о врагах и клеверах

иорвет упрям в своих убеждениях, как адамант — неогранённый, твёрдый, об этом знают все кругом, кого ни спроси. но лучше всех прочих об этом знает один враг. у иорвета длинные красивые руки, все в мозолях от лука и маленьких ранках на кончиках пальцев — иорвет прикусывает на них кожу, когда думает, дурная привычка, о которой знают все друзья и один враг. иорвет с детства — далёкого, будто и небывалого — любит клевера, светлые, чуть лиловые трепетные цветы. нетрепетным эльфским атаманам, наверное, не положено любить такие цветы, но иорвет всю жизнь подкладывает под повязки на раны именно их, в маленьком табачном коробкé за пазухой носит тонкий засушенный клеверов цвет, с четырьмя зелёными листьями на удачу. об этом неизвестно почти никому в целом свете. быть может, только одному очень внимательному врагу. нет уз святее товарищества, вот только иорвет нутром чует: с роше, с врагом, их явно связали чем-то — то ли кровью, то ли верёвками, да так, что ни один ведьмак не распутает, не поймёт. иорвет знает, что у роше карие глаза — в тени они чёрные, при свечах — шоколадные, но это только если очень близко. иорвет нутром чует и то, что врагам на такой близости находиться не очень положено. иорвету думается, что раз он ещё не разучился улыбаться, без оскала, усмешки, то и враг, наверное, тоже. думается, что интересно было бы посмотреть.

у дома роше зачем-то растут клевера. дикие, необузданные, проросшие сами по себе — никто не сажал их, триста лет они тут нужны. сами перебрались, решили, видимо, будто им здесь лес, и можно всё что вздумается. вернон никогда не подозревал, что по народной примете вслед за клеверами, перебравшимися в дом, в сердце перебираются эльфские атаманы.