tart taste of rain

Дождь ударял по лицу, заставляя смаргивать с пушистых ресниц лишнюю влагу, что затрудняло обзор. На земле оставались едва заметные капли крови, что в ту же секунду быстро расплывались от нескончаемого потока воды с тёмных туч. Молния рассекла небо, озаряя атмосферу потоком яркого света. А затем гром, что уже звоном отдавался в ушах. Из груди вырвались тяжёлый вздох и тихое кряхтение, капитан явно не хотел, чтобы это услышали, пользуясь моментом громкого звука с неба. Но это всё равно осталось замеченным. —Господин Дилюк, вам не стоит нести такое бремя на своих плечах, — хриплый голос послышался прямо у уха, заставляя навострить слух, — В буквальном смысле, — раздался слабый смех. Дилюк почувствовал как Кэйя осторожно прислонился щекой на плечо, прижимаясь к мокрому сюртуку. Руки ухватили Альбериха сильнее и удобнее устроили на спине, не давая скатиться ещё ниже чужому телу. Волосы неприятно прилипали к лицу и словно на зло лезли в глаза, не давая видеть. Солнце уже давно зашло за просторный горизонт, наступали сумерки, а тучи и проклятый дождь усложнял видимость. —И что же вы хотите этим сказать? —Что вам стоит позаботиться о себе, — снова слышится смешок. Хотелось безумно сейчас посмотреть на его лицо, увидеть настоящие эмоции, действительно ли эти слова наполнены задорным весельем даже в такой ситуации. Или всё же омрачается тяжёлой и гнетущей грустью, — Я лишь отягощаю ваше возвращение домой, — казалось, что голос позади становится всё тише, —Я не так серьёзно ранен, как вам могло показаться. —Вы не можете передвигаться и истекаете кровью, — строгий тон, он слишком привык так общаться, — Прошу, ваши язвительные шутки и ваша избыточная вежливость не уместны в такой ситуации, — брови свелись к переносице. —Господин Дилюк, мне льстит ваше беспокойство, — челюсть крепко сжалась, сдерживая раздражение. Видимо сказанные ранее слова пропустили мимо ушей, — Но я действительно могу идти на своих двоих. Руки, что крепко сжимали чужие ноги, начали ослабевать из-за возни сзади, которая явно происходила в попытках слезть со спины. В ушах эхом пронёсся болезненный стон, он затмил бы сейчас любой, даже самый грозный и громкий раскат грома. В груди всё сжалось словно тисками. Дилюк не мог понять, это было волнение или уже начал накатывать страх за чужую жизнь. Руки сами собой сильнее сжались, держа крепче и сильнее. —Сэр Кэйя, я прошу вас — голос срывался на озлобленность и раздражение, хотя сердце сулило совершенно иное состояние, — Зачем вы вообще увязались за мной? Вам стоило провести время за испитием излюбленного вина за барной стойкой. Это явно вашей душе гораздо ближе, — разум словно маленьким молоточком начинал отбивать по вискам. Вина начала потихоньку съедать за сказанные грубые слова, — Просто помолчите. Только через долгие минуты Дилюк понял, что гнетущая тишина гораздо хуже, чем нескончаемые разговоры капитана. Шум дождя, как бы иронично не звучало, капал на мозг. Мысли как будто придавливали ноги к земле и не давали сдвинуться с места. Каждый шаг давался тяжелее и тяжелее, но Рагнвиндр продолжал ступать по мокрой земле, оставляя глубокие следы от подошв. —Сил нет, — спина едва выпрямилась от неразборчивого бормотания. Молодой человек повернул немного голову и уткнулся щекой в мокрую макушку. —Что? —Сил нет. Хочется спать, — голос хрипит, срывается на тихое еле уловимое лопотание. В груди все заныло, волнение подступило к разуму огромной волной и не меньшим комом в горле. —Кэйя, нельзя спать, — чувствовалось как тело постепенно ослабевает, чужие руки переставали обхватывать шею и держаться. Дыхание перехватило в тот же миг, — Кэйя! Слышишь? Нельзя спать, эй! — формальности были позабыты в ту же секунду как только Альберих подал голос. —Я думал, что погибну от твоего меча когда-нибудь. Но видишь, как распоряжается судьба... Судьба такая злая, — грудь поднималась от тяжёлого дыхания, паника настигла слишком внезапно. —Оставь свои бредни предсмертные для другого дня. Сегодня ты точно не помрёшь, — брови насупились. А сзади снова прозвучал смех. Сумасшедший, ей-богу, — Да, что ж здесь смешного? —Люк, я тебя безмерно люблю, — холодная щека вновь прислонилась к крепкому плечу. Сердце замерло на какой-то миг и потом начало стучать с новой силой и ритмом, — Настолько люблю, что даже не знаю как описать словами. Да и, сил нет, что бы излагать из себя эпитеты и глаголы, — взгляд какое-то мгновение заострился на одной точке. Какое у него лицо, когда он это говорит? Его уголки губ приподняты в улыбке? Или его глаза наполнены горячими слезами? Что он чувствует, говоря такие слова, какие эмоции хранит в просторной душе? —Только не спи, придурок. °°° Дверь таверны распахнулась, приветствуя скрипом петель. Дощатый пол жалобно протрещала под тяжестью шагов. Дилюк смотрит в отражение бокала, настойчиво потирает его слегка уже грязной тряпкой. —Добрый вечер, господин Дилюк, — голос уже знаком до боли, но голова всё равно поднимается. Кэйя садится за барную стойку напротив Рагнвиндра и игриво смотрит прямо в глаза. —С выздоровлением, — Дилюк сдержано кивает и ставит бокал на своё место, тряпочка летит в мусор. А Кэйя всё прожигает его манящим взглядом, приковывает внимание к себе. —Думаю, настал момент, когда мне стоит предложить вам беседу под бокал вина? — небольшая пауза. Рагнвиндр смотрит внимательно на капитана, вздергивает подбородок, — Или под бокал виноградного сока? — неловко продолжает тот, слегка сконфуженно прижимая к шее плечи. —Под бокал виноградного сока действительно, стоит поговорить, — Дилюк мягко спокойно улыбается и кивает. Разговор будет долгим, болезненным, тёплым, душераздирающим, ласковым, мучительным, тактильным, горьким и сладким — будет намешано всё. Но они обязательно поговорят.