Вечная молодость.

Заголовки газет пестрят новыми и яркими названиями новейших статей, желтая пресса не спит, а Князь внимательно рассматривает газету, которую ему подкинул Поручик полчаса назад, найдя ее по пути из магазина в гостиницу в каком-то киоске. Он открывает первую же страницу и тут же издаёт измученный стон, готовясь к тому, что сейчас прочитает. «Женатого солиста группы «Король и Шут» подозревают в романе с гитаристом той же группы. Фанаты уже несколько недель обсуждают — состоят ли в романтических отношениях Андрей Князев и Александр Леонтьев. Поклонники солиста группы «Король и Шут» Андрея Князева уже несколько недель обсуждают слишком тесное, на их взгляд, общение певца с чуть более молодым гитаристом, недавно перешедшим в группу на постоянную основу. Ранее Александр «Ренегат» Леонтьев исполнял роль посессионного музыканта, но немногим раньше перешёл в группу насовсем. На сей раз новые фото с последнего концерта вновь дало повод для слухов о романе, несмотря на то, что Князев женат». Внизу страницы было приложено фото, где Андрей просто стоит рядом с Сашей. Без шуток. Они просто стоят рядом. Может, конечно, до этого и были намного странные фотки, но в этот раз журналистам не удалось отыскать что-то взрывное, и они просто вставили последнее фото. Это какая-то жесть, тут же действительно ничего такого, что можно было подумать о чём-то… Да, поклонники с недавнего времени начали нести какой-то бред, про, якобы, запретные отношения Ренегата и Князя, но оба просто посмеялись. Более того, у Андрея была официальная жена. С которой они, конечно, виделись очень нечасто в силу плотного гастрольного графика, но, тем не менее, обоих все устраивало. И тут на тебе. Какие-то грязные статейки о каких-то грязных тайнах, которые и вовсе не были правдой! А теперь же, все, кто хоть раз видел эти идиотские заголовки по типу: «Ренегат и Князь», «Отношения внутри группы „Король и Шут“», «Что скрывают участники группы „Король и Шут“?», «Андрей Князев изменяет жене?», косо смотрели на Андрея и глупо смеялись над ним. И самое обидное, что все это началось из-за Санька, который один раз решил подшутить, очень умно приобняв Князева после концерта, а потом и вовсе — потащился с ним на интервью, а будучи пьяным, все ближе подстраивался к Андрею. На следующее утро стали появляться первые заголовки, и вскоре все окружение бедного солиста только и говорило о его запретных связях. Какой же бред! И почти всем смешно, никто не ставит себя на место Андрея. Ренегат смеётся больше остальных. Ему-то все равно. У него нет жены, у него нет никакой особой репутации, он просто есть и все. А Князь… А Князь мучается. Он страдает. Ему приходится постоянно перед кем-то оправдываться из-за того, чего на деле не было! Гордеев каждое утро считает нужным отпустить какую-нибудь гадкую шуточку в адрес «влюблённых голубков», которые случайно оказались рядом, выходя из лифта. Поручик все время улыбается, стоит лишь Андрею спросить о чём-то Сашу. И тогда приходится сводить контакт по минимуму, даже если что-то не так перед концертом, на саундчеке, то не хочет рисковать. Яша, что сам таскается вечно с Балуновым, но пока не стал жертвой ничьих сплетен, зачем-то «улюлюкает», присоединяясь к шуткам Гордеева, и это жутко бесит. И даже Шурик, который раздаёт всем обидчикам Князя подзатыльники, иногда не может сдержать улыбку, всячески стараясь этого не показывать. Казалось бы, что в этом мире, только Горшок не отпускает идиотских словечек в адрес Андрея, не читает эти глупые статьи и расследования, не плетёт интриг… Но на то были причины. И причины были такие, что никто бы в это не поверил, основываясь на недавних событиях и словах. * Так и сидел Князев, затыкая в эту газетку, принесенную Щиголевым. В этом городе парням достались парные номера, но Андрей наотрез отказался жить вместе с барабанщиком, предвкушая, что жизни нормальной не будет. И тогда великодушный Горшок, который единственный из всех получил спокойный одноместный номер, согласился поменяться с Сашей, поглядев на грустные голубые глаза, проницательно и слезно смотрящие на него. В итоге, Горшенев куда-то убежал, предупредив, что быстро вернётся, а Князь остался один. Один на один с этой долбанной газетой. До боли жгучие слёзы душили от того, что он вновь и вновь перечитывал то, что принёс Поручик, никак не чувствуя в себе силы встать и выбросить эту бесполезную бумагу. — Че ты, как? — раздался звук открывшейся двери, и в комнату ввалился Мишка. — Тухнешь? Андрей рассматривал то, как Горшок снимает куртку, но ничего не отвечал. Тогда тот повернулся, и прищурил глаза, рассматривая самого Князева и предметы рядом. — Опять херню эту читаешь? Выкинь ты ее уже, зачем страдаешь? — раздраженно и зло начал Горшок, но парень чуть ли не всхлипнул, заставляя пришедшего смягчиться. — Андрей, зачем? — Да не могу я! Не получается. — А что получается? Сидеть и изводить себя всей этой брехней? Нравится тебе? Миша аккуратно присел рядом с Андреем на кровать, отбирая у него газету. Скомкав, он запустил ее в мусорное ведро, а затем снова обратился к своему товарищу, который положил голову ему на плечо в доверительном жесте. Горшенев понимал его, как никто другой. Знал, что нужно. Ощущал. Спасал одним своим присутствием. — И что? Так сложно? — потрепав Князя по волосам, тихо улыбнулся парень. — Газета в мусорке, а статья никуда не денется… — без каких-либо эмоций выдохнул расстроенный. — Да забей ты на эту статью. Главное то, что ты знаешь, кого ты любишь. А на всех остальных… Наплюй. — Я вчера ночью сказал тебе… Все, что думаю. Я не испытываю к Алёне ничего. Совсем. Я воспринимаю все, как должное. Все вошло в привычку. Хоть разводись. — Если ты сейчас разведешься… — Да знаю я! — выдохнул Андрей. — Усугубит положение, пустит слухи… А мне, понимаешь, такая жизнь не вставляет. Не нравится мне все. — А что нравится? — тихо поинтересовался Мишка. — Ну… Много чего. — озвучил свои мысли вслух парень. — Петь нравится, выступать. Писать стихи. С тобой время проводить… Это реально классно… — Мне тоже нравится веселиться с тобой, Андрюх. Ты мне нравишься. Свой парень. Это я ещё тогда, при первой встрече понял. Когда ты пошутил, помнишь? — Помню, конечно! Знаешь, даже не знаю, чтобы я дальше в жизни делал без тебя. Я, когда с тобой общаюсь, воздуха в лёгкие как будто набираю. Как при влюбленности. — Э-э, только этого нам не хватало, Дрюх. Хватит одной уже известной влюбленности. — Да не, я не про то. Это не любовь, это как связь какая-то. Связь… Крепкая очень. Но точно не любовь! — ещё раз повторил Андрей, по большей части, чтобы убедить себя в том. — Ты прав. Как всегда. — Горшок улыбнулся своим мыслям. «Точно не любовь!» — отдавалась эхом в ушах у обоих. И каждый смотрел на эту фразу под углом сомнения. * Проходит ещё не одно выступление, ещё не одни посиделки вдвоём после этих самых выступлений, задушевные разговоры. Время неумолимо летело вперед, что-то забывалось, что-то наоборот оставалось главной темой для рассуждений прессы, но дружба, похожая на нечто большее, продолжалась и, напротив, развивалась. * Концерт закончен, все вспотевшие, промокшие насквозь, встают у края сцены, чтобы поклониться всем пришедшим фанатам Короля и Шута. Все встают ровно так, как вставали все прошедшие концерты в этом туре. Камеры множества фотоаппаратов в зале уже нацелены на музыкантов. Леонтьев привычно, без всякого уже ненужного ему подтекста, чтобы получить дополнительной славы, пусть и чёрной, подходит к Князеву, но между ними возникает Горшок, которой вовсю улыбается своей беззубой и безумной улыбкой. Солист хватает Андрея за шею и чувствует, как тот немного расслабляется, чувствуя себя в какой-то необъяснимой безопасности. Хотя, может, даже вполне себе объяснимой. В этот раз у журналистов ничего не выйдет. * Андрей стучится к Мише, надеясь, что тот ещё не уснул. Наверно, Князь уж слишком сильно молит все высшие силы о том, что ему очень нужно поговорить с темноволосым, потому что дверь открывается. Не сразу, но все-таки открывается. — Не спишь? — для приличия спрашивает парень, но видя полупустую бутылку из-под пива в руке у открывшего, лишь улыбается. — Удачный концерт отмечаешь? — Типа того. — хмыкает Миша. — Ты чего пришел? — Я подумал… Нет, вернее, я решил, что нам надо поговорить. Тур к концу подходит, и… Ну, я много думал, эта ситуация с Реником повлияла, да и наши с тобой взаимоотношения, и я… — Может, ты зайдёшь? — резко перебивает Горшок, но не перестаёт улыбаться. Миша плюхается на свою кровать, а Князь неловко садится на самый край. — Тебе не кажется, ну… — Андрей знает слово, но не хочет его употреблять прямо здесь и сейчас. — Между нами что-то происходит? — «Точно не любовь»? — повторяет ту самую фразу Горшенев и вновь улыбается. Казалось, ему совсем на все все равно. Он просто веселится. — Именно. Так вот… Не то, чтобы меня что-то не устраивает и я хочу это изменить… Просто… Ты не считаешь это странным? Объятия, прикосновения… Ну… — Я понял. Но мы же все решили? И ты сам то сказал. Не любовь. Ты — мой лучший друг, Андро. Сколько бы мы не ссорились, я никогда не пожалею о том, что мы познакомились. — Миша сделал паузу, обдумывая, как правильно сформулировать мысль. — Я не стану ненавидеть твоё имя, не стану жалеть о наших долгих ночных разговорах и потраченном времени. Ты всегда будешь для меня лучшим, понимаешь? Мы близки, но… Ты женат. Я не хочу отношений. И нас все устраивает. — Ты прав. Как всегда. — Андрей искренне улыбнулся. — Никаких отношений? — Никаких отношений. Голубоглазый падает в чужие объятия, не думая ни о чем. — Ты правда не хочешь чего-то большего? — он посмотрел в карие глаза рядом с собой, ожидая ответа. — Только тебя. — ухмыльнулся Горшок и крепче прижал друга к себе. Точно не любовь. Да, они были близки. Сильнее, чем кто бы то ни был. Но это не было то чувство, которое испытывали влюблённые парочки. Они были вместе, но не в том смысле, в котором это принимало общество. И им было хорошо. Их ничего не волновало.