Fors omnia versat (Слепой случай меняет все)

Сознание возвращалось медленно. Тело ломило и казалось неподъемным, в голове стучали барабаны, раненый бок терпимо, но оттого не менее раздражающе ныл. Стрэндж медленно приоткрыл глаза, радуясь полумраку вокруг, и осторожно огляделся, узнавая обстановку гостевой комнаты Санктума. Маг откинул одеяло: торс был туго затянут в фиксирующую повязку, — видимо, ребра все-таки пострадали. В предплечье стоял катетер капельницы, и он хмыкнул удовлетворенно, прочитав название на пакете с препаратом: кто бы его ни залатал, в медицине он что-то да понимал. Стивен напрягся, продираясь сквозь туман в голове: он помнил начало раскола мультивселенной, помнил драку с Мордо и как тот ранил его куда-то в район печени — он тогда почти сразу отключился от кровопотери… Неужели Вонг спас и на себе притащил? Со стороны двери раздалось ироничное покашливание — он аккуратно повернул голову — и изумленно распахнул глаза: там, вальяжно прислонившись к косяку, стоял он сам — и Стрэндж еле сдержал детский порыв ущипнуть себя посильнее: он, конечно, нарцисс, но не настолько же, чтобы в галлюцинациях видеть самого себя — это скорее прерогатива Старка. Щелкнул выключатель, и комнату залил неяркий свет. Он прикрыл лицо рукой, а, проморгавшись, пригляделся повнимательнее к нежданному спасителю: его местная версия была до безумия похожа на него, просто один в один — если бы не глаза: они были старше, глубже, смотрели пытливей и спокойней. Была в них какая-то уверенность, ровное осознание собственной силы. И не было боли и той раздражающей потерянности, которую маг каждый день видел в зеркале. Недостающие кусочки пазла моментально дополнили общую картинку: его забросило в другую вселенную и ее Стрэндж притащил его в свой Санктум и залатал. Мда, только ему могло так повезти, что из всех возможных вариантов он встретил еще одну версию себя. А он еще что-то говорил про эго Старка… И как и у этой вселенной еще коллапс не случился? Все происходящее казалось настолько абсурдным, что у чародея вырвался совершенно не аристократичный истерический смешок. — Тебя все-таки приложили головой, а я не заметил? — иронично поинтересовался местный Стрэндж, недоуменно выгнув бровь. Оттолкнувшись от косяка, он приблизился к кровати и перехватил его за запястье, нащупывая пульс.  — Во всяком случае, это объяснило бы настолько яркие галлюцинации, — ехидно парировал тот. Он смерил оценивающим взглядом своего спасителя — и замер, заметив чужие руки. Они не дрожали. Нет, он и сам мог ненадолго восстанавливать их работоспособность, сконцентрировав энергию в поврежденных кистях, но они не просто не дрожали — они были целыми. Эти руки были без шрамов. Будто не было никакой аварии, не было мучительного и бесполезного лечения и долгих лет тщетных поисков. Казалось бы, он давно смирился, пошел по другой стезе, нашел свое призвание в защите Земли… Но неожиданная встреча вскрыла старые раны, затянутые временем. Он с шумом судорожно втянул в себя воздух, резко перехватил чужое запястье, выдохнул хрипло: — Как?! — Долгая история, — устало ответил старший Стрэндж, не пытаясь, однако, забрать руку, — и, наткнувшись на жадный умоляющий взгляд, строго добавил: — Но я ее расскажу, если дашь себя осмотреть и сменить повязки. Сделав глубокий вдох, маг усилием воли заставил себя разжать непослушные пальцы и отпустить чужую кисть, провел по лицу, пытаясь вернуть себе контроль над собой. — Шантаж, доктор? — он нарочито недоуменно выгнул бровь, позабавленно уставившись на самого себя. Ему вдруг неожиданно стало как-то до абсурдного весело: вокруг творится черт знает что, не за горами коллапс мультивселенной, он, раненый, застрял в не пойми какой вселенной и без понятия, как вернуться назад, — а он при этом как ни в чем не бывало спорит с самим собой, который в лучших традициях доктора Стрэнджа десятилетней давности сурово взирает на него сверху вниз. Картина маслом. — Разумная предосторожность. Я еще помню, какой «замечательный» из меня пациент, — уголок губ дернулся в намеке на сдержанную улыбку, а в глазах напротив заплясали смешинки — кажется, этого Стивена ситуация развлекает не меньше. Маг фыркнул и прищурился, пристально вглядываясь в местную версию себя. Теперь он как никогда понимал Питера, который сразу тушевался и шел на попятную, оказавшись под пристальным вниманием его докторской ипостаси: с таким Стрэнджем спорить бесполезно. Так что, если он действительно хочет услышать волнующий рассказ, придется сыграть по его правилам. Тем не менее он не отказал себе в удовольствии скорчить максимально недовольный вид и, приглашающе махнув рукой, откинулся на подушку. — Всегда мечтал оказаться на операционном столе у самого себя, — протянул ехидно, на что получил не менее ехидный ответ: — Бойтесь своих желаний. Вот и поговорили. — Какой это вариант? — поинтересовался по ходу дела Стрэндж-младший несколько минут спустя, не пытаясь, однако, помешать перевязке. — Тот, в котором все живы, — не смотря на него, проронил его невольный спаситель. Маг вытаращился на свою старшую версию, сжал его руку, ловя такой знакомый раздраженный взгляд: — Это невозможно… Везде были жертвы… Тот цокнул недовольно, вытащил кисть из подрагивающих пальцев (что ж его все за руки сегодня хватают, а?), посмотрел строго: — Еще раз помешаешь, и я вообще на вопросы отвечать перестану. И ты знаешь, что я не шучу, — и замолк, продолжая возиться с повязками, — чтобы долгое время спустя, когда пациент уже потеряет всякую надежду, снисходительно пояснить: — Ты когда просматривал варианты? На Титане? — и, не дожидаясь кивка, продолжил: — А я сразу, как Халк пробил собой крышу Санктума. Этого варианта нет среди тех, которые видел ты. — Слишком поздно… — тихо-тихо прошептал тот — больше для себя, но Стрэндж-старший его услышал — и понял. — Стивен… — Винсент, что уж там, — перебил его тот на полуслове, пресекая все попытки успокоить проснувшееся чувство вины — и тем самым косвенно подтверждая его правоту. — Надо же нам как-то различать друг друга. Стивен усмехнулся и согласно склонил голову. — Винсент, значит. Ну-ну, — прозвучало с намеком: тот факт, что пришелец без вопросов уступил ему первое и любимое имя, говорил сам за себя. Разговор возобновился, только когда с перевязкой было уже покончено, и Стивен, поправив катетер и подвинув стул, сел и подался вперед, опираясь локтями о бедра. — Кажется, кто-то обещал мне сказку, — протянул Винсент, скрывая нетерпеливое волнение за нарочито капризным тоном. — А ты разве был хорошим мальчиком? — не поддался на провокацию Стрэндж-старший. Но не стал и дальше тянуть резину, прекрасно понимая, как в действительности важно для собеседника услышать эту историю — даже не для того, чтобы реально этим воспользоваться, а чтобы знать: способ есть. — Это все Локи. Человеку, которому я не мог отказать, срочно понадобились мои навыки нейрохирурга — и я, не найдя ни одного нормального варианта, который не включал бы в себя многочисленные жертвы, обратился к Локи, у которого был передо мной долг жизни. А он предложил ритуал на крови. Тот подозрительно прищурился: как-то уж больно гладко все выходило. — Подожди, но ведь к долгу жизни нельзя принудить. — Нельзя, — подтвердил Стивен, даже не пытаясь скрыть довольно подрагивающий уголок губ. — И что же ты такого сделал, что он сам, по доброй воле, признал перед тобой долг жизни? — Спас его жизнь и магическое ядро. Винсент изумленно распахнул глаза: кому как не ему знать, насколько важно для мага его ядро — особенно для прирожденного мага, для которого колдовать — как дышать, такая же неотъемлемая часть существования. Но, даже несмотря на логичные объяснения, что-то его все же цепляло в этом рассказе: больно уж довольным выглядел Стивен, даже театрально довольным, будто предвкушая фурор. — И что же? — медленно начал он. — Вы просто провели ритуал — и вуаля, все жили долго и счастливо? Хэппи-энд? Тот не удержался от фырканья: — Дорогой мой, когда в последний раз в твоей жизни хоть что-то заканчивалось хэппи-эндом? Вот и я не помню. Нет, конечно. Как мне объяснил Локи, даже всех моих внутренних ресурсов просто не хватило бы, чтобы исцелить руки: слишком сильны повреждения. Единственный способ — кровь бога, но не в чистом виде, так как концентрат просто выжег бы мне все внутренности. А Локи у нас полукровка, так что его кровь, связанная его же магией, смогла ускорить регенерацию организма, сильно увеличив мой магический резерв. — Но разве ритуал на крови не инициирует кровные узы? — Инициирует, — теперь уже оба уголка губ дернулись вверх. — И? — Что и? — невинное выражение лица, а в глазах смешинки пляшут. — Что вышло из этой авантюры? — голос ровный, но губы поджаты — он прям-таки излучает недовольство. Стивен откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, с хитрым прищуром глядя на свою младшую версию: — Ритуал односторонний, так что что-то вроде незаконченной наставнической связи, — драматичная пауза — и откровенно довольное: — Которую мы потом закрепили. У Винсента совершенно не аристократично отвисла челюсть, а брови стремительно приблизились к линии роста волос. — Что, прости?.. — собеседник не ответил на явно риторический вопрос, и он сдавленно продолжил: — То есть ты хочешь сказать, что Локи сейчас твой магический наставник? Как Древняя? — Даже больше. С Древней меня не связывал ритуал, который, к слову, дает немало преимуществ, — и, глядя в совершенно ошарашенные глаза пришельца, уже серьезно продолжил: — Но — шутки в сторону — я признал Локи наставником несколько лет назад — и ни разу об этом не пожалел. Локи, хватит уши греть: тебе по статусу не положено, — уже громче, обращаясь себе за спину. — Заходи. Стрэндж-младший перевел все еще изумленный взгляд на пока пустующий дверной проем — из коридора послышался знакомый смешок, и в комнате вальяжно показался трикстер. Он сильно отличался от того немного истеричного божка, которого он несколько лет назад отправил в долгий полет по безвременью: будто спала часть масок, и перед ним стоял уже древний царственный ас, у которого в глазах искрами и всполохами отражалась сама Магия. Они переглянулись — и Винсенту на мгновение показалось, что он отчетливо увидел нить, протянувшуюся между их запястьями. Был ли это выверт сознания или реальный след наставнических уз, но один факт был неоспорим: этих двоих связывает очень и очень многое. — …ты знал о моем присутствии, так что технически это не было подслушиванием, — вырвал его из чертогов разума ироничный голос трикстера. — Вот только наш гость явно не был готов к столь скорой встрече. — «Наш гость», — интонация была настолько красноречивой, что с лихвой заменяла кавычки пальцами, — по-моему, больше обескуражен фактом нашей связи, чем недоволен моим присутствием при вашем разговоре, — ехидно возразил Локи. Такую наглость Стрэндж-младший уже не мог стерпеть. — Я вам не мешаю? — не удержавшись, недовольно влез он в их шуточную перепалку. Бог перевел на него лукавый взгляд, сделав вид, будто только сейчас его заметил. — Надо же, а ты быстро адаптировался, чернокнижник, — сказал он едко, низко склонившись над пришельцем и сцепив руки за спиной. — Поверь, дорогой, это не самое странное, что мне доводилось видеть, — прозвучало не менее саркастично, хотя взгляд снизу вверх изрядно подпортил впечатление. Они бы еще долго переругивались, если бы в какой-то момент Стивен просто не оттащил Локи за рукав, возвращая Винсенту личное пространство: — Так, мальчики, брейк. Успеете еще помериться… Чем бы вы там ни мерились, — прервал их на полуслове, не обращая ни малейшего внимания на два уничтожающих взгляда, ставших ему ответом. — Ты, — обращаясь к раненому, — лечись. Когда восстановишься, мы с Локи вернем тебя обратно. Ты не первый наш такой потеряшка. А ты, — повернувшись к наставнику, — помнится, обещал показать мне усложненное заклинание трансфигурации. Локи выразительно закатил глаза на такой командный тон, но тем не менее позволил увлечь себя к выходу из комнаты. — Чего только не сделаешь ради любимого ученика, — услышал Винсент насмешливый комментарий, прежде чем закрытая дверь отсекла от него все внешние звуки. Ему еще многое предстояло обдумать.

***

Восстановление шло быстро, чему немало способствовала магия — его собственная и его местной версии. В скором времени он стал потихоньку выходить из комнаты, и тогда главным развлечением для него стало наблюдение за Локи и Стивеном. Те его особо не стеснялись и прогнать не пытались — трикстер, правда, возмущался поначалу, но как-то вяло и не всерьез, больше для вида. А посмотреть, действительно, было на что, хотя каждая сцена медленно, но верно вскрывала старые, похороненные глубоко внутри раны, даже глубже, чем все, связанное с аварией и руками. Они не были наставником и учеником в принятом в магическом сообществе смысле этого слова: между ними не было места подчинению и преклонению, не звучало вежливое «учитель», которое он не раз слышал в Камартадже и от которого упорно отмахивался сам еще при жизни Древней, — и тем не менее в каждом взгляде, в каждом уважительном наклоне головы Винсент отчетливо узнавал свое общение с ней, которого ему так отчаянно не хватало, в чем он не менее отчаянно боялся признаться даже самому себе. Древняя была его единственной наставницей после аварии, разделившей всю его жизнь на «до» и «после». Но она умерла, оставив его практически недоучкой с огромной ответственностью на плечах и необходимостью учиться на собственных шишках и чужих жизнях. Вонг, конечно, был незаменим как верный помощник и правая рука, но наставником он не стал для него ни в малейшей степени — да и не рвался особо. Как дать подзатыльник — это всегда пожалуйста, а как научить… Здесь он предпочитал держаться в стороне. — А что случилось с Локи в твоей вселенной? — как бы невзначай поинтересовался однажды Стивен, снимая швы с уже зажившей раны. — Умер от рук Таноса еще до щелчка. — И? — Что и? Смерть есть смерть. Тор до сих пор горюет, а на меня ко всему прочему чуть не повесили еще и должность Верховного мага Асгарда, — пробурчал недовольно. Ответом ему стала скептически выгнутая бровь: — Это невозможно. Если в твоей вселенной пока сохраняется хотя бы относительный баланс, значит, Локи не окончательно из нее исчез. Винсент недоуменно воззрился на собеседника: — И чем же Локи так принципиально отличается от всех прочих, что ему и умереть уже нельзя? Стивен долго вглядывался в лицо напротив, совершенно не понимая, как можно не знать настолько очевидных вещей. — Винсент, ты вообще осознаешь, с кем соревнуешься в сарказме уже которые сутки? — тихо спросил он — и, не дожидаясь ответа, продолжил, разжевывая, как маленькому, прописные истины: — Локи — не просто маг и даже не просто тысячелетний бог. Он трикстер, и, поверь, так его называют отнюдь не для красного словца. А трикстер — основа вселенского баланса. В нем заключены два основополагающих начала бытия: хаос и порядок — он залог движения, его существование — константа. В том или ином виде он есть в каждом варианте мультивселенной, иначе без него равновесие бы просто рухнуло как карточный домик. Не сразу — но довольно быстро. Без катализатора не было бы развития, не было бы изменений. Вселенная бы элементарно выдохлась. — То есть ты хочешь сказать… — медленно начал Стрэндж-младший, начиная наконец-то осознавать происходящее. — Что, раз твоя вселенная еще не до конца развалилась, значит, Локи не так уж и мертв. Либо все еще сложнее, и тогда у тебя имеет место временной парадокс. Тебе лучше знать, — подхватил его мысль Стивен, впрочем, лишь давая пищу для размышлений, но не пытаясь выяснить больше. Захочет — сам расскажет. — Я, кажется, понял. Спасибо. — Желаю удачи в поисках, — Стрэндж-старший фыркнул, однако, не покривив душой. А подумать действительно было о чем. Если он правильно сопоставил факты, то картинка складывается примерно следующая: Локи из их вселенной все-таки умер от рук Таноса — сомневаться в этом не приходится. Но пять лет спустя Мстители отправляются в прошлое за камнями, в результате чего Локи из 2012 сбегает с Тессерактом, тем самым создавая ответвление от основного таймлайна, — но технически-то он принадлежит этой вселенной. Помнится, в самом начале его деятельности на посту Верховного мага ему приходилось пару раз сотрудничать с Равонной Ренслейер из TVA — и, если он правильно помнит законы агентства, варианты вроде этого они обычно забирают к себе, судят и стирают, а нексус-события удаляют, восстанавливая священный таймлайн. Но, видимо, того Локи они не стерли или стерли не до конца. Что ж, удача в поисках ему, и правда, не помешает.

***

Несколько дней спустя, когда он полностью восстановился, Стивен и Локи провели ритуал, и Стрэндж вернулся в свою вселенную — чтобы застать ее в еще более плачевном состоянии. Динамика разрушений явно увеличивалась с каждым днем, причем до сих пор было непонятно, что повлияло сильнее: авантюра ли Питера, истерика Ванды, исчезновение Локи или черт знает что еще. А что-то еще явно было — что-то очень мощное и масштабное, затронувшее всю мультивселенную разом. И, кажется, ответ на этот вопрос могла дать только Равонна, с которой они не виделись уже… По его меркам последняя встреча состоялась несколько лет назад, а вот сколько времени прошло в ΤVA, где времени как субстанции нет в принципе… Ну да не суть важно. Он залез в шкаф с личными вещами и достал из дальнего угла маленький темпад старого образца, настроенный на частоту темпорального поля Равонны. Пара кликов — и перед ним открылся светящийся проход в кабинет судьи. — Стивен? — ее брови взлетели вверх, стоило нежданному гостю вышагнуть посредине комнаты и демонстративно отряхнуть с рукава несуществующую пыль. — Что привело тебя сюда? — И тебе здравствуй, Равонна, — маг как всегда держался холодно и с достоинством. — Я по делу. — Присаживайся, — она махнула рукой, указывая на диван. — Виски? Стрэндж усмехнулся: — Все пока не настолько плохо, так что воздержусь, — он подался вперед, пристально всматриваясь в лицо судьи: цепкий врачебный взгляд сразу выхватил и синяки под покрасневшими глазами, и подрагивающие руки — кажется, не он один тут зашивается. — Что у вас тут происходит, Равонна? Мультивселенная на грани коллапса, и это явно не могло пройти мимо вашего агенства. — Не прошло, — помолчав, призналась судья Ренслейер и устало потерла переносицу, разом теряя всю свою представительность. — Если совсем коротко: два особо инициативных варианта Локи устроили революцию и свергли власть Хранителей. — Я почему-то даже не удивлен, — после долгой паузы заявил Стивен. — А среди них случаем нет того, который сбежал с Тессерактом в 2012? Брови Равонны уже второй раз стремительно взлетели вверх: — А ты откуда знаешь? — У меня свои источники, — уклонился он от ответа. — Мне надо с ним поговорить. Он сейчас в TVA? Судья подняла глаза к потолку, вспоминая: — Если я не ошибаюсь, он сейчас должен дырявить манекены в тренировочном зале. Идем, — и решительно встала из-за стола. Тренировочным залом называлось огромное экранированное помещение, по периметру которого в случайном порядке перемещались механические манекены в человеческий рост. По центру зала в черной повязке на глазах стремительно двигалась фигура трикстера: его ловкие движения напоминали прекрасный смертоносный танец — ни одного лишнего шага, каждый годами отточенный жест полон силы и уверенности, рука, не дрогнув, раз за разом посылает кинжалы во врага. Стоило двери тихо щелкнуть, впуская гостей, как, просвистев в двух сантиметрах от уха Стрэнджа, в косяк вонзился кинжал. Маг даже не вздрогнул: примерно такого теплого приема и следовало ожидать, особенно если учесть впечатляющие рефлексы бывалого воина. — Локи, свои, — Равонна спешно сделала шаг назад и подняла руки, несмотря на то что Локи пока не мог ее видеть. Бог развернулся, стягивая повязку, и, прищурившись, уставился на чародея: — А ты у нас тот самый чернокнижник, который должен был закинуть меня куда-то в безвременье. — Взаимно не рад тебя видеть, Локи, — Стивен вытащил нож из пострадавшего косяка и без колебаний протянул его богу, развернув лезвием к себе. — Я с официальным визитом. Надо поговорить. Ас вздернул брови, глядя на такой демонстративный жест доверия, и согласно качнул головой: — Кажется, театр №34 сейчас свободен, — и принял кинжал, зарывая топор войны.

***

— То есть ты хочешь сказать, что в мультивселенной сейчас тишь да гладь? А разрушенные границы, пробитые барьеры и свихнувшиеся твари из Темного измерения мне привиделись что ли? — ехидно поинтересовался Стрэндж спустя два часа споров и обсуждений. — Ну откуда же мне знать, что ты там принимаешь по утрам в своем доме с привидениями, — едко парировал трикстер. — Не передергивай мои слова, чернокнижник, — он недовольно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Я хочу сказать, что мы с Сильви, конечно, устроили переворот и порушили священный таймлайн, но с основными последствиями уже давно разобрались и границы между отдельными вселенными заперли — можешь посмотреть графики аналитиков. Беда не во всей мультивселенной, а только в твоем варианте. Множество факторов наложились друг на друга, в итоге границы твоей вселенной истончились — отсюда и нежданные гости, и разбушевавшийся Дормамму и так далее. Стивен устало потер переносицу. Ясно, что ничего не ясно. Вернее, с причинами-то разобрались, а вот как теперь все это исправлять… — Равонна, ты нас не оставишь? — чародей посмотрел на судью, которая все это время тихо сидела в стороне, наблюдая, но почти не принимая участия в жарком споре, и, видя ее скепсис, закатил глаза: — Да не убьем мы друг друга, успокойся. Я тебе потом расскажу, к чему мы в итоге придем. — Сделаю вид, что поверила, — она снисходительно улыбнулась ему, но все же покинула помещение, оставляя их наедине. Разумеется, ничего он ей не расскажет, но с ним спорить — себе дороже. А уж если с ним еще и Локи… Стоило щелкнуть двери, как Стрэндж подался вперед, пристально вглядываясь в бога напротив: — А теперь — шутки в сторону. Объясни мне, Локи, зачем был весь этот цирк? — Не понимаю, о чем ты, — ас демонстративно покрутил кистью, разглядывая ногти, и нарочито недоумевающе вскинул бровь. Ну прям сама невинность. Маг только глаза закатил на такое позерство. — Да ради всего святого, прекращай этот театр одного актера, — в вечно спокойном голосе прорезались раздраженные нотки. — Моя вселенная сейчас на грани коллапса во многом и из-за тебя. Вернее, из-за твоего отсутствия, потому что ты — чертов трикстер — залог баланса и далее по списку. Вот только я сейчас вижу перед собой скорее гениального раздолбая, но никак не древнее божество. — Ты только что назвал меня гениальным? Серьезно? — насмешливо поинтересовался Локи, пропустив оскорбление мимо ушей и, как всегда, выцепив из речи только то, что ему выгодно. Ответом ему стал ну очень красноречивый взгляд. Но время шуток действительно прошло. Вздохнув, бог прикрыл веки — а когда поднял их снова, Стивен невольно вздрогнул и качнулся назад, не ожидая такой резкой перемены: в выразительных изумрудных глазах искрами и всполохами танцевало дикое пламя, древнее и мощное, — будто сама Магия заглянула в замочную скважину. — Доволен? — он по-птичьи склонил голову набок. Изменился даже тембр его голоса: будто стал более глубоким, сильным, властным. Трикстер неуловимым движением подался вперед, словно перетекая из одного положения в другое. — Чего ты от меня хочешь, чернокнижник? Я тебе не служба спасения и не фея из сказки, чтобы прийти и по щелчку пальцев все разрулить. Стрэндж лишь фыркнул на такое сравнение. Его аура подавляла, но чародей уже давно научился противостоять сильно превосходящему противнику. — Но ты можешь, — не вопрос — утверждение. Локи согласно качнул головой. — Теоретически. А практически — и надо мной есть законы, которые подревнее меня будут. Моя сила огромна, но я вынужден ограничивать ее почти до минимума. Мое вмешательство в масштабе отдельно взятой вселенной допустимо только в самом крайнем случае. — Почему? — Потому что в случае последствий, чернокнижник, — бог уже практически шипел на него, не осознающего всей серьезности ситуации, — Рагнарек покажется тебе детской забавой. Стивен поморщился от этого уже порядком опостылевшего обращения, никак не реагируя на пренебрежительный тон. — Меня зовут Стивен Стрэндж, — отчеканил холодно, пристально глядя ему в глаза. — По имени обращаются к равным. Пока я вижу перед собой только мага-недоучку с непомерным эго, — ровно ответил бог. И самое обидное, что это даже не было оскорблением — просто сухая констатация очевидного факта. — Кто бы говорил, — уязвленно и как-то по-детски огрызнулся чародей, на что ас лишь снисходительно выгнул бровь. Стрэндж вынужденно проглотил очередную колкость, которая уже практически вертелась на языке. О, ему было что возразить самоуверенному трикстеру — и он бы все высказал в самой язвительной форме, будь перед ним тот истеричный божок, которого он несколько лет назад без раздумий закинул порталом в безвременье. Но сейчас напротив него сидело одно из самых могущественных существ во вселенной, в глазах которого плясало дикое пламя древней Магии. И если с первым он еще мог посоперничать, то этому Локи он и близко не был ровней. Маг откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, раздумывая, что делать дальше. Только теперь он по-настоящему понял слова своего двойника: такого Локи у него бы рука не поднялась отправить куда бы то ни было против его воли — он пугал и вызывал чисто инстинктивное желание склонить голову — чего гордость Стрэнджа, разумеется, никак не могла позволить. — То есть сейчас ты ничем не можешь помочь? — немного безнадежно уточнил Стивен, чтобы поставить, наконец, точку в этом потерявшем смысл разговоре. — Я этого не говорил, — трикстер ухмыльнулся и, тут же посерьезнев, спросил невпопад: — Кто у вас Хранитель камня времени? Маг заинтригованно выгнул бровь, но все же ответил: — Вообще я, но в моем времени все камни уничтожил Танос вскоре после щелчка. — И дальше его смерти ты, конечно же, не смотрел, пока была возможность, — бог весьма выразительно закатил глаза. — Знаешь, несколько проблематично просматривать четырнадцать миллионов вариантов за пару минут до прихода титана с четырьмя камнями, — уязвленно возразил чародей. — Сказал Хранитель камня времени. Стрэндж устало потер переносицу — второй раз за последние пятнадцать минут разговора. Да уж, Локи кого угодно из колеи выбьет. Но с перепалками, определенно, пора кончать. — Если ты хочешь проверить, к чему приведет твое вмешательство, можем поговорить с Древней, — терпение, только терпение: нельзя убивать этого засранца — да и не выйдет, к сожалению. Бог посмотрел на него уже заинтересованно: — Кто это? — Моя наставница, — взгляд смягчился при воспоминании об этой железной леди магического мира. — Она была Хранителем камня времени до меня. — И где она сейчас? — Умерла несколько лет назад, — потеплевшие было глаза вновь сковал лед. Локи с полминуты пристально вглядывался в отстраненного чародея — и, придя к ему одному известным выводам, запустил через стол свой темпад: — Настраивай дату. Стивен задумался ненадолго — и быстро заскользил по сенсорному экрану, вводя числа. — Готово, — в метре от них появилось окно перехода. Древняя даже не удивилась, когда посреди главного зала Камартаджа открылся светящийся проход, и из него вышагнули двое. — Учитель, — обращаясь к Локи. — Доктор, — развернувшись к Стрэнджу. — Моргана, — бог приподнял уголки губ в намеке на улыбку, вечно жесткие черты лица как-то неуловимо смягчились. — Высоко забралась, я смотрю. — Все благодаря Вам, учитель, — она усмехнулась, но как-то по-доброму: давно маг не видел такого выражения на ее неизменно холодном лице. Чародей, выгнув бровь в крайней степени изумления, недоуменно переводил взгляд с одного на другого, даже не поздоровавшись с наставницей. Мда, такого он точно не ожидал — даже при самом невероятном и бредовом раскладе. В голове сразу всплыли картинки тех Стивена и Локи, из другой вселенной: кажется, он начинал понимать, откуда у них такая слаженность. — Отомри, чернокнижник, — трикстер пощелкал пальцами у него перед носом, возвращая в действительность, — Стивен вздрогнул и перевел на них немного заторможенный взгляд: за то время, что он провел в своих мыслях, эти двое уже явно успели что-то обсудить — слишком уж довольной казалась Древняя, в то время как бог, наоборот, прямо-таки источал раздражение от вселенской несправедливости. — Прибереги на потом все свои вопросы. Мы здесь не за этим. Ты знаешь, о чем я хочу спросить, — уже обращаясь к бывшей ученице. — Знаю. Вы ведь уже приняли решение. Ас неопределенно качнул головой. — Мне нужно понимать риски. — Не Вы ли меня всегда учили, что все риски просчитать все равно невозможно? — ее глаза вспыхнули весельем, и в этот момент маг отчетливо осознал, что, оказывается, суровая Древняя очень привязана к своему наставнику. Интересное открытие — жаль, запоздалое. — Но, боюсь, это тот самый случай, — все же добавила она, разом посерьезнев. Трикстер резко подобрался на этих словах, как пантера перед прыжком, кивнул порывисто: — Я понял тебя. Спасибо, Моргана, — он достал темпад и уже открыл переход — но тут его взгляд наткнулся на молчащего Стрэнджа. Он прищурился, явно что-то замыслив, хитро посмотрел на ученицу и заявил безапелляционно: — Но в твоих педагогических талантах я откровенно разочарован. — Все в Ваших руках, учитель, все в Ваших руках, — в тон ответила ему Древняя, заложив руки за спину в своей излюбленной позе. Локи лишь скривился недовольно на такой комментарий, сказанный явно с весьма недвусмысленным намеком, и исчез в окне перехода, не дожидаясь реакции возмущенного чародея. Стивен, глубоко вздохнув, вновь напомнил себе о необходимости сохранять терпение и тоже направился было к светящейся двери — как уже у самой границы его нагнал голос наставницы: — Я знаю, что Вас волнует, доктор. Он развернулся к ней и заинтригованно чуть наклонил голову набок: — Что Вы имеете в виду? — Вы боитесь, Стивен. Хотя решение уже давно приняли. Просто знайте, что, хотя для Локи существует не так уж много святого, его ученики совершенно точно входят в этот короткий список. Маг молча слушал Древнюю, ничем не выказывая своей заинтересованности в ее словах. Лишь кивнул признательно, когда она закончила, и, не прощаясь, шагнул в окно перехода, тут же схлопнувшееся за его спиной.

***

Чуть позже, когда они уже в его времени расположились в уютной гостиной Санктума, Стрэндж, наколдовав им по чашке душистого чая, все же не удержался от вопроса: — Так Древняя, и правда, была твоей ученицей? И когда это было? Локи понимающе хмыкнул на такое неприкрытое любопытство и оперся на левый подлокотник, устраиваясь в кресле поудобнее. — Моргана родом из древнего племени кельтов, — начал он тоном опытного сказителя. — Кажется, по вашему летоисчислению это было за три века до Рождества или около того. Ее отец однажды спас мне жизнь — а взамен, когда у него родилась дочь с сильным магическим потенциалом, попросил меня взять ее в ученицы. Я согласился — и ни разу не пожалел об этом, — он замолк, и Стивен понял, что продолжения ждать не приходится, — и в этом была своя логика: то, что происходит между учителем и учеником, остается между учителем и учеником. Так что маг усилием воли смирил свое любопытство и, прищурившись, поинтересовался: — А тебя не смущает, что она черпала силу из Темного измерения? — вопрос провокационный, но бог и бровью не повел: — А должно? — Ну, Мордо ее оставил по этой причине. — Твой Мордо — идиот, и этим все сказано, — безапелляционно заявил ас. — У каждого свой путь, и ее — не хуже многих. Чародей подался вперед и прищурился, заинтригованный этим неожиданно откровенным разговором. — Почему? — А почему ты ее не оставил? — вопросом на вопрос ответил Локи. — Знания, как и энергия, нейтральны. Главное, как и для чего ты их используешь. Вопреки расхожему мнению, я не учу захватывать миры и строить козни — я учу магии и ее законам. Нет магии доброй или злой, светлой или темной — есть лишь хаос и порядок, и избыток и того, и другого ведет к тем последствиям, которые мы наблюдаем здесь и сейчас. И, раз ты оставался с ней до конца, значит, ты со мной в этом согласен. Стивен неопределенно качнул головой, не подтверждая, но и не отрицая. — И что, никаких границ добра и зла? Бог фыркнул презрительно на такое заявление и снисходительно пояснил: — Ты забываешь одну очень важную вещь, о которой сам же мне сегодня напомнил: я трикстер, я априори вне всех этих этических категорий. Сам факт существования кого-то настолько неоднозначного и амбиволентного уже аннулирует все эти противопоставления и попытки навесить ярлыки. В каком-то смысле я дитя Магии и, как и она, изначально нейтрален. Он замолчал, и маг откинулся на спинку и задумчиво прикрыл глаза, отпивая забытый чай: этот спонтанный разговор зацепил что-то глубоко внутри, о чем он размышлял еще в бытность свою нейрохирургом. Есть такие вещи, которые бессмысленно оценивать с точки зрения общепринятой морали: медицинская сортировка, когда врач вынужден играть роль Бога, решая, кому жить, а кому умереть; пресловутая война с Таносом, когда из четырнадцати миллионов вариантов он должен был выбрать один, в результате которого погибли Тони и Наташа — а уж о людях с ПТСР после этого неудавшегося геноцида и говорить не приходится. Это выбор человека, на чьих плечах ответственность, а в руках — контроль, и следы этого выбора останутся с ним навсегда. Так что в этом смысле Стрэндж был скорее согласен с Локи. Они молчали долго, задумавшись каждый о своем, пока маг не прервал вдруг тишину неожиданным вопросом, с веселым прищуром глядя на трикстера: — Кстати, а это не ты случаем научил Древнюю закидывать учеников на Эверест? — Что? — бог вздрогнул, возвращаясь в реальность. — Ты о чем? — и недоуменно посмотрел на него, непонимающе склонив голову набок и вздернув бровь. Чародей не удержался от короткого смешка: — Когда у меня долго не получались порталы, она привела меня на Эверест и оставила там одного со словами: «У Вас тридцать минут, прежде чем тело потеряет жизнеспособность на таком морозе». Бог весело фыркнул, явно оценив изобретательность Древней. — Надо будет взять на заметку ее способ. И как, получилось? — Получилось, — уголки губ дернулись в намеке на теплую улыбку, — когда я уже конечностей от холода не чувствовал. Все происходящее откровенно отдавало каким-то изощренным абсурдом: они, словно герои Боккаччо, сидят и как ни в чем не бывало попивают чай посреди разрушающейся вселенной, обсуждая его умершую наставницу и по совместительству ученицу Локи, в то время как где-то в другом варианте мультивселенной другой Локи обучает своего Стрэнджа магическим премудростям. Тушите свет. Что дальше? Они радостно возьмутся за ручки и красиво убегут в закат? Вся ситуация казалась настолько сюрреалистичной, что Стивен сделал то, чего никогда не позволил бы себе при любом другом раскладе, — скинул маску напыщенного сноба и искренне рассмеялся, откинув голову на спинку кресла и прикрыв лицо рукой. Трикстер даже не сразу опознал рвущиеся из чужого рта звуки — и, когда до него дошло, что это просто смех, опасливо уставился на непредсказуемого мага. — Колдун, ты головой часом нигде не приложился? — осторожно осведомился как у сумасшедшего. Стивен, не меняя положения, помахал рукой, призывая подождать, и тщетно постарался успокоиться. Наконец, более-менее взяв себя в руки, он поднял голову и весело хохотнул, глядя на совершенно обескураженного его реакцией бога: это зрелище, определенно, того стоило. Выразительная бровь взметнулась вверх, безмолвно требуя объяснений. — Я просто вспомнил, как меня недавно по чистой случайности занесло в другую вселенную, в которой мы, оказывается, уже несколько лет как связаны узами магического наставничества. Оригинальным образом круг замкнулся, ничего не скажешь. К первой брови присоединилась вторая, а обескураженность сменилась удивленным интересом с толикой неверия: — Серьезно? — Абсолютно. У меня была примерно такая же реакция, когда я узнал, — льдисто-серые глаза глядели насмешливо, но без издевки. Локи секунд десять пристально всматривался в собеседника, выискивая малейший намек на обман. — Не лжешь, — сухая констатация факта. — Но звучит как анекдот, — бог хмыкнул, но нарочито легкомысленный тон не мог обмануть привычного к такому поведению пациентов врача. — Так, ладно, — он хлопнул по коленям, призывая к делу, — пора возвращаться к плану действий. Стрэндж скептически выгнул бровь, протянул ехидно: — А он у нас есть? — сделав вид, что не заметил резкой смены темы, и взмахом руки наколдовал еще чая. Обсуждение обещало быть долгим…

***

По итогам продолжительного мозгового штурма решено было прежде всего разобраться с Вандой, ибо оставь они это на потом — и еще один такой срыв грозился свести на нет все их попытки что-либо исправить. Выйдя из портала, они застали ее в саду, подрезающей ветки одной из яблонь. Картинка была бы почти идиллической, если бы не красные заплаканные глаза и признаки крайнего изнеможения на юном лице: все-таки вся эта история в Вествью стала огромным ударом для и так нестабильной из-за влияния камня психики Ванды. — Ванда, — окликнул ее Стрэндж, подходя ближе, и приветливо улыбнулся. Ведьма медленно обернулась к нему: в усталых глазах не было испуга — только вина, боль, тихое смирение и готовность принять свою участь, какой бы она ни была. — Стивен, — на Локи, молчаливой тенью застывшего неподалеку, она предпочитала не смотреть. — Я знала, что рано или поздно ты объявишься. Я оступилась и, — пауза и тихий судорожный вдох, — пострадали люди. — Ванда, — негромко повторил маг, выслушав эту короткую исповедь, и осторожно коснулся ее плеча, — я здесь не для того, чтобы ругаться на тебя или наказывать. Я здесь, чтобы предложить тебе помощь. Она резко вскинула голову, в выразительных глазах на мгновение вспыхнула и почти тут же угасла отчаянная надежда, которая быстро сменилась настороженностью. — Что ты имеешь в виду? — Твои силы огромны, — Стивен крепче сжал девичье плечо, — но тебе надо научиться их контролировать. Я хочу отправить тебя в Камартадж к мастеру Хамиру — он сможет тебе помочь, — его глубокий голос звучал уверенно и успокаивающе, а точеное лицо с доброй полуулыбкой и теплый взгляд располагали и внушали доверие. Но что-то Ванду зацепило в этом предложении: ей показалось, будто ее хотели сплавить поскорее, не желая с ней возиться, — она прищурилась и недоверчиво поинтересовалась, не пытаясь, впрочем, скинуть руку: — Кто это? Почему не ты? Если бы этот разговор состоялся несколько месяцев назад, он бы, не задумываясь, отказался сразу, аргументируя тем, что он Верховный маг Земли и у него попросту нет времени. Но события последних дней и обидные, болезненные, но точные слова Локи, попавшие прямо в цель, заставили его пересмотреть список приоритетов. Так что он только коротко мотнул головой и улыбнулся немного грустно, все так же открыто глядя ей в глаза, памятуя о том, что ложь она чувствует не хуже бога: — Ну какой из меня наставник, Ванда. Я сам еще вчерашний ученик. Тем более, мастер Хамир одно время занимался исследованиями камня разума, так что его помощь будет вдвойне полезна. С полминуты она пристально всматривалась в его лицо, бесконтрольно считывая его намерения и эмоциональный фон: мощная удушающая магия ведьмы, казалось, здесь была разлита повсюду. И, придя к решению, с тяжелым вздохом опустила голову. — Хорошо. Спасибо, — и один этот жест как-то сразу разбил все маски, и перед двумя магами предстала потерянная запутавшаяся девочка, которая долгое время пряталась глубоко внутри и у которой война отняла все самое ценное и дорогое. — Вот только… — она неуверенно повела плечом, отчаянно не желая признавать очевидное. — Я опасна. Если я опять сорвусь, я могу разнести твой Камартадж по камешку. — Именно поэтому я пришел не один, — Стрэндж отпустил ее плечо и отошел на пару шагов, не теряя зрительного контакта. — Локи может временно запечатать твои силы, ограничив их до разумного предела, до тех пор, пока ты не научишься уверенно их контролировать. Ванда бросила на стоящего поодаль трикстера опасливый и злой взгляд, спросила отрывисто: — Почему он, а не ты? Губы чародея расчертила кривая усмешка: — Потому что моя печать в случае твоего срыва долго не протянет, — и замолчал, давая ей возможность принять решение. — Хорошо. Я согласна, — несколько минут спустя тихо-тихо отозвалась она, с безнадежным смирением принимая свою судьбу. Выбора все равно уже нет. Сама виновата. Стивен кивнул, удовлетворенно сверкнув глазами и, не оборачиваясь, окликнул: — Локи, — и отошел в сторону, давая трикстеру простор для действий. Бог приблизился неспешно и как-то тягуче, все так же молча протянул ей руки ладонями вверх, позволяя Ванде самой сделать последний шаг. Ведьма пристально взглянула на застывшего немым изваянием спокойного и уверенного аса и, помедлив, вложила свои руки в его. Пути назад больше нет. Он парой коротких выверенных жестов обозначил на тыльной стороне ее кисти очертания Турисаз, повторил то же самое с другой и, выпустив ее руки, шагнул ближе и, прикрыв ей глаза ладонью, изобразил ту же руну на лбу. Несколько шипящих слов на смутно знакомом языке (кажется, это на нем обычно ругался Тор), а изящные пальцы сами собой сложились в сложную фигуру — руны вспыхнули изумрудом и, недолго померцав, исчезли, не оставив и следа. Ванда судорожно втянула ртом воздух, чувствуя, как яростно бурлит в ней запечатанная сила, как отчаянно бьется в невидимый барьер, и поморщилась: не самые приятные ощущения. Повинуясь воле хозяйки, по рукам пробежали алые искры, но попытка надавить ожидаемо ничего не дала: Локи постарался на славу. Она неловко повела плечами: непривычная беспомощность откровенно пугала, в то же время обещая свободу. Стрэндж все это время с нечитаемым выражением лица наблюдал за их манипуляциями — и, когда Ванда, закончив с экспериментами, наконец вскинула на него вопросительный взгляд, ободряюще улыбнулся ей и открыл портал, взмахом руки приглашая следовать за собой. Минутой позже сад опустел.

***

Что-либо делать с самим садом не было необходимости: без подпитки от хозяйки и ее бушующих эмоций магия, разлитая в пространстве, будет медленно истощаться, пока не иссякнет окончательно, — опасности от нее не было никакой. Так что, после того как они убедили Ванду и передали ее с рук на руки мастеру Хамиру, пора было приступать к основной части плана: в то время как Локи будет латать прорехи в границах и восстанавливать баланс, а Стрэндж с Хранителями двух других Санктумов сдерживать разрушения, к их защите и борьбе со свихнувшимися гостями из других вселенных и Темного измерения решено было привлечь других мастеров Камартаджа. Больше медлить было нельзя. Маги рассредоточились кто где, занимая стратегически важные позиции возле наиболее уязвимых мест, а трое Хранителей выстроились в треугольник в сердце защитного контура — и их слаженные, до автоматизма отточенные движения напоминали вычурное фаер-шоу: золотом сверкнули печати и мандалы, вспыхнул багровым заревом рунный круг, опоясывая фигуры колдунов. Сложный синхронный жест — и элементы заклинания соединились, образуя переливающийся купол, который стал постепенно разрастаться, захватывая все пространство вокруг, второй кожей обтекая людей, предметы, здания, сеткой-паутиной покрыл прорехи в ткани реальности, стягивая их, не давая расползтись еще больше. Как только разрушения прекратились, в игру вступил Локи: встал ровно неподалеку от треугольника, расправил плечи, вскинул руки, готовясь к ведовству. Зазмеилась, всколыхнулась языками пламени царственная фигура бога, вся подернулась рябью, словно скрываясь за тонкой пеленой огня; черные, цвета воронова крыла волосы порыжели и удлинились, будто сами собой сплетаясь в причудливую косу; в изумрудных глазах ярко полыхнула древняя Магия, предчувствуя свое освобождение. Тонкие пальцы сами собой сложились в сложные печати: ярко сверкнула кровавая Турисаз, на мгновение окрашивая все вокруг в красный, но ей на смену быстро пришла льдистая Уруз, плавно перетекая в лунную Ансуз, следом — в медную Дагаз. Серебристая Лагуз замкнула вязь — вспыхнули руны виридиановым огнем, сильнее полыхнуло чаровное пламя в глазах — того и гляди вырвется безудержная стихия, — громким напевным шепотом разнеслись в пространстве мелодичные слова на непонятном языке — первозданном наречии самой Магии. Ослепительный, нестерпимо яркий свет, переливаясь всеми оттенками спектра, заполнил все пространство вокруг, ненадолго дезориентируя участников ритуала, — а стоило ему схлынуть, от жутких прорех ничего не осталось, и ясное солнце как ни в чем не бывало спокойно светило в чистом безоблачном небе. Медленно погасло колдовское пламя, до сих пор окутывающее фигуру трикстера, коса расплелась, и медные волосы снова укоротились и почернели. Он опустил подрагивающие от напряжения руки и, не удержав равновесия, упал на одно колено: слишком много сил забрала настолько мощная магия. Он тяжело и глубоко дышал, потихоньку приходя в себя, — как вдруг у него перед носом оказалась исчерченная шрамами ладонь, а веселый голос позвал откуда-то сверху: — Вставай, герой. Кровать в Санктуме явно удобней холодной земли, — Локи поднял голову и устало посмотрел на вымотанного, но явно довольного Стрэнджа: губы подрагивали в улыбке, а в уголках льдисто-серых глаз притаились лучики-морщинки. Бог хмыкнул понимающе и принял его руку, одним рывком поднялся на ослабевшие ноги. — Веский довод, чтобы принять твое приглашение, — и уверенно шагнул в открытый портал.

***

Последующие недели пролетели с невероятной скоростью: пока Локи отдыхал и восстанавливал магический резерв в гостевой комнате Санктума, Стивен с Хранителями регулярно пропадал у центрального алтаря, подпитывая порушенный защитный контур и усиливая границы, а мастера и наиболее подготовленные ученики носились по Земле, вылавливая недобитые остатки тварей из Темного измерения и прочих пришельцев. Спустя пару дней после ритуала, когда бог сидел на диванчике в гостиной, а чародей колдовал, передавая ему часть своей магии, ас вдруг заявил, с любопытством глядя на сосредоточенное лицо: — Я хочу предложить тебе ученичество. Полноценное, магическое. Испещренные шрамами пальцы дрогнули — золотая печать заискрила и рассыпалась, обрывая заклинание. Он опустил руки и скептически выгнул бровь: — Это тебя Древняя тогда попросила что ли? Откуда такая инициатива? Трикстер неопределенно мотнул головой: — И это тоже, — не стал отрицать очевидное. — Но я и сам вижу: у тебя огромный потенциал, но твоя магия или слишком сырая, или слишком техничная. У тебя голова забита кучей бесполезных для тебя знаний, которые ты не можешь применить на практике, потому что элементарно не чувствуешь потоки, — и как-то даже с сожалением протянул: — Моргана умерла слишком рано. Стрэндж никак не прокомментировал последнее замечание, хотя был с ним всецело согласен, — молча придвинул стул и сел, слегка подавшись вперед, прищурился, оценивающе оглядывая собеседника: — Но почему я? Я не единственный такой «недоучка», — на последнем слове в голосе проскользнули саркастичные нотки: фраза Локи тогда сильно уязвила его самолюбие. — А это важно? — он в своей излюбленной манере по-птичьи склонил голову набок. — Ты интересен мне, чернокнижник, — другие мотивы мне чужды. И, пока Стивен раздумывал над его словами, тоже подался вперед и, опершись локтями о бедра, продолжил уже серьезнее: — Вопрос не в том, зачем это мне, а в том, нужно ли это тебе, — голос его звучал негромко, но уверенно, в нем отчетливо сквозила сталь. — Тебе сейчас может помешать только одна проблема — но заключается она не в желании и даже, как это ни парадоксально, не в доверии. — А в чем? — видя, что бог замолчал и испытующе вглядывается в него, подмечая малейшие изменения мимики, спросил Стрэндж. — Готов ли ты хоть кого-то поставить выше себя, — был ему четкий ответ. — Подумай, — трикстер поднялся с дивана и направился к выходу из гостиной — но, уже взявшись за ручку, помедлил и, обернувшись, весомо добавил: — Мне не нужно слышать твое решение — я хочу увидеть ответ на этот вопрос, — и удалился. А подумать чародею было о чем: одной-единственной фразой Локи опять попал точно в цель. Он дошел до самой сути проблемы, заранее поставив ребром главный вопрос: потому как если окажется, что он не готов, то вся эта авантюра будет заранее обречена на провал. Лгать бесполезно и бессмысленно, заниматься самообманом — тоже: бог не случайно сказал, что хочет именно увидеть ответ, увидеть твердую решимость принять правила игры и, смирив гордыню, признать его учителем, кем-то, кто заведомо стоит на ступень выше. И вот это было сложнее всего. Всю свою жизнь Стрэндж привык полагаться только на себя, привык командовать и управлять, подчинять и приказывать (и профессия нейрохирурга этому изрядно способствовала). Та же Древняя, хотя он и называл ее так, не была его наставницей в полной мере: даже прислушиваясь к ее словам, он упорно противился ее воле, до последнего не желая признавать, что делает это по одной простой причине — из страха потерять себя, свою личность, свою свободу. Вот только, оглядываясь назад, он отчетливо осознавал, что по-настоящему ущемить его свободу никто и не пытался: поставить кого-то более мудрого и опытного выше себя не страшно, не страшно смотреть снизу вверх на того, кого уважаешь и кому доверяешь. И, если ты не хочешь потерять себя, ты и не потеряешь. Он вспомнил, как отчаянно старался собрать себя по кусочкам после смерти Древней, как зашивался, пытаясь успеть все и сразу, охватить необъятное и впихнуть в голову невпихуемое; как сбивался с ног и не спал ночами, стараясь разгрести бедлам, устроенный зелотами, и разобраться в тонкостях работы Верховного мага; как, разобравшись на плюс-минус приемлемом уровне, снисходительно разговаривал с Вонгом, который вообще-то колдует едва ли не с тех пор, когда он, Стивен, еще пешком под стол ходил, — а тот лишь закатывал глаза и терпеливо исправлял его косяки, попутно высказывая все, что он думает о непомерном эго одного конкретного мага. Вспомнил не болезненную и высокомерную, а спокойную уверенность и силу того Стрэнджа, из другой вселенной, который принял Локи несколько лет назад и ни разу об этом не пожалел. Вспомнил, какой радостью светились глаза Древней, когда она, даже предвидя их приход заранее, впервые за долгие годы встретила своего учителя, — и с каким знанием и теплом говорила о его отношении к ученикам, видя чародея насквозь, все его волнения и страхи. Что он приобретет, если согласится на предложение Локи, если примет его наставником? Может, и ничего, может, вся эта авантюра обернется сокрушительным фиаско — но тогда у него хотя бы будет два варианта. А если не примет — только один. Одиночество и долгий тернистый путь, усыпанный граблями и вымощенный чужими жизнями и его кошмарами. Он вспомнил того Локи, каким он увидел его в TVA: не истеричного божка, не хитрого раздолбая — властного, могущественного, надежного. Древнего и мудрого, хотя и такого же язвительного. Это все — грани его личности, но именно эта последняя вызывала чисто инстинктивное желание склонить голову — и в кои-то веки маг хотел ему подчиниться.

***

У него было много времени, чтобы окончательно утвердиться в своем выборе: разгребать последствия пришлось долго и муторно, так что под конец дня его сил хватало только на то, чтобы наскоро поесть и измученно упасть на кровать, тут же погружаясь в глубокий сон. По итогу всей этой беготни и трудов границы были восстановлены, все нежеланные гости отправлены по домам или уничтожены, Ванда успешно и без нытья занималась с мастером Хамиром, потихоньку учась контролировать свои силы, а он… А он спустя полторы недели наконец-то решился на разговор и просто выловил Локи поздним вечером, когда тот наблюдал за звездами с балкона второго этажа. Тихий щелчок пальцев — и рядом с головой задумавшегося аса зависла изящная расписная чашка, а за спиной раздался веселый голос: — Вино не держу, но взамен могу предложить тебе чай. Бог плавно развернулся, опираясь локтями на узорчатые перила: этой выходке не удалось застать его врасплох — и широко улыбнулся, прищурился довольно, безошибочно считывая намерения мага, что стоял, вальяжно прислонясь к дверному косяку и скрестив на груди подрагивающие руки; поинтересовался насмешливо: — Ты пришел, чтобы устроить мне романтический вечер в духе дешевых мелодрам? Было бы проще, будь перед ним сейчас древнее божество, а не ехидный трикстер — но Локи и проще, увы, вещи несовместные: он будет не он, если не постарается спровоцировать даже в мелочах. Но отступать было уже поздно, так что Стивен глубоко вдохнул и, оттолкнувшись от стены и опустив руки вдоль тела, нарочито неспешно приблизился на несколько шагов, проронил веско, но с изрядной долей иронии, твердо, но с какой-то неясной опаской глядя ему в глаза: — Я пришел, чтобы промолчать, — и, помедлив мгновение, покорно склонил голову. Жеста красноречивей быть просто не могло: он весьма недвусмысленно дал понять о своем решении — теперь слово за Локи. Казалось, время замерло, пока он напряженно стоял так, не двигаясь, макушкой чувствуя внимательный взгляд бога; было так тихо и спокойно, что он даже вздрогнул от неожиданности, когда длинные прохладные пальцы аккуратно подцепили его за подбородок — и замерли, опять-таки давая выбор, испытывая. Стрэндж непроизвольно стиснул зубы и напрягся всем телом: слишком уж показательным был жест, слишком властным — все его существо противилось такому положению, а подавленная гордыня бесновалась, яростно желая грубо скинуть руку наглеца и уйти, облив его ядом напоследок. Он не знал, сколько продолжалась его внутренняя борьба: пять секунд, минуту или все десять — но все это время пальцы неподвижно оставались на месте, давая ему единственный шанс. Не было никакого перелома, не было волевого усилия — просто в какой-то момент все это показалось настолько неважным, настолько естественным, что челюсть расслабилась, а кулаки разжались, оставляя на ладонях отчетливые следы от коротких ногтей, — маг плавно поднял голову, уверенно глядя в изумрудные глаза будущего наставника. Выбор сделан. Локи хмыкнул довольно и понимающе, помедлив, убрал руку и молча направился к выходу с балкона — уже из коридора до чародея донеслось веселое восклицание: — Поспеши, Стивен: связь сама себя не закрепит. И только здесь и сейчас это непривычное, но такое говорящее обращение прозвучало как обещание.