии сводятся к тому, чтоб просто потрахаться в машине на парковке. — Может быть, ты и права, — Арсений ухмыляется одним уголком губ и довольно наблюдает за тем, как загораются глаза у девушки. — Расскажи! Ну давай, ну расскажи! — Ника даже поднимается с места и подходит к окну, чтоб усесться на подоконник ближе к Арсу. Попов посмеивается из-за того, что Веронику заинтриговать проще простого, особенно в вопросе секса: большего любителя экспериментов нужно ещё поискать. Он укладывает голову макушкой на её колени и рассматривает лицо снизу вверх. — Отсутствие контроля и сенсорная депривация. Не полная, конечно, но от зрения и слуха я бы отказался, чтоб партнёрша сама решала, что делать дальше. — Я поняла, хочешь полежать и отдохнуть, — Ника хихикает. Арс несильно шлёпает её по колену, но согласно кивает. — Да, есть у тебя заскок насчёт чужого оргазма. Я подумаю, что можно с этим сделать, — девушка подмигивает. — Хочешь попробовать сегодня? Начнём с повязки на глаза, её я точно найду. — О. Так сразу, — Арсений воодушевляется, но одновременно с этим немного беспокоится — всё же отдавать бразды правления не слишком просто, когда до этого момента ты всегда держал всё под контролем. — Если не хочешь, не будем, — Ника наклоняется, чтоб поцеловать Арса в лоб, и тепло улыбается. — Хочу, будем, — сообщает Попов, не давая себе шанса передумать и слиться: а когда, если не сейчас? — Пойду-ка я в душ, пожалуй. Из душа Арсений возвращается в привычных спортивках, которые было решено оставить в этой квартире, и светлой футболке — раздеваться и сразу выходить с членом наголо как-то неприкольно. Ника тоже по-прежнему одета, копошится в ящике шкафа и что-то бубнит себе под нос. На тумбочке у кровати стоит два стакана с водой, и Попов хмыкает — какая прелесть, не придётся после секса обессиленно тащиться на кухню, чтоб попить. — О, ты вернулся, — девушка улыбается и подходит и целует: пока не глубоко, одними губами, будто успокаивая. — Нашла пару вариантов, есть ещё беруши, но их оставим на потом. Думаю, не стоит лишать тебя сразу двух органов чувств. — Заботушка моя, — хмыкает Арс и садится на край кровати. Ника подходит и протягивает две вещи: широкий галстук и белый шёлковый шарф. Ощупав и то, и другое, Арсений останавливается на шёлке — эстет, что поделать. Вероника успокаивающе гладит Попова по плечам и садится на его колени, чтоб завязать глаза. Арсений по привычке пытается выхватить инициативу, берёт девушку за талию и притягивает для поцелуя: девушка отвечает расслабленно и плавно, сразу размыкая губы, позволяет вторгнуться языком в рот, но быстро отстраняется. — Так не пойдёт. Ты хотел ничего не контролировать, вот и не лезь мне в рот, будь добр, — Арс пытается открыть глаза, но осознаёт, что от темноты никуда не деться. Ощущения обостряются не сразу, будто потихоньку начинает усиливаться слух — за каждым звуком Попов пытается распознать движения Ники и предугадать последующие действия; следом подключается осязание, и Арсений кожей силится почувствовать движения воздуха рядом, чтоб понять, что происходит в комнате. Судя по тихому шелесту одежды, Ника раздевается, но пока не подходит ближе. Это одновременно возбуждает и нервирует — хочется рассмотреть тело девушки вновь, приблизиться и погладить кожу, но Арсению ничего не остаётся, кроме как тупо сидеть и прислушиваться. Арс пытается протянуть руку, но Вероника лишь чмокает его в ладонь и отстраняется со смешком. — Ложись, — Ника специально говорит шёпотом, чтоб не пугать звуком голоса, и Арс покорно ложится на кровать, заползая чуть выше, к подушке. Девушка стягивает футболку с Арсения и прижимается горячей кожей тесно — Арса потряхивает. — Расслабься, это же просто я, — просит девушка и целует в шею, проходясь после этого языком от ключицы до самого уха. Когда Вероника широким мазком языка пробегается по соскам, Арса едва не подбрасывает. При расставании Ника сказала, что они отлично знают тела друг друга, и это ни разу не преувеличение: они знают все эрогенные зоны и чувствительные участки наизусть, поэтому Арсений действительно позволяет себе расслабиться, зная, что точно будет хорошо. С губ срывается тихий судорожный выдох, когда Ника снимает с Арса штаны и дует на разгорячённую после душа кожу прохладным воздухом. Попов чувствует, как почти полностью покрывается мелкими мурашками. Арсений руками с особым интересом проходится по каждому изгибу тела Ники, ощущая будто больше, чем прежде: кожа запястий чувствуется особенно тонкой и мягкой, выступающие позвонки кажутся более хрупкими и изящными. Арс думает о том, какой бы он представил девушку, не знай он её внешности: только так, на ощупь. Ника ощущается тонкой, лёгкой и хрупкой, несмотря на возрастающий напор ласк — отстранившись от шеи, она начинает влажными губами изучать всё, до чего дотягивается, выцеловывает каждый доступный сантиметр тела, пока избегая изнывающего от желания члена. — Ты такой красивый, — девушка говорит вновь тихо, дыхание на каждом слове разгоняет очередную стайку мурашек, на этот раз по животу. Арс пытается понять, какой конкретно участок удостаивается внимания, и не сразу осознаёт, что Ника трепетно обходит мелкими поцелуями шрам от аппендицита. — Мне нравится, когда ты такой расслабленный, не пытаешься отобрать инициативу и просто наслаждаешься. Арсений несдержанно вздыхает вновь, чувствуя лёгкий укус на нежной коже внутренней стороны бедра, который после этого превращается в ещё десяток таких укусов — он не видит, что происходит, не может понять, что планирует девушка, начинает мёрзнуть без её рук, но Ника их пока возвращать, кажется, не планирует. — Ника, — зачарованно просит Арсений пересохшими губами, когда чувствует тёплое дыхание совсем рядом с членом. — М? — Вероника делает вид, что не понимает просящего тона, и продолжает просто дышать — горячо и глубоко. Арсений молчит — умолять он пока не может или не хочет, оставляя право решать, что будет дальше, Нике. На пару секунд становится совсем холодно, слышится тонкое звяканье стекла, будто два стакана бьются друг о друга, и Попов пытается понять, что происходит. Не получается, конечно, ничегошеньки. Ника проходит горячим, очень горячим языком по всей длине члена, задерживаясь на уздечке: Арс не сдерживает облегчённого мычания, когда Ника берёт в рот головку и мягко посасывает. Затем Вероника отстраняется ненадолго, после чего ласкает уже холодным языком — у Арсения вышибает все мысли из головы в ноль, он вздрагивает, но затем сразу расслабляется. Игра «горячо-холодно» в детстве была совсем, блядь, другой. Девушка чередует, видимо, воду разной температуры, иногда откладывает стаканы и просто ласкает член руками, сосредотачиваясь языком на одной уздечке — Арсений не сдерживает стонов и зарывается пальцами в чужие волосы; не давит, а просто поглаживает. Когда Попов начинает вскидывать бёдра в попытке взять под контроль скорость, девушка отстраняется. Арс едва не хнычет, но уже через несколько секунд Ника целует его — становится чуть спокойнее. Девушка садится на бёдра Арсению и упирается руками в грудь, Попов мнёт её ягодицы одной рукой и целует жадно, мокро, чувствуя едва различимый вкус своей смазки. Второй рукой ласкает клитор, отчего Ника стонет тонко и вымученно — неужели не касалась себя всё это время? Хочется глубже, больше и горячее — сейчас же. Арсений входит в Нику двумя пальцами и ритмично трахает, ощущая поцелуи то на линии нижней челюсти, то за ушами, то на щеках. По напряжённым бёдрам девушки Арс понимает, что та вот-вот кончит, и в этот момент Вероника берёт его за запястье и заставляет убрать руку. Арсений пытается протянуть ладони, чтоб коснуться ещё, но не дотягивается: конечно, Ника уворачивается, она-то ведь всё видит. Темнота, застилающая глаза, потихоньку захватывает мозг — Арс не думает ни о чём, попросту не может сосредоточиться ни на чём, кроме жадного поцелуя. Вероника направляет в себя член Арсения и медленно опускается на него с полу-всхлипом, у Попова из груди вырывается рык: хочется сразу набрать запредельный темп, потому что член пульсирует от приближающегося оргазма почти болезненно. Ника не позволяет, задаёт ритм и двигается сама. Арсений ладонями ласкает её грудь и почти решается стянуть повязку, опрокинуть девушку на спину и трахнуть самостоятельно, но внутренний голос рекомендует этого не делать. Когда Ника вновь отстраняется, аккуратно встав, Арсу хочется на неё наорать и от души отчитать: нельзя же так издеваться над слепым, пусть и ненадолго, человеком. — Это ты меня не видишь, а я вижу, что ты хмуришься, — шёпот Вероники звучит так близко над ухом, что Попов неосознанно вздрагивает и отшатывается. — Тш-ш, имей терпение. — Зачем, если можно тебя, — обиженно бубнит Арс и слушает тихий смешок девушки. Раздаётся тихое жужжание, в котором Арсений безошибочно узнаёт звук вибратора, Ника вновь садится на член и тихо говорит на самое ухо, склонившись близко-близко: «Двигайся». Арсений захлёбывается стоном и восторгом, берёт Нику за талию крепко, начиная двигать бёдрами. Спустя пару минут Ника начинает подрагивать и склоняется к Арсению, щепча: — Если ты вздумаешь остановиться-а-ах, блядь, хоть на секунду… — шёпот, перемежающийся со стонами, заставляет Арса вибрировать от возбуждения и восторга. Все мышцы напряжены, даже пальцы ног поджимаются. — Ни за что, — Попов вбивается сильно и ритмично, чувствует, как мышцы Ники сокращаются и так сладко обхватывают член, что хватает буквально минуты беспорядочных и сильных толчков, чтоб накрыло мощной волной оргазма. — Привет, — говорит девушка с улыбкой, сняв с Арсения повязку. Тот щурится от непривычно яркого света и чмокает Нику в уголок губ. — Воды хочешь? Есть тёплая и холодная, — хмыкает Вероника.

*

Арсений вообще не хотел идти на эту тусовку: у него на вечер был запланирован просмотр новой серии сериала и распитие пива в гордом одиночестве, но друг пообещал потрясающую вечеринку и такое же пиво, только бесплатно. От подобных предложений отказываются только идиоты, решил Попов, и всё же поехал к чёрту на рога за несчастным пивом. — Арсений! Привет! — Арс слышит голос Ники и оборачивается, чтоб разглядеть девушку. Та пробирается к нему через толпу и широко улыбается. Блики мерцающих гирлянд ползут по её коже, тонут в ложбинке декольте, цепляясь за острые ключицы, и Арс невольно облизывает губы. На Веронике струящееся розовое платье на тонких бретельках, юбка расходится мягкими складками, и Арсения отчего-то берёт злость: и для кого она нарядилась? Он трясёт головой, отгоняя наваждение, и растягивает губы в ответной улыбке, которая наверняка выходит не слишком искренней. — Целовать тебя не буду, помада нестойкая, — хихикает Вероника и обнимает Арса, привстав на носочки. Тот целует её в щёку сам и подмечает новый аромат — какие-то кисло-сладкие духи. Хочется поцеловать по привычке в губы, наплевав на помаду, чтоб потом долго стоять в туалете и слушать смех Вероники — пару раз Арсений уже делал так, и с тех пор девушка всегда носит с собой упаковку влажных салфеток. Желание целовать, предъявлять свои права, которых и нет вовсе, ползёт по коже щекочущими насекомыми, как скарабеи из «Мумии», хочется чесаться до алеющих полос. И почему все пялятся на неё? Почему каждый взгляд устремлён на Нику? Это бесит, выводит из равновесия. — О, Арсюш, там Макс пришёл, я к нему схожу, — щебечет Вероника и убегает. Арсений следит взглядом за уходящей девушкой и смотрит, как к ней пробирается какой-то тип в приталенной рубашке. Глаза застилает злобой. — Это кто ещё такой? — выплёвывает Арс, пройдя вслед за Никой. Та изумлённо вскидывает брови. — Э-э, Макс, это Арсений, мой бывший. Арсений, это Макс, мы познакомились в кофейне неделю назад, — парень протягивает ладонь для рукопожатия, которую Попов игнорирует и сжимает челюсти. Попов старается сделать вид, что ему всё равно — они ведь просто друзья, и какое ему дело?

*

— Потрудись объяснить, какого хуя, — Ника заталкивает Арсения на балкон и захлопывает дверь, лишая путей к отступлению. Арс пожимает плечами и намеревается уйти: от разговора и с балкона. Как только он сам поймёт, какого хуя, обязательно поделится с Вероникой. Пока хочется запить странные мысли долгожданным пивом, отключить голову и расслабиться. — Расслабься, крошка, всё в порядке, — Арсений наклоняется и мажет губами по щеке девушки, после чего ускальзывает с балкона и толкается локтями, пробираясь к выходу с кухни. В коридоре стоит накренившийся ящик с пивом, к которому Попов наклоняется и вытаскивает тёплую бутылку. — Фу, блядь, — вслух произносит он, почувствовав температуру напитка. Музыка играет абсолютно отвратительная: какая-то ремиксовая дрянь, в ритм которой невозможно подстроиться. Арсений хмурится и отворачивается всякий раз, как улавливает боковым зрением немного размытое розовое пятно — сил надеть линзы сегодня не хватило, а для очков не то настроение. Вероника подходит снова уже через полчаса, когда бутылка потихоньку пустеет; Попов тяжело вздыхает и чувствует, как опять начинает искрить от злости — хоть телефон от него заряжай. — Не хочу ничего обсуждать, — говорит он, перекрикивая музыку, и почти сразу отворачивается. Ника жёстко перехватывает за предплечье и вынуждает приблизиться. — Ник, чё за приколы… — За мной иди, — Вероника каблуками будто забивает сваи, но скорости не сбавляет: видимо, спешит в освободившуюся комнату, пока никто вновь не занял её, чтоб перепихнуться по-быстрому. Вроде взрослые люди, а вечеринки одни и те же. В комнате пахнет кислым потом, сексом и какими-то дешёвыми духами, Арс морщится и брезгливо осматривает разворошённую кровать, не решаясь присесть даже на краешек. Ника тоже выглядит не слишком впечатлённой, но она явно настроена на разговор и перспектива проводить его на поле «битвы» не смущает ничуть. — Ты неправильно понял концепт секса по дружбе, Арсений, — произносит Ника и открывает окно нараспашку, что бесполезно — жаркий воздух и днём ощущался застывшим, теперь и вовсе ни единого колыхания ветра нет. Ветки удивительно голых для июля деревьев расчерчивают полную луну на неравные осколки, и Арсений невольно засматривается, не желая объясняться. Он неправильно понял, он недоволен тем, на что не имеет права, а ещё он просто устал — опять выяснение отношений, хотя только на днях он радовался, как стало легко, здорово и свободно после расставания. — Наверное, — нехотя отвечает Попов и прячет ладони в карманы. — И что? — И с этим нужно завязывать, — голос тихий и даже немного уязвлённый, но Ника настроена более, чем решительно. Арсений кивает. — Это всё, что ты хотела сказать? Максу привет, — спокойно говорит Арс и делает шаг в сторону двери. — Остановись, — Вероника тянет ладонь вслед, но не касается — рука так и остаётся висеть в замершем от духоты в воздухе. Попов послушно останавливается и молчит — от тёплого пива стучит и пульсирует в висках. Ника приподнимается на носочки и целует, Арс не отвечает, даже не шевелит губами — просто стоит и ни о чём не думает. Как и мечтал в начале вечера: голова пустая, мыслей ноль. Не получив никакой ответной реакции, Вероника отстраняется и невесело усмехается. — С намёками у тебя беды, Попов. Ладно, бывай, — девушка выходит из комнаты первая, отстранив Арса у дверей. Вскоре, кажется, покидает и квартиру — Арсений слышит отдалённый хлопок входной двери.