Rédemption

1

Чуя сидел на ступеньках пожарной лестницы. Стеклянным взглядом он смотрел на банку пива, которую допил только что. Крутил ее в руках, опрокидывал, наблюдая, как несколько капель мутноватой жидкости падают на асфальт. Камень темнел в тех местах, и у парня появилась глупая идея сходить в ближайший магазин только чтобы нарисовать какую-нибудь хуйню под ногами. Все-таки он был самую малость пьян. Кажется, даже банка пива в сумме с хроническим недосыпом и крайне нестабильным состоянием бьет по психике. Дрянь эту парень не любил: горькое послевкусие не проходило по полчаса, но сейчас так и надо было. Это позволяло почувствовать себя хоть немного живым. Он не планировал пьянеть или что-то в этом духе — просто хотелось мазохизма. В переулке было темно. Он едва освещался фонарем за углом. Разве что периодически мимо проезжали ночные лихачи, и тогда на несколько секунд место заливал желтый свет фар. Но Чуя просто закрывал глаза: отчасти чтобы не видеть того пиздеца, который его окружал, отчасти потому что свет бил слишком сильно после привычного полумрака. Парень с силой сжал банку — жесть издала мерзкий скрежет. Накахара бросил кусок бесполезного железа в стену напротив, лениво наблюдая, как он отскакивает от грязного кирпича, падает на асфальт и покачивается, пытаясь остановиться и найти баланс. Даже у банки в конце концов получилось найти точку опоры и равновесия, а у него нет. Чуя вздохнул. Он был слишком трезв для этой ночи. Лучше было бы напиться вусмерть, только вот нельзя, он обещал завязать с ночными попойками, особенно в гордом одиночестве. Кто знает, что он начнет творить в пьяном угаре. Небо затянули серые тучи, сквозь которые не видно было ни звезд, ни луны, ничего. Просто однотонное небо, скучное, как и вся жизнь парня. Пара капель упала на плечи, и через несколько секунд ливануло как из ведра, но Накахара даже не шевельнулся. Этот дискомфорт приносил какое-то мазохистское удовольствие — именно то, чего он хотел. Ехидный голос в голове твердил, что так ему и надо, что вот сейчас-то все правильно, так и должно было быть изначально. Что он не заслужил абсолютно ничего в своей жалкой жизни, она ничего не стоит. Будто он просто пустое место. Рука сама потянулась в карман куртки и достала телефон. Чуя посмотрел на время — недавно перевалило за полночь. Экран моментально залило водой, но было пофиг. Парень просто протер его вымокшим рукавом куртки. Холодным пальцам он ввел пароль. Ни пропущенных, ни единого сообщения. Все нормально, так и должно быть, они ведь расстались, так что поводов звонить у Осаму больше нет. И у Накахары тоже, хотя хотелось бы. Экран снова залило… Хотелось бы все исправить, отмотать время назад и не наговорить всего того, что он выдал пьяный в стельку. Он никогда не перестанет благодарить Дазая за то, что дал ему проспаться и только потом выставил за порог. За то, что выслушал объяснение, пусть и не принял. По крайней мере, Чуе был дан шанс, который он, только он сам и больше никто, проебал. Две последние недели тянулись невероятно долго и были самыми мрачными за всю его жизнь. Эмоциональное состояние стало крайне нестабильным, и даже пришлось взять отпуск за свой счет. Работать просто не получалось, все валилось из рук, а концентрация пробила дно. — Алло? — послышался голос, и Накахара чуть не выронил телефон из рук. Похоже, что пока он стирал воду, нечаянно нажал на быстрый набор. Проклятье… — Привет? — неуверенно выдавил Чуя. Он почувствовал себя еще более жалким, чем раньше. Другие хотя бы звонят бывшим в неадекватном состоянии, а он более чем способен мыслить. И это вообще чертово недоразумение. — Что случилось? Ты же знаешь, что время близится к часу ночи? А если бы я спал? Такой до боли знакомый голос. Осаму даже не звучал раздраженным, он говорил мягко и спокойно, как раньше. Как будто действительно беспокоился. — Но ты не спал?.. — как-то рассеянно, скорее никому, чем Дазаю, сказал Чуя. Голос в трубке вздохнул, и Накахаре показалось, что сейчас парень должен был мягко улыбнуться. Как когда-то, когда они только познакомились. — С тобой все хорошо? Я удивлен, уже не ждал, что ты мне когда-нибудь позвонишь. Ты же не на улице? Мне кажется, что я слышу дождь на фоне. — Не делай вид, что тебе не плевать, мы же оба знаем, что тебе похуй. На улице, под дождем, сижу на холодной лестнице и пялюсь на обоссанный кирпич, только какая разница? Ты же ясно дал понять, что все кончено, вообще случайно позвонил, палец соскользнул. Извини и иди спать. — Я… — Дазай замолк на половине фразы. Опять тяжело вздохнул. — Я… хочешь, я приеду за тобой? Только скажи, где ты. — Не надо, я почти абсолютно трезвый. С одной банки пива меня не развезет как тогда. Перестань, ты мне ничем не обязан. У меня и без тебя все просто потрясающе, жизнь прямо в гору пошла, наладилась. Попрошу своего нового парня забрать меня. — Хорош врать, нет у тебя никого… Чуя, пожалуйста, — в трубке послышались шорохи, звяканье ключей, — давай я тебя заберу? Только скажи, где ты. Ты же простудишься, если продолжишь так сидеть… Я уже выхожу, так что, прошу, скажи адрес. — Переулок у того бара, в который мы ходили. Можешь не ехать, я более чем в норме. Сам дойду, я действительно не пьян: я больше не напиваюсь, завязал. Извини, что побеспокоил и позвонил, это произошло нечаянно… — Чуя, только не уходи. Я уже еду. И мне есть, что тебе сказать, так что дождись, ладно? Без глупостей. И не звони своему «новому бойфренду». Судя по голосу на последней фразе Дазай снова легко улыбнулся, и от этого тона на душе стало как-то теплее. Вроде уже и на улице, показалось, не так промозгло… — Никуда я не денусь, собираюсь здесь же встретить рассвет. В трубке послышались гудки, и Накахара спешно запихал телефон обратно в карман. Дождь стал реже, но становилось холоднее. Снова захотелось напиться: на этот раз, чтобы перестать думать, о чем таком важном хотел сказать Дазай. В душе зародилась надежда, что, вероятно, он хочет извиниться. Только вот Чуя не помнит ни одного раза, когда парень бы признал свою неправоту, за все восемь лет. Впрочем, все поведение Осаму сейчас представлялось каким-то странным и нетипичным. Накахара щелкнул зажигалкой и поджег сигарету. Не алкоголь, но тоже неплохо. Дым такой же горький и оставляет неприятное послевкусие. А еще глубокие вдохи успокаивают и можно просто расслабиться и ни о чем не думать, глядя на него.

***

— Дурашка, просыпайся, — услышал Чуя, и чья-то теплая рука мягко коснулась его щеки. Парень открыл глаза. Похоже, он все-таки задремал. Впрочем, ожидаемо, ведь он почти не высыпался со времени расставания. Все-таки как же приятно просыпаясь видеть родные черты и слышать до боли знакомый голос. — Неужели правда приехал? Не надо было, видеть тебя не могу, противно. Осаму мягко рассмеялся — у Накахары перехватило дыхание. Сколько он не слышал этого искреннего смеха? Казалось, что всю вечность. Он так соскучился, хотелось прямо сейчас броситься к парню на шею и молить о прощении. Только вот это очень нечестно. — Подвинься, лестница узкая, а я хочу присесть. — Проваливай, сказал же, противно. Сердце разрывалось от таких слов, но он все для себя решил. Хотя бы раз стоит не быть тряпкой. Надо настоять на своем, пусть и больно, пусть и не хочется. Так будет лучше для Осаму. — Да хорош заливать уже, двигайся, — Дазай пихнул парня в бок. — Из тебя отвратительный лгун. Не оставляют на быстром наборе тех, кого ненавидят. — Ка?.. Чуя прикусил губу. Осаму хитро улыбнулся. Блять, он блефовал, а Накахара, как идиот, купился… Парень обиженно цыкнул и подвинулся к самому краю, так, что холодный металл впился в бедро. Осаму осторожно присел рядом и, несмотря на все попытки Чуи отодвинуться максимально далеко, места и вправду было мало для них двоих. Было очень неловко сидеть вот так, бок о бок. Удивительно, как за несколько дней все может поменяться, они же восемь лет провели рядом, откуда бы взяться неловкости? — Возьми, — сказал Дазай, протягивая свернутый плед, — ты весь промокший и дрожишь. Согрейся хоть самую малость, заболеешь ведь. — Говорил уже, тебе не надо притворяться, что тебе не плевать. Не стоит заботиться и давать мне ложные надежды. Просто катись куда подальше. Спасибо, конечно, что приехал и все такое, но не стоило. — Эй… Ты все еще злишься? Нет… Нет, Чуя не злился, ни капельки. С самого начала, как только перед его носом хлопнула входная дверь, он не злился. Он понимал, что сам виноват. Было просто обидно и больно, и злился он исключительно на себя. Он был просто в бешенстве от собственной недальновидности и глупости. Парень просто отвернулся, глядя на лужу под лестницей. В ней ничего не отражалось, поскольку было слишком темно, и казалось, что он смотрит в огромную черную дыру. Что там говорят? Если долго смотреть в бездну, то бездна посмотрит в ответ? Что ж, бездна и пустота посмотрели в него уже давно, так что сейчас просто похуй. — Да, — сказал он, стискивая железную ступеньку, — да, злюсь. Бесишь. Просто исчезни уже из моей жизни, жаль, что я не удалил твой номер сразу. Второй раз я не допущу эту же ошибку. — Хах, это не поможет, просто поверь наслово. Ты помнишь его наизусть, не так ли? Я твой удалил, только вот легче не стало. Осаму затих. Чуя все еще смотрел на лужу, не смея повернуть голову. В глазах стояли слезы: черт бы побрал эту пошатнувшуюся психику. Снова захотелось в голос зарыдать, прижаться и умолять дать ему еще шанс. Только вот это бы доставило новых проблем Дазаю, так что нельзя… На плечи Накахаре лег теплый плед, следом за ним две горячие руки. Запахло знакомым кондиционером для белья, и этот аромат лишь сильнее растормошил сознание. Руки Дазая медленно соскользнули вниз, на талию, попутно оглаживая спину. Осаму вплотную прижался к Чуе сзади, крепко обнимая его. — Чу… — тихо и совсем не по-дазаевски сказал парень. У Накахары по коже пробежали мурашки. Надо бы оттолкнуть, но сил не хватает. — Прости меня… Пожалуйста, прости. Мне сложно без тебя. Я был не прав. Меня мучают события того утра, я не должен был… Я не могу заставить тебя, но, пожалуйста, если ты хотя бы немного до сих пор меня любишь, то дай мне шанс… Я не могу так больше, я схожу с ума. Прости, пожалуйста. Я повел себя, как последний конченый еблан, когда выставил тебя за порог. Я хотел начать новую жизнь, удалил твой номер, но так и не смог тебя отпустить. Я столько раз порывался позвонить, но мне было слишком стыдно, так что я был просто невероятно счастлив, когда ты набрал первым… Вернись ко мне. Пожалуйста… Я не мастер откровенных разговоров, ты и сам это прекрасно знаешь. Накахара почувствовал, как по щекам потекли слезы. Горячие, в отличие от холодного дождя, ощущение которого до сих пор морозило кожу. Дазай так далеко зашел ради этого, едва ли не первый раз в жизни он слышал такую искренность от него. Осаму и правда так сильно скучал? Чуя положил свои холодные руки на ладони парня, который только крепче сжал его в объятиях и ближе притянул к себе. — Я правда ценю это, — сквозь слезы проговорил Накахара, — но я слишком проблемный. Отпусти, а то тоже промокнешь и замерзнешь. Тебе будет лучше, если я исчезну из твоей жизни. Найди себе кого-нибудь более достойного. Восемь лет я ебал тебе мозги, я не могу винить тебя за то, что чаша терпения переполнилась. Я сам во всем виноват. И как бы мне не хотелось прямо сейчас накинуться на тебя, я хочу хотя бы раз поступить правильно и исчезнуть из твоей жизни. Думаю, вообще перееду куда-нибудь, чтобы не встретиться с тобой снова…. — Не смей решать за меня, как будет лучше для меня. Мне уже двадцать два, и у меня было две недели, чтобы все обдумать. Ты мне нужен. Мы через столькое прошли вместе… — В основном, по моей вине. Не было бы меня — тебе бы не пришлось мучиться. Было бы лучше, если бы я изначально держал язык за зубами. Все по моей ви… — Хватит, — прервал его Осаму. — Это из-за меня у тебя такие проблемы с самооценкой? Мне правда очень жаль, что тебе пришлось так жить, я обещаю быть внимательнее. Только не уходи. Дазай уткнулся лбом в плечо Чуи и легонько чмокнул в шею. Этот поцелуй, как электрический разряд, заставил Накахару дернуться. Приятное тепло начало растекаться по телу. — Не надо, я мокрый и грязный… — из последних крох самообладания выдавил парень. — Пожалуйста, не заставляй меня идти против собственного решения. Я ведь не смогу отпустить тебя второй раз, если снова что-то произойдет. Лучше не надо пытаться заново построить все с нуля, давай просто оставим все, как есть сейчас. Мы просто друг другу никто, удобно же. — Никто?.. Чуя, ты никогда не был и будешь для меня никем. Да и кто говорил про ноль? Я не собираюсь отбрасывать назад все, что мы успели создать за восемь лет. Ты же помнишь, как признался мне еще в средней школе? Я до сих пор восхищаюсь твоей смелостью, ты ведь ни в чем не был уверен. А если бы я пошел и рассказал всем, начал смеяться, что бы ты делал? — Ничего, это бы ничего не поменяло в любом случае, — ответил Чуя и снова вздрогнул, когда Осаму поцеловал его в шею. — Перестань так делать, блять, я не могу трезво мыслить, когда ты дразнишься. Я же сказал, что у меня новый парень. — Врешь ты все, нет у тебя никого, иначе ты бы так легко не сказал, что переедешь, — улыбнулся Дазай и снова чмокнул парня в шею. — Оттолкни меня, и я больше тебя и пальцем не трону. Если тебе так отвратительно, то дай мне отпор действиями, а не словами. Давай, оттолкни и уйди, и я клянусь, что больше к тебе на пушечный выстрел не подойду. — Сволочь ты… — на выдохе сказал Накахара, передергивая плечами. Слез как ни бывало: рядом с Дазаем он потихоньку становился самим собой, приходил в норму. — Знаешь ведь, что не могу… Я тебя до сих пор люблю, и я никогда не злился на тебя. Я сам спровоцировал тебя, я такого дерьма тебе наговорил, хотя даже не думаю так. Я благодарен за то, что ты дал мне переночевать тогда и выслушал с утра. — И потом принял максимально неверное решение. Чуя, пожалуйста, давай поедем домой? Ты весь замерз и дрожишь, давай ты хотя бы согреешься, а утром поступай как знаешь… Я не буду тебя держать, если ты решишь уйти. — Не… апчхи… — как назло чихнул парень, — надо. Я в порядке, мне нехолодно, можешь и плед забрать. Пока Осаму не сказал, Накахара и не замечал, что его всего мелко трясет. Он зашел слишком далеко в самобичевании, но сдаваться все равно не хотелось. Поэтому парень несильно дёрнул плечами, и плед соскользнул с одного из них. Стало значительно холоднее, но принципиальность взяла верх. — Забери свою тряпку и уходи, — мрачно сказал Чуя. — Давай, проваливай. — Без тебя я никуда не уйду, — спокойно сказал Дазай. — Если надо, то буду сидеть с тобой хоть до утра, тебе же так в любом случае теплее. Я правда не хочу, чтобы ты свалился с воспалением легких, ну же. Что мне сделать, чтобы ты поверил, что мне не все равно? Я правда готов на все… Накахара тяжело вздохнул. Устало потер переносицу. Он поверил еще в тот момент, когда Осаму без лишних разговоров приехал за ним. Дазай всегда приезжал, хотя и сильно возмущался каждый раз, а тут и слова не сказал, сам проявил инициативу. Это было странно. Казалось бы, такая мелочь, — Окей, пошли, ты же не отстанешь… Парень снова чмокнул Чую в шею, подобрал край пледа, бережно укладывая его обратно на плечо. Во всех его движениях чувствовалась такая боль, что становилось не по себе. «Все-таки, — подумал Накахара, — он скучал». — Дорогой, прост… — Замолчи, пожалуйста, я тебя ни в чем не виню, окей? Перестань извиняться, я тебя совсем не узнаю. Это едва ли не первый раз, когда ты просишь у меня прощение. Это неловко, так что перестань, пока я не передумал идти с тобой. — Чу, ты весь дрожишь, тебе помочь?.. — обеспокоенно спросил Дазай, протягивая парню руку, чтобы помочь подняться. Накахара нехотя дал свою ладонь: тело затекло от нескольких часов неподвижного сидения. Его снова будто разрядом пронзило, когда их пальцы соприкоснулись, а ведь таких ощущений он не испытывал уже очень давно. Да и немудрено: за столько лет выработалась привычка, чувства притупились, но стоило только разбежаться… До машины они дошли молча, держась за руки. Сели так же молча, и Чуя сразу же уставился в окно, лишь бы не встречаться взглядами. Он все еще чувствовал себя бесконечно виноватым, а Осаму видел бесконечно добрым. Он для него столько всего в жизни сделал… Накахара задумался. Когда через год после спонтанного признания, его родители попали в аварию, Дазай был рядом. И на похоронах стоял в паре сантиметров, крепко сжимая его ладонь — прямо как сегодня. И жильем обеспечил, когда Чуя стал еле-еле сводить концы с концами, когда его выгоняли с каждой вшивенькой работы и отжали квартиру за долги родни. Осаму поднатаскал его по учебе, так что даже получилось поступить в университет и закончить его. Все время, все восемь тяжелых лет этот парень был рядом, а Накахара только и делал, что мешался у него под ногами. — Чу, где ты сейчас живешь? — А… снял комнатку у знакомого. Не волнуйся, не на улице, у меня есть деньги. Я уже не подросток, так что могу жить отдельно, тебе не нужно меня обеспечивать. — Только не говори, что ты волновался, что мешал мне все эти годы… Чуя поджал губы и промолчал, все еще не отрывая взгляда от пролетающих мимо домов. Да, волновался. Но что с того? Сейчас этого факта уже не изменить, прошлое исправить не получится. Но возможно еще не запороть будущее. — Как ты думаешь, если бы ты мне не нравился, я бы согласился встречаться с тобой? Я похож на человека, которому сложно отказать? — тихо заговорил Дазай. — Кажется, мы никогда это не обсуждали, но я изначально знал, что о тебе в школе ходили весьма нелестные слухи и что ты довольно-таки проблемный. — Хах, тоже мне, удивил, — горько усмехнулся парень. — Едва ли кто не слышал, что моя мать — шлюха, и сынок весь в нее. Правда, они все думали, что я по девочкам, а оказалось оно вот как… И нафига ты с проблемным связался, мог бы сейчас припеваючи жить с какой-нибудь милой девушкой. Ты же тонну признаний получал что тогда, что сейчас. Неужели за две недели никто не признавался? — Твоя мать не шлюха, — серьезно отозвался Осаму, нажимая на поворотник. — Это я, кстати, тоже знал, я был в курсе твоей семейной ситуации, поскольку пару раз мне удавалось глянуть твое личное дело. Разве сложно поверить, что ты мне просто нравился? Ты был такой интересной личностью. Ты все еще человек, которого я не могу полностью понять, и это делает тебя уникальным. Столько лет бок о бок, а прочитать тебя как открытую книгу не получается. — Ты рылся в моем личном дел?.. А впрочем какая разница, я все равно сто раз рассказывал тебе все то, что можно было там проче… пчхи. — Почти приехали, сейчас согреешься. Как придем, первым делом шуруй в душ, понял? — Ои, неужели ты дашь мне спокойной помыться? Давно ли ты перестал распускать свои ручонки? — Дам. Я не собираюсь к тебе приставать, не делай из меня какого-то извращенца, сейчас мы не в том положении. И не смей даже думать о том, чтобы «расплатиться» со мной натурой и вообще как-то расплатиться. — М… Да если ты хочешь, то я не против совместного душа. Уже как-то без разницы… — Мне нужно, чтобы было не «без разницы», а «потому что я этого хочу». Мне важно твое добровольное согласие, так что помоешься один — полотенце я тебе дам. — Как будто я сам не найду, — буркнул Накахара. — Я вообще-то тоже там жив… жил. Ты без меня, небось, срач развел? — Нет, я убираюсь трижды в неделю. Не ожидал, да? — они остановились на светофоре. — Я тоже, но уборка, как оказалось, единственное, что может отвлечь меня. Без тебя я оказался слабее, чем мы оба думали. Так неприятно в этом признаваться, прости. Парень уткнулся лбом в руль и тяжело вздохнул. У Чуи буквально разрывалось сердце, и он осторожно тронул парня за плечо. Осаму никак не отреагировал на этот жест. — Дазай… Давай помоемся вместе? Это не жалость и не плата, чтоб ты понимал. Черт, как же неловко, блять… Поехали, зеленый загорелся. — Два придурка, — горько усмехнулся Осаму. — Столько лет вместе, а страшно признаваться в собственных чувствах и желаниях, ну смешно ли? Не думаешь, что нам стоит больше разговаривать и делиться проблемами? — Звучит так по-пидорски, — рассмеялся Накахара. Впервые за несколько недель. — Прости, что не разговаривал с тобой, это моя вина… — Перестань, а? — машина остановилась, и Дазай погасил фары. Стало совсем темно, только лампочка у подъезда тускло мерцала в отдалении. — Чу… перестань корить себя за то, чего ты не делал. Мы оба прекрасно знаем, как на самом деле все было. Не знаю, что ты там себе напридумывал, но я отнюдь не такой хороший, как тебе кажется. Прошу, вспомни, кто постоянно отмахивался от тебя, стоило тебе заговорить о собственных проблемах. Только поэтому ты перестал пытаться меня уболтать, а не потому что ты такой невнимательный. Козел тут я, просто прими это как данность. — Но… — Накахара вздохнул. — Пошли, я не готов к таким полуночным откровениям сейчас. Поговорим после того, как я не подцеплю пневмонию, в этом же изначально был смысл? Дазай кивнул.

2

— Проходи. Не забыл, где душ? — попытался пошутить Осаму, но вышло из рук вон плохо. — Помню, не волнуйся. Так, ты со мной идешь? — А ты этого хочешь? Подумай дважды, мы оба знаем, чем все закончится. Если ты сомневаешься, то не стоит. И если ты собираешься уйти утром, то тоже не надо, не стоит лишний раз мучить нас обоих. Чуя закатил глаза. Он понимал где-то в глубине души, что так и должны строиться отношения, но восемь лет никого не волновало его согласие, так что подобное внимание раздражало. И выбивало из колеи: хотелось бы сказать, что он знал Осаму, но за сегодняшний день он увидел столько доселе неизвестных сторон личности парня, что уже ни в чем не был уверен. — Пошли, давай. Это взвешенное решение, и разве похоже, что утром я куда-то собираюсь? Разве ж не душевно поболтали в машине? Давай, не ссы, дорогой. — Перестань издеваться, я впервые пытаюсь вести себя не как мудак. Я никогда не учитывал твоих желаний… — И я никогда на это не жаловался, потому что меня все устраивало. Пошли уже, ты чрезвычайно болтливый сегодня, аж бесит. — Можно тебя поцеловать? — спросил Дазай, и Чуя не без удивления отметил, что парень смотрел куда угодно, но только не на него. Смутился что ли? — Я только что сказал почти прямым текстом, что ты можешь выебать меня. Ты сейчас шутишь или как? Раньше тебя это никогда не останавливало. Даже если мы срались, и я готов был дать тебе пизды за одно приближение к моей персоне, ты каждый чертов раз просто заваливал меня. Куда делось это похотливое животное, м? — Никуда, — пряча взгляд, отозвался Дазай. — Я готов хоть тут тебя трахнуть, но разве ситуация располагает? Да и хочешь ли этого ты сам?.. Я многое переосмыслил и понял, что мне надо учитывать твои желания, а не слепо следовать собственным инстинктам. — Тебе потребовалось двадцать два года, чтобы осознать это? Мда, как все запущено… — Чуя почесал затылок и слегка улыбнулся. — Может, всё-таки продолжим разговор в душе? Возражения не принимаются, пошли. — Но… — уже раскрыл рот Осаму, однако передумал. Накахара просто потянул его за руку, утаскивая в ванную. Дазай сам не понял, отчего покраснел, когда молча несколько минут пялился на полуголого Чую, который стаскивал с себя всю мокрую одежду и закидывал ее в стиральную машинку. — Ну чего встал? Как будто ты тут чего-то не видел. Давай уже, шевелись. — Красивый, — невольно вырвалось у Осаму, — люблю. — Как дите малое, — потупил взгляд Накахара. Сложно вспомнить, когда он последний раз слышал в свой адрес комплимент или слова любви. Как-то у них обоих не сложилось со всей этой романтикой, с самого начала у них просто не прижились все эти милости. Порой даже самому Чуе казалось, что отношения у них строятся чисто на удовлетворении животных потребностей друг друга, плюс почему-то они сожители. Не было особо свиданок или букетно-конфетных периодов. Чуя просто признался, ему ответили подобием взаимности, и они потрахались буквально на следующий день. Даром, что были малолетками. Сначала они еще пытались ходить в кино и кафешки, но это оказалось довольно бесполезным и скучным делом. Вкус в фильмах у них был разный, а платить за еду мог только Дазай, что ужасно смущало Накахару и ставило в крайне неудобное положение. Конечно, было что-то между ними, чего не существует у простых друзей с привилегиями. Они заботились друг о друге, пусть и в собственной извращённой манере, с перебранками и спорами. Они были рядом в сложные жизненные периоды… — Дазай, давай уже, — вздохнул Чуя, отбрасывая все воспоминания вглубь своей памяти. — Раздевайся. — А, да… Прости, я давно тебя не вид… — У тебя встал, — сухо прервал Накахара. Он специально убил всю эту странную и непривычную атмосферу, повисшую в воздухе: просто так им обоим было спокойнее и комфортнее. Ну, или так парень думал. Вопреки ожиданиям, Осаму снова потупил взгляд и покраснел. Он как будто неосознанно попытался оттянуть кофту пониже, чтобы прикрыть стояк. У Чуи от такого едва челюсть на пол не упала. Серьезно? — Че ты как девственница, Дазай, у тебя точно все нормально? Если да, то раздевайся уже, блять. Че я там не видел вообще? Агрх, вообще пофиг. Делай, что хочешь, а я пошел в душ. Захочешь — присоединяйся, нет — можешь стоять тут до конца времен. С этими словами парень стянул трусы, которые тоже отправились в стиральную машинку вслед за прочей одеждой, и гордо пошлепал к матовым стеклянным дверям, виляя голой задницей. Щелкнул стыкующий магнит, полилась вода. Следом громкие маты Чуи, который явно воевал со смесителем. Дазай вздохнул, постоял еще минутку и вышел в коридор.

***

Осаму лежал на диване, когда Чуя вышел из душа, остервенело вытирая мокрые волосы полотенцем. — Хорошо, что я забыл одежду, которая валялась на антресоли, — сказал он, плюхаясь рядом с Дазаем. — Ну, подвинься, ты теперь не один. Парень в ответ только улыбнулся, но даже не подумал шевельнуться. Накахара, не особо церемонясь, пихнул его ногой в плечо, сам при этом едва не навернувшись. Ситуация катастрофически напоминала привычные будни. Как будто не было двух недель порознь, как будто не было ссоры. — Отлично, не вставай, но закрой тогда глаза, — вздохнул Чуя. — Зачем? — Нам надо серьезно поговорить, не находишь? Но говорить в лицо так сложно… Короче, закрой глаза, отвернись, мне вообще плевать. — Окей, справедливо, — сказал Осаму, садясь. — Так, давай, двигайся ко мне спиной. Думаю, это логично. Смотри на дверь, я полюбуюсь на шкаф. Итак, что ты хотел сказать? — Извин… — Пропустим эту часть, — прервал его Дазай. — Ты правда хочешь сейчас выяснять, кто больше виноват? Снова поднимать эту тему? — Нельзя делать вид, что этого не было. Сколько бы ты ни пытался убедить меня, что это не только моя вина, я не смогу принять этого факта. Ты всегда заботился обо мне, приютил, поддержал… Я никогда не думал, что ты относился ко мне как к зверюшке или кукле для удовлетворения потребностей. Я правда до сих пор не знаю, что сподвигло меня так сказать… Чуя почувствовал, как спина Дазая вздрогнула, когда он сказал о зверюшке. Осаму вздохнул. — В общем-то… Ты сказал то, о чем боялся думать, но что не мог игнорировать. Извиняться должен я, потому что во многом твои слова были правдой. Часто я и правда перегибал палку. Я хотел, чтобы ты зависел от меня, чтобы я тебе точно был нужен и ты бы меня гарантированно не бросил. Как будто приручал дикого звереныша… Ты мог не признаваться себе в этом, но не понимать этого ты не мог. Это было глупо и наивно с моей стороны. Но если ты дашь мне еще шанс, то я обещаю стараться. — У нас обоих проблемы с доверием, все нормально… Хотя мне кажется, что это всего лишь паранойя. Честно говоря, я две недели не находил себе места, пришлось даже взять отпуск за свой счет. Сегодня я первый раз притронулся к алкоголю, потому что стало уже невыносимо паршиво… — Кстати, где ты живешь-то хоть? Надеюсь, что правда не на улице, я совсем не думал о том, есть ли тебе, куда пойти. — Порядок, Кое приютила меня. У нее была лишняя комната, а я взамен должен был готовить за свои деньги, убираться. Более чем справедливо, пожалуй. Только эти повседневные дела и не дали мне окончательно расклеиться. — Прости… Я изначально не должен был выгонять тебя. Но вообще я думал, что ты денек помаешься и придешь. Как же наивно, но вместе с тем хладнокровно. Когда через три дня ты так и не пришел, я понял, что это конец. Удалил твой номер, намереваясь начать все с чистого листа, даже попытался уйти в отрыв, сходил в клуб, но через пять минут ушел оттуда. Чу, теперь я четко осознаю, что ты для меня не зверюшка и секс-кукла. Я не могу без тебя, я тебя люблю, не уходи больше никуда. Дазай еле слышно всхлипнул. — Тише, успокойся… Я никуда не уйду, обещаю. Я… я подумывал вернуться, но ты так четко дал мне от ворот поворот, что мне не хватило смелости. Да и все началось в подростковом возрасте, так что я бы не удивился, если бы чувства действительно остыли. Или если бы их изначально не было… Говорят, это редкость, когда люди вместе со школьной скамьи и до смерти. Честно говоря, ты не выглядел как человек, который может встречаться с одним партнером больше нескольких месяцев, я думал, что все закончится еще в самом начале. — Я выглядел таким распущенным? — Да блять, мы потрахались буквально на следующий день, как я признался. И ты выглядел так, как будто ты дохуя опытный. Еще и этот твой имидж… — Погоди… разве я никогда не говорил… что это был мой первый раз? — Что?! Чуя аж развернулся, наплевав на правила их беседы. Он дернул Осаму за плечо, тоже разворачивая парня к себе. Их взгляды встретились, и Накахара в ту же секунду пожалел, что сделал это. Дазай едва держался, чтобы не заплакать. Это было дико, потому что парень никогда не видел его слез. Даже на похоронах матери Осаму не проронил ни слезинки. — Блять… Н-не надо, я не знаю, что делать… — Не волнуйся, порядок, — Дазай вытер влажные глаза тыльной стороной ладони. — Не придавай этому слишком много значения. Вот поэтому я не хотел разговаривать и максимально тянул время. Просто забудь, что видел. — Эй, скажи еще, что меня это не касается. Никаких «тебя мои проблемы не должны волновать» с этого момента. Пожалуйста… Я устал пытаться догадаться, что у тебя на уме по каким-то странным левым признакам. Это будет сложно, но, думаю, мы привыкнем, просто пора перестать играть в бесчувственные бревна. Или не согласен? — Согласен… — отозвался Дазай и замолк на секунду, а потом совсем другим, повеселевшим тоном спросил: — Так ты правда думал, что я был дохера опытный? — Бля, не, ну слухи разные ходили. Да и список девиц, с которыми ты успел перевстречаться, был известен буквально каждому. Ты выглядел таким уверенным в первый раз, как будто это было каждодневной практикой. — Я был чертовски напуган и растерян, поверишь? — Да ни в жизни! — Хах, ну… А почему я по-твоему никогда не говорил о сексе с девушками? Или не сравнивал тебя с ними в этом плане? Но подколоть по поводу того, что ты херово целуешься, я возможности не упускал. Прости за это… — Пф, тоже мне вспомнил. Я думал, что это типа тактичность? Или от девок ощущения совсем другие, так что сравнивать было как-то не айс. Не знаю, я как-то не задумывался. Я свыкся с мыслью, что ты опытнее и все, просто пытался не отставать. Так что какого хера ты сотворил сегодня в душе, я вообще не понял. — Просто решил, что тебе надо дать спокойно помыться, поэтому ушел. — Не, это ладно, это я при очень большом желании могу понять, — махнул рукой Накахара. — Я про стояк, который ты пытался прикрыть. — А тебе обязательно доебываться до мелочей? — А не мы ли пару минут назад договорились быть более открытыми? — Бля… Окей, мне действительно было неловко. Во-первых, я пообещал не домогаться. Во-вторых, у меня две недели ничего не было, я даже не дрочил. В-третьих… Я как будто тебя впервые увидел. Не знаю, что это за ощущение, но я словно влюбился заново или около того. Как будто все это время я вообще не замечал, какой ты красивый, какое у тебя сексуальное тело, а тут вдруг мне подарили очки на минус восемь, и я прозрел. — Фе, пафосно чет завернул, — хитро улыбнулся Накахара. — Но суть я уловил. Думаю, уже и ежу понятно, что я от тебя никуда не денусь ни утром, ни через неделю, так что можешь начинать домогаться, извращенец. — Ты правда не против? — неуверенно переспросил Осаму. Чуя закатил глаза и тяжело вздохнул. Он сам притянул парня за шиворот и жадно поцеловал. Господи, он уже и не надеялся когда-нибудь почувствовать это ощущение таких родных губ. Дазай приобнял его за шею, запуская вторую руку в волосы Накахары. Он углубил поцелуй и навалился всем телом, заставляя парня лечь на диван. — Так, погоди, — сказал он, отрываясь от Чуи. На удивленно-скептический взгляд парня Осаму ответил: — Презики и смазка на тумбочке, дай пойду возьму. — К черту презики, не баба — не залечу. Забей уже и не рушь атмосферу, придурок. Обойдемся слюной, че ты как маленький? Скажи еще, что тебе стыдно и неловко. — Нихуя, — расплылся в улыбке Осаму, теснее прижимаясь к Накахаре. Тот просто расслабился, позволяя партнеру полностью контролировать действие. Дазай залез рукой под футболку парня, лаская рукой его грудь. Он задевал соски, сжимал их, и Чуя тихонько застонал, не в силах больше терпеть эту сладостную пытку. Но в следующую же секунду закусил губу. — Хочу услышать твой голос, я правда очень скучал, — прошептал на самое ухо Осаму. Горячее дыхание слов приятно обожгло кожу. — Сам постоянно говорил мне молчать, мх, — тихо ответил Накахара. — Говорил, что это только все портит. — Я успел переосмыслить всю жизнь, дорогой, — Дазай лизнул его ухо. — Не сдерживайся. — Д-да иди ты. — Ну же, — поддразнивал Осаму, теребя соски, — у тебя такой сексуальный голос. Вторая рука парня поползла ниже, отодвигая резинку шортов. — О, а ты рассчитывал на такой исход событий, раз не надел белье? — П-придурок, просто чистого м-моего в доме, мх, нет. Н-ни на что я не рассчитывал. Пальцы Осаму провели по члену вверх к головке, растирая по ней капли предэякулнта. Чуя зажмурился и глубоко вздохнул. — Делай уже что-нибудь, перестань играть. — Ну-ну, милый, это называется прелюдия, с каких пор ты стал таким нетерпеливым? — С тех самых, как у нас появились прелюдии, мх. Что с тобой случилось за эти сраные пару недель? — Неужели тебе нравилось то, как все было раньше? — вздохнул Дазай, совсем убирая руки и отползая от Чуи на несколько сантиметров. Тот удивленно-обиженно уставился на него. Одернул футболку, подтянул шорты и сел. — А если скажу, что нравилось? — То я тебе не поверю, потому что я лучше прочих знаю, что ты не мазохист. Кому могло бы понравиться, что его буквально насилуют? Грубо, жестко и резко… Я пытаюсь исправиться, проявить какую-то нежность и заботу, а ты… Я запутался, Чуя… Я правда запутался. Я пойду умоюсь что л… — Стоять! — выкрикнул Накахара и схватил парня за запястье, заставив его вздрогнуть от неожиданности. — Не надо мне этой твоей нежности, я не ванильная барышня. Я прожил с тобой достаточно, чтобы адаптироваться к твоему стилю жизни, пойми уже это наконец. Я целиком и полностью принимаю тебя и не прошу меняться, потому что меня все устраивает. В твоей животной похоти есть особый шарм и… Да к черту все это! Чуя с таким напором впился в губы Дазая, что тот, потеряв равновесие, упал на диван, оказываясь снизу. Накахара оскалился и провел руками по прессу парня. — Вот так и лежи, я сам все сделаю, раз ты стал такой неженкой. Накахара стянул с Осаму штаны и трусы, освобождая уже возбужденный член. Он одним пальцем погладил яички и, пошло улыбнувшись, наклонился. Лизнул головку, и Дазай не смог сдержать приглушенный стон. Словно электрический разряд запустили по телу, он вздрогнул. Чуя взял член в рот, методично двигая язычком. Слюна стекала вниз, к яичкам, которые парень все еще поглаживал левой рукой. Накахара все глубже заглатывал, ускоряя темп. Он со всех сторон облизывал член, от самого основания до головки, обводя каждую взбухшую венку. И совсем скоро Осаму не выдержал. Липкая белая жидкость брызнула ему в рот, но Накахара проглотил все и даже облизнул губки, снова потянувшись за поцелуем. — Где ты научился так отсасывать? Ты всегда так умел? — Хах, твоя школа. Где бы я научился, как ни у тебя, если ты мой первый и последний партнер в этой жизни? — выдохнул в самые губы Дазая парень. Горячее дыхание обжигало, от чего поцелуи становились еще более интимными. Все почему-то вообще ощущалось абсолютно иначе, чем обычно. Как будто в их отношениях снова появилась уничтоженная годами страсть. Если у них вообще когда-то была страсть, а не только бушующие гормоны. Осаму провел рукой по спине Чуи, заставляя того выгнуться и зашипеть, как кота. Он оттянул резинку штанов, скользя пальцами ниже, пока мягкие подушечки не нащупали колечко мышц. — Давай, повернись, надо тебя растянуть. Хотя, если хочешь, можем сделать все так. Накахара сполз с придавленного им Дазая, с отточенной годами точностью развернулся на узеньком диване, попутно снимая штаны. Это была настолько обыденная ситуация, что у Чуи аж сердце екнуло от ностальгии. Когда-то он еще подростком точно так же стоял на этом диване раком. И потом по несколько раз в месяц, потому что Осаму было абсолютно все равно, в какой части дома трахаться. — Можешь даже не тратить время на растяжку, — передернул плечами Накахара, оглядываясь через плечо. — Как будто в первый р… — Да перестань ты уже напоминать мне, каким козлом я был. К тому же, две недели прошло. Я не хочу снова делать тебе больно. — Пф, дурашка, — улыбнулся Чуя, — все равно же сделаешь, это неизбежно, так что не напрягайся. Просто делай все как обычно, я в норме, не забывай, что я не хрупкая девица. И что я жил с тобой все эти годы. — Кхм, ну вообще, это избежно… — Да делай уже как привык, хорош выебываться, как-нибудь в другой раз попробуешь сделать все по науке, — закатил глаза Накахара. — Долго я еще с тобой препираться буду в таком виде? Между прочим, холодно и неудобной задницей кверху стоять. — А, э, да, прости… Точно все?.. — Да нормально, блять, это бесит. Что это за замашки девственника, который каждую секунду спрашивает, все ли хорошо? Где ты был с этими вопросами в наши первые разы, а? Вот тогда было нихуя не нормально. Сейчас все отлично, просто продолжай, хватит оттягивать удовольствие. И не извиняйся, это еще хуже сейчас. Хочешь извиниться — трахни меня, а потом продолжим беседу. — Сдаюсь. С этими словами Дазай плюнул, растирая пальцем слюну вокруг анального отверстия, слегка проникая внутрь. Чуя под ним выдохнул сильнее. Осаму приставил свой эрегированный член к входу парня и толкнулся вперёд. Накахара дернулся, стараясь полностью расслабиться, и с его губ слетел громкий стон, который он тут же попытался заглушить, кусая собственную руку. — Я же говорил, не сдерживай голос, перестань кусать себя. Говори, если больно, я все еще могу сходить за смазкой, — Дазай наклонился к парню и пару раз чмокнул его спину. — Одно твое слово… — Просто делай, что делал всегда, — тяжело дыша, ответил Чуя. — Я подстроюсь под тебя, хотя не начинай сразу долбиться в бешеном темпе, все-таки у нас был перерыв. — Как скажешь. Осаму медленно толкнулся немного вперед и так же медленно назад, параллельно поглаживая парня по спине и целуя-кусая загривок и плечи. Накахара стонал, явно все еще по привычке стараясь сдерживать голос. Дазай прекрасно знал, куда именно надо давить там внутри, чтобы боль смешивалась с удовольствием. — Можешь ускоряться, мх, — полувсхлипнул Чуя. На глаза наворачивались слезы: от удовольствия, от счастья снова оказаться дома и самую малость от боли (но об этом он, конечно, не скажет). Осаму, как будто слепо повинуясь парню, действительно начал действовать активнее. Толчки стали грубее и глубже, амплитуда больше, и Накахара теперь откровенно шипел и цеплялся пальцами за обивку дивана. Боль окончательно ушла, и теперь только постоянно задеваемая простата посылала по телу электрические разряды. Сдерживать голос, при этом не кусая руку, стало совсем невыносимо. Всю комнату заполнили громкие стоны и хлюпающие звуки. Не сдерживать голос было в новинку, и Чуя по привычке закусывал губы. К тому же, собственные стоны казались донельзя пошлыми, вульгарными и неправильными. Хотя ему ли рассуждать о вульгарщине, когда его грубо трахают спустя пару часов примирения? Дазай двигался резко и быстро, и поэтому чувствовать нежные неторопливые касания его рук к коже, ощущать редкие невесомые поцелуи было вдвойне странно. Невозможный контраст, которые заводил Чую настолько, что все остальные мысли просто исчезли. Прямо сейчас он всецело был поглощен собственными реакциями на происходящее. Дазай на удивление больно вцепился зубами в чужое плечо, кончая. Накахара чувствовал, как изнутри его заполняет прекрасная теплота, по которой не получалось не скучать. Он кончил следом, не особо заботясь о постельном белье, которое они испачкали. Он уже было хотел просить о продолжении банкета, но Осаму поспешно вынул свой член и начал суетиться, что-то бормоча под нос про салфетки. — Забей, — Чуя развернулся снова, оказываясь лицом к лицу с парнем. — Можешь не искать ничего, лучше пошли вместе в душ. Пожалуйста. Хотя бы второй раз мне не отказывай, мы только что поебались, так что любые твои отмазки будут звучать глупо. Осаму вздохнул, как-то очень тоскливо глядя на парня. Протянул руку, осторожно касаясь чужой щеки. — И когда ты стал… таким? Чертовски сексуальным, привлекательным, но забитым и очень-очень неуверенным в себе. А еще, кажется, каким-то несчастным. Это же все моя вина, да? Это из-за меня ты совсем о себе не заботишься и считаешь, что молча терпеть — нормально. — Не такой уж я и неуверенный в себе, — стыдливо отвел глаза парень. — И я не терплю. И ты ни в чем не виноват. — Хм… — Осаму вздохнул, — ладно, проехали. Хотя меня пугает, что ты даже не видишь проблемы. Это ещё хуже, чем просто бездействовать, понимая все. Я… все же я оказал на тебя куда больше влияния, чем мне казалось. — Вся моя жизнь была сосредоточена вокруг тебя, конечно, ты оказал на меня влияние… Так, хватит этой болтовни, мы еще вдоволь наговоримся, если ты не выгонишь меня снова. Может, все-таки примем душ? На этот раз вместе.