Скейтер и неваляшка

      Летний ветерок нежно трепал листики на деревьях и кустах, создавая приятный слуху шелест. Где-то скрипела не то карусель, не то вывеска уже закрывшегося магазина. Вечер был спокойный, тихий, будто внушающий доверие и говорящий: «Всё будет в порядке». — Мм… Хм… — рыжеволосый парень мирно сидел на ступеньках круглосуточной забегаловки, вглядываясь в такие редкие и маленькие, но яркие звёзды. — О чём задумался? — хриплый от недавнего смеха голос заставил выйти из далёких дум. — Да не знаю, — получилось нечётко, непонятно, из-за чего чупа-чупс с «чпоком» был вынут из рта, — кхм. Не знаю. Просто звёзды очень завораживают, — парень вздохнул, потягиваясь, и всё же взглянул на друга. — А… Понятно, — многозначительно протянул молодой человек, присаживаясь рядом, — Чимин-а, ты такой неземной, когда думаешь о чём-то.       Чим посмотрел на друга: аккуратные черты лица, кошачьи глаза, улыбка, что каждый раз заставляла сердце трепетать, мятные волосы, бледная, скорее даже мраморная, кожа — всё это заставляло затаить дыхание. — Айщ… Чимин, куда ты опять улетел? — Юнги щёлкал пальцами прямо перед носом, — эй, я к кому обращаюсь. Ауу. — А. Да. Что я… А, я здесь, — парень напротив Чимина лишь рассмеялся с такой уже привычной, но каждый раз смешной реакции, — что ты говорил? — Я говорил, что ты завис. А ещё, — он сделал моську, вставая, — пойдём куда-нибудь, а то ступеньки холодные.       Чимин на это лишь улыбнулся, вставая следом. Парни отряхнулись, забирая друг у друга скейт и рюкзак с едой, кофе в термосе и колонкой. Юнги встал на доску и, убедившись, что друг не затерялся в лабиринте мыслей, оттолкнулся, вдыхая приятную ночную свежесть. Лицо приятно щекотал ветерок, уже немного прохладный. Чимин тем временем тихонько побрёл вслед за парнем, зная, что тот остановится и подождёт.       Дорога казалась длинной, будто бесконечной. Тишина была не напрягающая, а, скорее, наоборот — успокаивающая, уютная.       Двое студентов сидели под любимым деревом, глядя на горящий всеми возможными огнями город, доедали хот-доги и пытались не обляпаться от смеха. Юнги как-то пошутил по-тупому из серии «сам пошутил сам посмеялся», а друга опять вынесло. Ну смешно ему, что тут сделаешь. Неожиданно Юн услышал хруст и кашель. Он перестал смеяться и резко повернулся. Но смех накатил с новой силой: Чимин упал в аккурат на ветки, которые они собрали для костра. Мало того, что упал — так ещё и запутаться сумел. — Да помоги ты мне, чё ржёшь, — Чимин смеялся вовсю, всё ещё пытаясь спасти остатки остывшей «горячей собачки». — Да я… Ахаха… Да ты… — Юнги уже так сильно смеялся, что даже сформулировать мысли не мог.       Через пару минут друзья всё же смогли успокоиться и доесть несчастные хот-доги. Они разожгли костёр. Приятные оранжевые блики бегали по коже и одежде парней, согревая и немного щекоча тело.       Рыжеволосый лежал на чужом плече и пил кофе, как вдруг левую руку окутало тепло. Парень посмотрел на Юна с застывшим в глазах вопросом. Нет, без сомнения, они оба были очень тактильные, но такие жесты, как держания за ручку или поцелуи всё же оставались для отношений (должна же быть хоть какая-то грань). — Что? — Юнги непонимающе изогнул бровь. — А, ну… — быстрый взгляд на руку. — А… Можно? — Угум… — Чимин отвёл взгляд, незаметно глуповато улыбаясь. Неожиданно в глубине города взорвался салют. «Прям как мои чувства сейчас» — хихикнул про себя Чим. Ему нужно куда-то деть эмоции, иначе он также взорвётся, — пойдём погуляем, — он быстро встал, отряхиваясь. — Лааадно… Давай, — парень встаёт, поправляя толстовку. Из колонки звучит ритмичная «Bomb — AleXa», из-за чего Чимин начинает пританцовывать, подпевая. Юнги на это умилённо смотрит и, допивая кофе большим глотком, забирает рюкзак, смеясь со своих же мыслей: «Пусть потанцует дитя».       Юнги едет на скейте около обочины, везя при этом на спине рюкзак. Чимин всё ещё танцует, его мотает от друга к сплошной и обратно. И тут, кто бы мог подумать, Чимин всё же сталкивается с Юнги, падая в канаву. Как хорошо, что сейчас лето — всё будет если и грязное, то, хотя бы, не мокрое. Они вскользь сталкиваются губами, тут же шарахаясь. В голове и на лице Чимина — паника, Юнги машинально облизывает губы, смотря на парня напротив. Он улавливает медленное движение руки вниз и успевает положить Чима на землю полностью. — Ты… Ты чего… — Ты когда-нибудь нас обоих на два метра под землю закопаешь, — игнорируя лепетание, Мин ложится на Чимина — слишком устал за день, — ты даже не заметил, что чуть опять не свалился сейчас. Не закатывай глаза. Я знаю, что ты опять это сделал. — Айщ… — Сейчас немного полежим и пойдём дальше, — зевнув, сказал Юнги, перед этим убедившись, что скейт лежит рядом. Он снял рюкзак, откладывая куда-то на траву.       Чимин, немного отдышавшись после бега-танцев, обнял друга, зарываясь носом в шевелюру, от которой за километр пахло цитрусами с шоколадом (любимый шампунь Пака), и вдохнул приятный аромат. — Пожалуйста, можно ты уже уснул, — практически не слышно бормочет в волосы. И целует нежно, невесомо, даже немного по-детски, в щёку. Юнги улыбается, хихикая, — ой! — Чимин тут же отстраняет лицо как можно дальше. — Не сплю я. Сказал же — отдохну и пойдёт, — по-доброму смеётся и неожиданно подтягивается немного выше, целуя в губы. Чимин расплывается в улыбке, чуть крепче обнимая парня. Теперь, возможно, своего парня. По крайней мере, ему не придётся действовать по недоработанному и весьма глупому плану, придуманному около круглосуточной забегаловки. По крайней мере, он уже знает, что Юнги не рассердиться на вопрос «Будешь моим парнем?». По крайней мере, ему не придётся беспокоиться о взаимности чувств.       Глубокая ночь. Тьма разрезается только освещением города, что виднеется как на ладони с небольшого холма. На земле, местами покрытой травой, лежат два счастливых парня, рыжий и мятный, глупо улыбаясь. На небе по прежнему сверкает россыпь звёзд. Колонка уже давно разрядилась, а телефоны несколько раз оповещали о том, что пришли какие-то уведомления. Дома придётся стирать одежду и подлечиваться — земля всё же без подогрева. Но это будет потом. А сейчас есть лишь две пары весёлых глаз, смотрящих друг на друга. Даже ветер перестал свистеть, будто оставляя друзей наедине.