Маленькие неприятности.

Юра Конев определенно не любил искать неприятности, но они и сами прекрасно находили его. Причём в самый неожиданный момент. На первом году обучения в Хогвартсе именно его метла решила сделать тройное сальто, и несчастный гриффиндорец провёл несколько дней в лазарете, пока под действием костероста срастались сломанные рёбра. На третьем курсе девочки с Пуффендуя по ошибке угостили Юру пирогом с любовным зельем. И если бы не подруга Маша, которая смогла достать противоядие, ходить ему за теми девчонками пришлось бы долго. В прошлом году на уроке зельеварения во время зачёта кто-то из слизеринцев (кажется ненавистные Полина, Ульяна и Ксюша, если коротко ПУКи) подсыпал лишний ингредиент в котёл Конева, пока тот помогал Ване и Мише с их бурдой. Когда профессор Снейп подошёл к Юрке, чтобы оценить его зелье, оно стало менять цвет с нужного синего на фиолетовый, красный, а затем розовый. - По-твоему, это то, что должно было получиться? Взгляни на котлы своих однокурсников, вот чт- Но ему не суждено было договорить, потому что в следующий момент содержимое котла стало стремительно подниматься. Учащиеся обоих факультетов поспешили отдалиться от опасного котелка подальше, пока Юра и профессор Снейп с одинаково удивлёнными лицами неотрывно следили за раздувающимся зельем. Кончилось тем, что огромный, поднявшийся над котлом пузырь лопнул и окрасил мантии учителя и ученика в розовый цвет. По классу пронеслась волна хохота, которая тут же стихла, когда лицо профессора Снейпа побледнело, правый глаз задергался, и он заверещал: - Гарри Пот..! То есть, Юрий Конев! Минус 20 очков Гриффиндору! - Но за что, профессор?! - Юрка оглядел всех присутствующих на уроке с немой мольбой о помощи. Он ведь делал всё по рецепту из учебника. Почему только у него опять проблемы? - Не смейте повышать на меня голос, мистер Конев! Ещё минус 15 очков! Теперь вы понимаете, насколько Юрке не везло? Но отважный гриффиндорец не отчаивался. Вот и сейчас, вернувшись в Хогвартс на пятый год обучения, Юра надеялся на лучшее и верил, что в этом году обязательно всё сложится хорошо. *** Во время большой перемены главный зал Хогвартса был полон желающих пообедать. Столы, как обычно, ломились от явств на любой вкус и цвет. Вот тебе супы, жареное мясо всех видов, вареная картошка, тушеные овощи, пирожки, разные компоты, соки, десерты. Ешь - не хочу. Юра со скучающим видом ковырял вилкой яблочный пирог и поглядывал по сторонам. Когда его взгляд наткнулся на девочек ПУК, они, пошушукавшись, вероятно о нём, и похихикав, демонстриративно отвернулись. Юрка хмыкнул: "Пятый год учимся, а ведут себя как маленькие. Слизеринцы..." Конев сел вполоборота и стал наблюдать за игрой Михи и Ваньки в шахматы. Кажется, Мишка проигрывал, потому что сидел, низко склонившись над доской, и, обдумывая ход, нервно кусал губы под злобный, победный смех друга. Юра отодвинул от себя тарелку с недоеденным пирогом, чтоб не мешалась. И, надо сказать, вовремя, потому что через несколько секунд на месте той тарелки оказалась рука Маши, громко хлопнувшая по столу, а рядом на скамейку приземлилась её обладательница. - Юра! Конев подпрыгнул на месте и схватился за сердце, а точнее за новую мантию (старая с прошлого года так и не отстиралась). - Маша, зачем так пугать? Я чуть коньки не отбросил, - Юра ошарашенно смотрел на подругу и пытался понять причину её столь громкого появления. Слишком аккуратно уложенные волосы, чересчур отглаженная форма, запах духов, новый, ещё не засохший лак на ногтях... - Маша, нет... Юра снова схватился за сердце (помявшуюся мантию). Всё это и сразу, по опыту Юры, предвещало только неприятность, а именно одну конкретную - Маша снова в кого-то втрескалась. И снова ему придётся ей помогать завоёвывать сердце счастливчика. Кажется, планы на спокойный учебный год снова стремительно рушились. - Юра, да! Мишка и Ванька переглянулись, понимающе кивнули друг другу и поспешили закончить свою игру и ретироваться из столовой побыстрее. - Эй, так нечестно! - Юра попытался схватить Ваньку за длинный рукав мантии. - Не бросайте меня. - Извини Юра, - Ваня осторожно убрал от себя руку друга, которая тут же бессильно повисла. - Мы в таких делах ничего не понимаем, - подхватил Мишка, суя подмышку коробку с шахматами. Юра обречённо проводил взглядом удаляющихся друзей (пусть ещё только попросят у него денег на сладости одолжить) и повернулся к улыбающейся во все свои тридцать два зуба Маше. - Юрочка, помнишь я тебе в прошлом году на экзамене подсказала? - начала издалека подруга. - И? - Так вот, пора вернуть должок. Помоги, пожалуйста, - Маша умоляюще посмотрела на Юрку, который пытался всем своим видом показать, что он не купится на её щенячьи глазки. Но, понимая, что так просто его в покое не оставят, всё же сдался. - Ладно. Кто на этот раз? - После этого вопроса Маша мгновенно из из грустной девочки с щенячьими глазами превратилась в хитрую лису с глазами-щелочками. - Я надеюсь, это кто-то не такой недоступный и с кучей фанаток, как Виктор Крам в прошлом году. - Нет, что ты. Это всего лишь Володя Давыдов. - Кто? - Юрка удивлённо посмотрел на подругу. - Это который новый староста Слизерина с седьмого курса, по которому ПУКи сохнут? - Ну да, - Маша невинно похлопала ресницами. Слышал много Юра в прошлом году о Давыдове. Говорили, что он экзамены шестой год подряд на высший балл сдал, что в турнире Трёх Волшебников хотел участвовать, но, к сожалению, по возрасту не проходил, и, как и братья Уизли, обходные пути продумывал. Говорили, что за семь лет он ещё никого к себе не подпустил и что дружил только с однокурсницей Ирой. Зато фанаток нажил много, причём не только со своего факультета. В общем, та ещё тёмная лошадка. И эту тёмную лошадку с ненавистного для всего его факультета Слизерина ещё предстояло Юрке свести со своей подругой. - Что от меня требуется? *** Юра был готов к чему угодно, но только не к тому, что уже вечером ему приедётся пробираться в гостиную Слизерина под одолженной на время мантией-неведимкой, чтобы подложить машкино любовное письмо Володе. "Стыд-то какой", - думал гриффиндорец, спускаясь по очередной лестнице. Чтобы хоть как-то подбодрить себя Юра повторял, что делает это не для абы кого, а для подруги. И что на такую авантюру согласился не сразу, а за дополнительный бонус - Маша обещала попросить своих родителей-маглов прислать кое-что для него. Юре несказанно повезло, потому что первокурсники Слизерина дружной толпой шли в свою гостиную после ужина. Следуя за ними, Конев спустился в подземелье Хогвартса. "Кажется, старшие говорили, что именно здесь находится вход", - размышлял Юра, стараясь идти как можно тише и подстроиться под неравномерный ход младших, которые оказались очень неорганизованными и шли то быстрее, то медленнее. Пару раз гриффиндорец чуть не налетел на какого-то беспокойного малыша, который пытался наступить на ногу идущего впереди. У тупиковой на первый взгляд стены эту ораву ждал староста - высокий, темноволосый парень в очках, которому определённо шёл зелёный цвет его факультета и которого даже Юрка без задней мысли про себя назвал красивым. "Так вот он какой, Володя". Одним движением руки Давыдов заставил шумящих малышей притихнуть, чем ещё больше поразил Юру, который, конечно же, это отрицал. - Ребята, я надеюсь, все хорошо поели? - Да, - дружно ответили малыши. - Нормально дошли до гостиной? Все себя хорошо вели? - Пчёлкин толкался и пытался наступить мне на ногу, - пропищал из толпы тоненький девчачий голосок. Володя строго посмотрел в сторону провинившегося, и мальчик, позади которого шёл Юра, виновато опустил голову. Лицо старосты тут же смягчилось. Он покачал головой, погрозил пальцем, скорее в шутку, чем всерьёз. - Ты же больше так не будешь, правда Пчёлкин? - Не буду, - буркнул под нос малыш. - Хорошо, тогда давайте пройдём в гостиную. Володя повернулся к стене, произнёс: "Воронье крыло!" В стене открылся проход, и малыши последовали к нему. Юрка, стараясь не отставать, прошёл за ними. Гостиная Слизерина выглядела величественно и, как подметил Конев, была обставлена со вкусом. На стенах висели гобелены, изображающие подвиги знаменитых слизеринцев в средние века. У стен стояли старинные буфеты и столы из тёмного дерева, стулья с тёмно-зелёной обивкой, по всей комнате были расставлены низкие старые чёрные кожаные диваны и кресла. Несмотря на наличие каминов, в комнате было холодно и не так уютно, как в родной оранжево-красной гостиной. Освещение тоже под стать обстановке — волшебные светильники освещали пространство холодным болотным светом. Убедившись, что проход закрыт, Володя снова привлёк внимание малышей: - А теперь, ребята, все идите по своим комнатам, у вас есть час до сна. С радостными криками и воплями, от которых Юрка чуть не уронил матию-неведимку, орава детей разбежалась кто куда. "Неужели и мы такие же были?" - усмехнулся Конев. Проводив взглядом подопечных, Володя облегчённо вздохнул и "упал" в стоящее у камина кресло. Взяв со стола рядом чёрную тетрадь, он стал что-то в неё записывать, грызя кончик карандаша. Тёмная прядь, выбившаяся из идеально уложенных назад волос, падала слизеринцу на лицо, и он очень смешно, сердясь, щурился, когда убирал её назад. Юра так и остался бы стоять посреди гостиной и бесстыдно пялиться на Володю, если бы его ноги не заледенели от холодного пола (Маша очень советовала оставить обувь, чтобы быть тише) и если бы до него не дошло, что этому самому Володе ему ещё нужно подложить письмо. А лучше прямо в его комнату, чтобы избежать ненужных объяснений и (вероятно) новых неприятностей. Вот только сейчас Юрка понял, что обнаружить комнату старосты среди всех остальных будет очень трудно, поэтому придётся ждать, когда Володя пойдёт к себе. Не найдя решения лучше, чем тихонько сесть на ковёр рядом с креслом семикурсника, Юра стал ждать. Один час по ощущениям Юрки прошёл как все пять, а староста и не думал никуда уходить. Туда-сюда ходили другие слизеринцы, разговаривали, играли в карты, шутили, смеялись. И в принципе, ни чем не отличались от учащихся юркиного факультета. Только формы цвет другой. "И откуда вообще взялась эта вражда между нами?" Даже Полина, Ульяна и Ксюша вели себя вполне нормально. Разве что попытались построить глазки Володе, но быстро поняли, что содержимое тетради ему интереснее. Только Юру вывели своим: "Володя, а Володя, покажи свой Патронус. Какой он у тебя?" Им, кстати, оказался белый волк. Спустя ещё час все ребята наконец разошлись по комнатам, и в гостиной стало очень тихо. Только в камине потрескивало горящее дерево да шуршала бумага под карандашом Володи. Юра пригрелся у камина, как кот под лучами весеннего солнышка, и начал засыпать. Веки наливались свинцом, тело немело, а сознание уносилось куда-то вдаль. Перед глазами проносились какие-то полусны-полувоспоминания, в которых Юрка пытался догнать темноволосого старосту и всунуть ему своё собственное любовное письмо в розовом конверте. Мантия-неведимка, больше не придерживаемая пальцами, медленно сползла на пол и открыла Юрку всему миру, а точнее одному удивленному старосте. *** Проснулся гриффиндорец спустя пару часов в кресле, накрытый зелёным пледом. Чудесная мантия (предательница) висела тут же. Рядом, в другом кресле, поджав под себя ноги, с раскрытым в руке машкиным признанием спал Володя. Юрка сонно потянулся, потёр глаза и только тогда осознал, где именно он заснул. Конев вскочил, как ужаленный, и своим шумом разбудил слизеринца. Володя поправил сползшие на нос очки и с улыбкой посмотрел на непутёвого младшего. - Извини...те, - зачем-то в конце добавил Юра - За что? - лукаво прищурился староста. - Признаюсь, так мне ещё в любви никто не признавался. - Я не хотел! - опять невпопад ответил Юрка и прикрыл руками рот. - А кто хотел? - продолжал забавный допрос Володя. - Вообще-то, это моя подруга написала. Она в тебя влюбилась, а не я. - Правда? - Володя приподнялся с кресла, встав напротив ошарашенного Юры, и, чуть наклонившись, заглянул ему в глаза (или, как показалось в тот момент несчастному гриффиндорцу, в душу). - Ты чего?! - к щекам Юрки прилила краска, и он сразу стал похож на помидор. - Я? Ничего, - Володя сделал вид, что потянулся за поленом позади. - Камин загораживаешь. Видишь? Потух совсем. Юра проводил глазами летящую в огонь деревяшку. Хитрый слизеринец, как ни в чём не бывало, отряхнул руки и вернулся в кресло, указав Юрке на другое. Не задумавшись, тот тоже сел обратно. - Ладно, я прочитал письмо твоей подруги. Но ответ на её чувства дать так сразу не могу. А сейчас лучше возвращайся к себе эм.. - Юрий. Юрий Конев. - Юра, значит, - снова улыбнулся Володя. - Иди к себе, Юра, неприятностей от декана не оберёшься. *** "Это точно, неприятности так и ждут меня", - бурчал себе под нос Юрка, сердито шлёпая босыми ногами по ступенькам лестницы по пути в свою комнату, забыв о всякой осторожности. "Во что играет этот Володя?"