Обречённые.

Вроде всё как обычно. Всё та же московская неотложка, всё те же три часа ночи и койка за занавеской. Ночное дежурство. И клонит в сон. Брагин переворачивается с боку на бок, в который раз. В темноте блестят его глаза. Через незакрытые жалюзи он видит спящую в регистратуре Нину. «Спасибо, что ты есть, - пролетает в его голове, - я и так слишком многое потерял». Брагин чувствует, как опускаются уголки его губ. Он представляет свое щенячье выражение лица. Хочется скулить. «Как же паршиво». А ещё два часа назад было лучше. Никаких мыслей в голове, никакой тяжести. Только звук разбивающихся о бетон банок, собственный крик, раздирающий горло. Друг рядом. «Лариса была бы рада узнать, что мы подружились». Уже нет той боли при мыслях о Ларисе, только тепло внутри оттого, что любил. Брагин садится на койке. «А я сегодня женился». Брак как подвиг, как желание доказать. «Кто там сказал, что я никогда на ней не женюсь»? Как результат, нелюбимая женщина рядом, ей никогда не расскажешь о своих чувствах, мыслях. Кольца на пальце нет, но и свободы нет тоже. Нелюбовь спрятана за постоянными шутками, сарказмом. Жена - кухарка, поломойка, прачка. Эта её вечная суета, желание угодить. Лучше бы она легла с ним рядом и уснула среди беспорядка и запаха сбежавшего кофе – так делала Марина... Стоя у открытого окна ординаторской, Брагин отчётливо понял, что не полюбит свою жену. От зимнего ветра становилось холодно, и он сильнее укутался в плед, закурил. Брагин вспомнил взгляд Марины, когда в операционной сказал, что женился. Никто и не поверил: это же он – Брагин, очередная шутка! Но Марина, посмотрев на довольную Лену, поняла, что на этот раз он не шутит. Брагин был готов праздновать победу – наконец-то он сделал ей больно, пусть и ценой собственной свободы – это маленькая месть за то, что она так долго с ним играла. Он больше никогда не приедет ночью по её звонку, даже если будет самым свободным человеком на земле. Но вместо радости сердце налилось кровью – Марина была готова заплакать. Неужели она правда его любит? Неужели та пьяная речь на крыльце не была очередной издёвкой, подколом, насмешкой. Это был крик о помощи обиженной и влюблённой женщины. Только сейчас Брагин догадался, что она уходила от него по ночам, потому что любила. Если не любила, оставалась бы. По телу пробежала мелкая дрожь, Брагин понял, сколько боли он причинил этой женщине, он что-то в ней сломал. Теперь Марина, всегда гордая, самостоятельная, часто плакала, нуждалась в поддержке, помощи, нуждалась в нём. Брагин не заметил, как искурил пол пачки, на улице начало светать, тело уже не чувствовало холод. Марина вскочила на кровати – показалось, что зовёт отец. Но в квартире стояла тишина, отец спал. Марина устало выдохнула, посмотрела на часы – полпятого. Она уже больше не уснёт. Появилась тянущая боль в груди, Марина попыталась вспомнить, отчего так тоскливо. «Чёрт, Брагин!» Лучше бы она и дальше спала, ничего не чувствовала. Она на носочках, чтобы не разбудить отца, прошла в ванну, включила воду. Из зеркала на неё смотрела уставшая женщина с растрёпанными волосами, опухшими глазами – не нужно было пол ночи плакать. «Я слишком часто плачу». Марина умыла лицо, залезла в ванну под горячую струю воды и снова заплакала. В последнее время она себе это позволяла. «Какая же я глупая!» Сильная женщина, такой мужчина нужен только для удовольствия. Но если мужчина, на вид самодовольный и эгоистичный - совсем не подходящий для отношений, на деле оказывается заботливым и понимающим. Что делать тогда? Горячая струя обжигала кожу, но Марина сидела неподвижно. «Как же так получилось?» Потихоньку, по шагу Марина привыкала к Брагину. Его ночные визиты, когда плохо её отцу. Её слёзы, и его горячие поцелуи в ответ – это успокаивало. Его натянутая улыбка и одобрение Хаева, вместо ревности – ведь они решили остаться друзьями. Но всё равно, когда она с синяком на лице, униженная и злая, пришла к Брагину, пути назад не оказалась. И Марина снова поддалась ему. Когда дыхание учащается и подгибаются колени от одного только прикосновения, невозможно не поддаться мужчине. Но она снова ушла из его квартиры. Опять ночью, в который раз. Она уже не уходила, а бежала от того, кто не любит её. Марина скрылась с головой в наполненной ванне, вынырнула и открыла слив. Вода неспеша начала убывать, а Марина решила, что никогда не вернётся к Брагину. «Теперь он женат». Сквозь журчание воды послышался грохот. Дрожь пробежала по коже – «Отец!» Неслушающимися руками Марина замотала полотенце и выбежала из ванны. Он уже на полу, уже без пульса. И ни один укол не поможет, и можно больше не кричать, не звать его. Марина ещё металась по квартире, а потом посмотрела на отца и в мгновение успокоилась. Она знала, что так случится. Она знает, что нужно делать – скорая, полиция. Отыскав телефон, Марина прислонилась к косяку, набрала номер. Слёзы уже не текли по щекам, слушая в трубке гудки, она медленно сползала по стенке. На пятом гудке трубку подняли. Тихий, мягкий голос на том конце ещё больше успокоил. Но третье «Аллё» уже звучало с беспокойством, тревогой. А взволнованный крик «Чёрт, Марина! Что случилось?» вывел её из ступора. Запуская пальцы в растрёпанные волосы, Марина поняла, что позвонила не в скорую, а Брагину. Она испугалась своего дрожащего, незнакомого голоса: «Брагин?.. Отец умер». «Сейчас приеду!» Марина поджала ноги, обвила их руками, наклонила голову и заплакала. В последнее время она слишком часто плачет.