Дни жизни Питера Паркера

Это был один из тех дней в жизни Питера Паркера, когда все, что только могло катиться, идти, бежать или совершать еще какие-то действия из ранга «двигайся или умри», быстро и верно скатывалось в категорию «катастрофа». Сказать по правде, у Питера вообще редко были дни, которые не попадали под это описание: Паркер сам был живым определением слова «катастрофа». Проспать экзамен? Спросонья отправить хэдхантера в пешее эротическое приключение, приняв того за назойливую рекламу кредитной карты? Утопить собственный диплом в туалетном бачке? О, это вам однозначно к Питеру. У него есть надежный, как сам швейцарский банк, план по попаданию в любую кретинистую ситуацию, которая только может возникнуть у вас в голове. Поэтому, когда провайдер в новой квартире Питера решил провести ремонтные работы аккурат в тот день, когда самый прилежный студент всея курса (нет) в третий раз пытался пересдать зачет по программированию, Паркер уже даже не удивлялся, только скулил покалеченным щенком, которого без зазрения души и совести выбросили прямиком на улицу посреди зимы. — Нет, нет, ну пожалуйста! — Питер возносил молитвы великому студенческому господу АНуНаху, честно кричал в форточку священное «Халява, приди!» и теперь бегал по комнате, вознося старенький ноутбук к потолку: то ли предлагая его в жертву вышеупомянутым божествам (которым сей дар, видевший еще сотворение мира, прямо скажем, не сдался), то ли все-таки надеясь поймать соседский wi-fi. — Есть! Вселяющее надежду «Tony`s Bar» на вкладке доступных подключений отражалось с одной, едва уловимой полоской, такой же ненадежной, как и вера Паркера в успешную сдачу зачета. Около окна сигнал стал четче, и Питер почти уронил свою музейную реликвию, лишь по случайности именуемою компьютером, на пожарную лестницу. Сигнал шел от бара внизу. Паркер тихонько ругнулся, схватил тетрадь с конспектами, ноутбук, ключи и заполошно вылетел из квартиры, чуть ли не кубарем слетая с крутой лестницы. На свое счастье, в одиннадцать утра он оказался в баре чуть ли не единственным клиентом, поэтому быстро уселся за стойку, подключился к сети и уже радостно улыбался в камеру профессору Квентину Бэку. На самом деле, Квентин Бэк был именно тем преподавателем, ради которого Питер вообще поступал в Колумбийский. В свое время он был известным хакером, взломавшим Банк Нью-Йорка Меллон. 10 миллиардов долларов, которые сразу же вернул — Бэку было достаточно показать, что он может это сделать, тем самым громко заявив о себе на весь мир. Он был умен, талантлив и тщеславен, чего скрывать. — Ладно, Паркер, — устало выдохнул Квентин. — Ответишь на последний вопрос — получишь свой зачет. Почему биткоин нельзя взломать? Питер закусил губу, копаясь в собственных мыслях. Ответ волчком вертелся на языке, но никак не мог сорваться… Он возникал картинкой в голове, при этом никак не желая найти словесное обличие. — Потому что каждый блок хеширован, — тихо хмыкнул голос за спиной, заставив лампочку в разуме Паркера щелкнуть. — Потому что каждый блок хеширован! — повторил он, не обратив ни малейшего внимания на незнакомый голос. Ну, голос и голос — с кем не бывает, чтобы кто-то разговаривал чужим голосом в голове? — При этом хеширование блокчейна одностороннее, так что блоки нельзя разбить и узнать код. С добавлением каждого нового блока формируется новый хеш на новой высоте блокчейна, и поэтому вычислить хеш на всю высоту блокчейна задача нереализуемая и в части ресурсоёмкости, и в части сохранения такой атаки незаметной, — Паркер успел покраснеть от нехватки воздуха. Он выдавал слова с первой космической скоростью, как если бы боялся забыть ответ с тем же успехом, с каким вспомнил. Бэк удовлетворенно кивнул, принимая ответ, и сделал какую-то пометку на листе перед собой. — Выдыхай, Паркер. Ты не глупый, шкет, просто невероятно ленивый. И если ты продолжишь появляться на парах раз в семестр… — Я исправлюсь, мистер Бэк, сэр, спасибо!.. — Врешь и не краснеешь, — усмехнулся Квентин перед тем, как отключиться. Питер последовал совету преподавателя: шумно выдохнул, захлопнул крышку ноутбука и откинулся спиной на стену позади себя. После пары бессонных ночей, проведенных за штудированием учебников, он был просто вымотан. Все тело неприятно ломило, а в голове была настоящая каша, увенчанная лишь одной рациональной мыслью: он, наконец-то, закрыл эту гребаную сессию и умудрился-таки не вылететь из университета. — Сдавать зачет в баре? Это интересно. — Блядь! — Питер подпрыгнул на месте и обернулся в сторону источника голоса. — Ты кто?! Студенческий бог АНуНах, ниспославший Питеру ответ на финальный вопрос, нашел себе смертное воплощение в виде мужчины, что явно имел не менее божественное происхождение, и теперь с озорными искорками в глубоких карих глазах смотрел на незадачливого студента. — Вообще-то ты используешь мой интернет, — хмыкнул тот. — Я Тони. Название сети wi-fi в голове Питера сошлось с именем его спасителя. Паркер тут же нахохлился и приготовился обороняться, отстаивая свое право на стабильный интернет. — Я живу в квартире над вами. Раз уж я терплю громкую музыку и голоса пьяных идиотов в пять утра, то имею право на бесплатный wi-fi в качестве компенсации, — выпалил мальчишка, невероятно гордый своим разумом, что породил столь блестящую отмазку. Как этот самый разум вообще работал, когда блистательно-обезоруживающий Тони продолжал пристально смотреть на юного шантажиста, Питер понятия не имел. — Ого, — тот лишь присвистнул и улыбнулся самой ослепительной улыбкой, которую Питер вообще видел в жизни. — Ладно, карапуз, допустим, я согласен. И раз уж ты пользуешься моим wi-fi, сделай одолжение: не неси больше чушь, что биткоин нельзя взломать. — С чего бы? — Это не так уж и трудно, на самом деле, — пожал плечами Тони и лениво прошел в сторону барной стойки, чтобы настроить кофемашину. — Достаточно быть готовым проверить около сотни миллионов возможных комбинаций и разобраться, как именно конкретный пользователь составляет пароли. — Да ну нах, — пораженно икнул Питер. — Подожди! Так ты?!.. — Взломал биткоин? Ну вроде того. — И работаешь барменом в Квинсе? — Хэй! — возмутился Тони. — Я держу бар в Квинсе. Есть разница, чувствуешь? — Ага. Конечно. Заливай кому-нибудь еще. — Может, если бы ты не прогуливал пары, ты бы тоже смог, — поддел его бармен и протянул чашку свежесваренного кофе, в которую Питер благодарно вцепился. — Я не прогуливаю. Я работаю вообще-то, — обиженно буркнул мальчишка. — О, и кем же? — Фотограф в Daily Bugle, доставщик в Mario Pizza, по выходным еще подрабатываю в лавке Дельмара, это за углом… — Стой-стой! Притормози. А ты хотя бы спишь? — Да, у меня даже есть два… полтора выходных, в принципе, все нормально, я думал еще о том, чтобы взять подработку по фрилансу на это время, но вот сессия — это действительно убивает! Моя тетя считает, что я обязан получить высшее образование, поэтому я стараюсь для нее, и… — тараторил Питер, не замечая, как медленно округляются глаза Тони. — О Боже, меня опять занесло, прости, пожалуйста… — Может, сэндвич? — сочувственно предложил тот. — Да, пожалуйста, — благодарно выдохнул Паркер. — И картошку.

***

Студенты, как самые ярые почитатели религии АНуНаха, знают наверняка: у их бога есть верный спутник, который так или иначе неотрывно следует за ним. Имя ему — Пиздец. И если Тони Старк в сознании Питера Паркера был тем самым богом, то сам Питер являл собой не иначе как его верного помощника, ибо он пиздец как талантливо цеплял на задницу неприятности. Тони же часто смеялся, что он точно завел себе бездомного щеночка в лице Питера: подкармливал (кофе и бутербродами), учил командам (компьютерным, правда) и предоставлял временный кров (и wi-fi). Питер же в глазах Тони Старка исправно подтверждал свой статус прародителя вселенского Пиздеца, с блестящим успехом и завидным старанием порождая сие действо направо и налево. — Куда? — удивленно гаркнул Тони, надеясь, что ему послышалось. — В Бруклин! — с энтузиазмом отозвался Питер. — Уэйд Уилсон меня комиксы позвал почитать. — Комиксы почитать? — скептически повторил Тони, складывая руки на груди и многозначительно глядя на это недалекое и наивное чудо. Ну, чисто единорог доверчивый, как не вымер только в этом огромном городе. — У него дома? В семь вечера? — Да! — Питер сиял как надраенный и отполированный цент. Наводящие вопросы Тони ему были до лампочки, а вот самому Старку хотелось застонать, побиться головой о барную стойку и задать прямой вопрос: «Ты тупой, Питер?» — Ладно, — сказал вместо этого Тони. — Запоминай. Очень. Внимательно. Если что-то — хоть что-то, Питер! Даже если чайка за окном странно гаркнет! — пойдет не так, ты сразу же оттуда уходишь. Под любым предлогом. Питер задумался и с сомнением покосился в сторону Старка. — Под каким предлогом я могу вдруг сбежать? Незаданный прямой вопрос все еще вертелся у Тони на кончике языка, да вот только ответ Старк и так уже знал. — Напиши мне смс. С кодовым словом. «Оливия». Я позвоню, скажу, что случилось что-то ужасное, и под предлогом помочь своему другу в беде ты сделаешь оттуда ноги. Кивни, если дошло, Паркер, — он строго посмотрел на доверчивое чудо и не отводил взгляда, пока не дождался кивка. — А почему «Оливия»? — Сериал такой есть, «Половое воспитание» называется. Одну из героинь зовут Оливия. Надо будет тебе показать на досуге, — хмыкнул Тони. Питер в ответ обиженно нахохлился, но Тони уже было на это наплевать. SMS с коротким текстом «Оливия» пришла примерно через полтора часа после того, как Питер ушел. Мстительность Тони отчаянно подбивала своего хозяина прокричать в трубку что-то вроде «Тауэрский мост летит к чертям, срочно спасайся» или «Я утопил ботинок в бокале, быстро привези мне новый», но в итоге Старк остановился на нейтральном «У тебя в квартире прорвало трубу, тащи свою задницу, пока мой бар не затопило к чертям»: страх перед тем, что испуганный Питер не поймет юмора и так и брякнет неудавшемуся Казанове версию про мост и ботинок, пересилил желание постебаться. Поникший и дерганый Паркер возник на пороге бара еще через час и хмуро плюхнулся на один из свободных стульев за стойкой, протолкавшись сквозь толпу веселящихся людей. — Как комиксы? — с трудом сдерживая смех спросил Тони. — Интересные были? С достаточно глубоким смыслом? — Да-да-да, — комично протянул Питер, пряча глаза от Старка. — Очень смешно. Но я же правда комиксы хотел посмотреть!.. Про Человека-Паука там… — Посмотрел? — Да. — Супер. Чем рот стерилизовать будем: бурбон, коньяк, текила, виски? — Я не… — попытался отбрыкаться Паркер, но быстро сдулся. — Виски. — Так что там было? — спросил Тони, попутно наполняя стакан перед Питером. — Да все нормально шло! — эмоционально всплеснул руками Паркер. — Мы сидели, обсуждали комиксы. Говорили о концепции мультивселенной, потом еще «Ведьмака» обсудили. Там знаешь, такую дичь тоже с сюжетом творят, но это же Netflix, в принципе, ничего удивительного… — Питер. — А, да. Точно. Ну, так вот, сидели, разговаривали, спокойно, а потом он положил руку мне на бедро, и у меня мозг как будто выключился. Включился только когда его язык был у меня… — он жестом показал на свой рот и поморщился. Виски пришелся как раз кстати — желание выпить от пылких воспоминаний о прошедшем вечере росло в груди Питера с геометрической прогрессией. — Но это не самое страшное. Черт бы с ним. Мне, вроде как, даже понравилось… Увлеченный своим красочным рассказом, Питер даже не заметил, как на этих словах взгляд Тони потемнел, а улыбка стала заметно более напряженной. Тони понятия не имел почему, но с того дня у него в груди поселился маленький зверек, который довольно урчал при виде Питера и весьма воинственно вскидывался, стоило заикнуться о том, что его кто-то там пытался облапать. Божественный Тони не знал, что в миру простых смертных зверек этот звался Ревностью. — … он об меня терся, как лось об дерево. И деревом был я — во всех смыслах. И при этом такие звуки издавал, как будто сейчас кончит. А я просто сидел и представлял… — «тебя» — хотел выпалить Паркер, но остатки разума все же воззвали к нему, — …котиков. Да. Вот. В общем, это было примерно как в той комедии с Тимберлейком, помнишь?.. Но герой Тимберлейка хоть богатым был… Ну, и тут я понял, что пора бежать. — Да ты гений, Питер! — восхитился Тони. — Потрясающая дедукция! — Все-все, я понял. Хватит уже. Только вот… Что мне теперь с ним делать-то? — Заблокировать. — Вот так просто? Не по-человечески это как-то… — Заблокировать. — Может, до утра оставить, а? — с надеждой предложил Питер. — Вдруг я не так все понял. Может, еще раз с ним встретиться? Ну, чтоб наверняка. — Заблокировать, Паркер, — уже почти прорычал Тони, и Питер послушно сдался, нажав кнопку на телефоне. Зверек внутри Тони откликнулся на этот жест покладистым урчанием. Сам же Питер казался поникшим, и пока Тони обслуживал других клиентов, Паркер углублялся в самокопание, что, обычно, порождало пиздец еще больших масштабов. Придумать какую-нибудь чушь и свято поверить в нее для Питера было проще простого. — Ну? — Тони вернулся к нему минут через сорок — людей в баре стало заметно меньше, и рыжеволосая помощница Старка — Наташа — отлично справлялась с ними в одиночку. — Знаешь, — заплетающимся языком начал Питер, — самое стремное предупреждение, которое я когда-либо видел, — «здоровые отношения». Нет, я серьезно, не смейся! Меня пугает тот факт, что «здоровые отношения» — это то, о чем нужно предупреждать. Ну вроде как… Хэй, у нас тут любовь, взаимоуважение и гармония, смотри не умри от разочарования, потому что в твоей жизни такого никогда не будет. Это же жутко. — Питер, дорогой, тебе пора заканчивать пить, — ласково сказал Тони. — Нет, вдумайся! Супергерои, вампиры, оборотни, единороги… здоровые отношения. Это же нездорово! Паркер всхлипнул, точно как ребенок, которому сказали, что Санта Клауса не существует, и Тони вдруг почувствовал совершенно несвойственное для себя желание обнять это до щеньячего милое создание. Кто ж его такого выпустил-то в этот мир? — Вот тебе никогда не хотелось попробовать нормальных стабильных отношений, чтобы рядом просто был человек, который поддерживает тебя и которого поддерживаешь ты, и вы оба психически здоровы? — Питер с надеждой уставился прямо на Старка. — Мне вообще никогда не хотелось попробовать отношений. Это всегда заканчивалось чем-то ужасным, кому-то из вас непременно становится больно в конце концов. — А как же любовь?.. Как же прекрасное и светлое чувство, что зарождается между двумя людьми, подталкивая их к желанию заботиться друг о друге и защищать? Да хватит ржать, Тони, я же серьезно! — насупился Паркер. — Ладно, Пит, у меня прямо есть очень жгучее желание позаботиться о тебе и дотащить до дивана, чтобы ты не отрубился у меня за стойкой. — Дурак ты… — Просто здоровые отношения — это подарок, мать ее, вселенной, Питер, — устало выдохнул Тони. — Встречаются один раз из 14 миллионов вариантов. Поэтому я спокойно принимаю тот факт, что мне они не светят, и иду дальше, наслаждаясь всем, что преподнесет завтрашний день. А мой завтрашний день, по всей видимости, принесет твое похмелье… Вставай, начинающий алкоголик. Нат, подмени меня! Питер уже начинал клевать носом о деревянную столешницу, то и дело норовя распластаться прямо здесь, ведь именно эта стойка и именно этот стул казались ему самым прекрасным в мире местом для сна. Прямо. Сейчас. Когда же Тони предпринял первую неудачную попытку его поднять, Питер недовольно пробормотал что-то нечленораздельное и спрятал лицо в изгибе собственного локтя: он в домике, не трогайте. — О, да что б меня, — чертыхнулся Старк, подхватил пьяное тело на руки и с удивлением обнаружил, что Питер тут же облепил его руками, вцепившись как паук в свою добычу, и окончательно провалился в безмятежный сон. — Так вот оно что? Кто-то просто хотел на ручки? При других обстоятельствах он бы убился головой об стенку от абсурдности всей этой ситуации и данной фразы в частности, но теплое тело Питера на его руках казалось самой правильной вещью в мире. И если говорить честно, это чертовски Тони пугало. Тони не верил ни в любовь, ни в отношения. После нескольких заверений окружающих в том, что Старк — бездушная эгоистичная сволочь с непомерным самомнением, он поверил в это с таким же старанием, с каким Питер видел доброту и бескорыстность в каждом человеке вокруг себя. Тони спал со всеми без разбору, не разделяя временных обитателей своей постели на девушек или парней. Но сейчас, глядя на это умиротворенно сопящее чудо, у Старка появилось незнакомое чувство, что полярность его ориентации теперь сводилась не к гетеро- или гомосексуальности. Все было до банальности проще: ориентация Тони Старка уперлась в одного конкретного Питера Паркера.

***

— Это что, Hello Kitty? — Эм… Да? — неуверенно ответил Питер, попытавшись мило улыбнуться. Если учесть, что рот его был забит сэндвичем, выглядело это, прямо скажем, жутковато. Но Тони все равно засмеялся в ответ, попытавшись скрыть усмешку, прикрыв рот ладонью. — У меня реферат, а интернет в квартире опять не работает! — принялся оправдываться Паркер. — И что, у тебя закончилась вся одежда, кроме пижамы? Пожалуйста, спрячься за баром и не позорь меня. Питер радостно кивнул и быстро засунул в рот остатки сэндвича. Он уже успел скидать в одну кучу конспекты и ноутбук, когда его ошалевший взгляд уперся в… — Пенис Паркер! И что же ты тут забыл? Тетушка отпустила хорошего мальчика гулять после десяти? Тебе не пора в кроватку, принцесса? Флэш Томпсон был ночным кошмаром Питера все десять лет учебы в Мидтауне. Питер искренне верил, что больше никогда не встретится с ним, но вот — несколько лет спустя, картина маслом: все такой же ботаник-задрот Паркер в пижамных штанах и растасканной футболке (да, сейчас он тоже задался вопросом, неужели нельзя было найти нормальную одежду?) и уверенный в себе Флэш в обнимку с первой красавицей школы — Лиз Аллен. — Флэш, перестань! — одернула его Лиз. — Привет, Питер! — О, эм… Да, привет, ребята. А вы тут?.. — О, мы отмечаем нашу помолвку с друзьями! Знаешь, Флэш сделал мне предложение… — Круто! — натянуто улыбнулся Питер. Сильные руки на талии. Рывок. Настойчивые горячие губы на его. Все происходило как в каком-то урагане, и Питер даже осознать ничего толком не успел — он просто потерялся во времени и пространстве. Первым пришло понимание, что Тони сейчас целует его — уверенно, смело, напористо, словно они делали это уже сотни тысяч раз. Питер не сразу сообразил, что неплохо было бы ответить на поцелуй, пока Тони не принял его за безжизненную горгулью со стен какого-нибудь готического собора. В том, что Питер был бы именно горгульей, он и не сомневался. Тони был намного сильнее Питера — он только сейчас почувствовал это, когда буквально растекался лужицей под властными собственническими касаниями, у Питера напрочь выбило из головы все мысли о Флэше и Лиз, которые сейчас в шоке смотрели на самозабвенную парочку. Нахрен все и всех, когда Тони Старк целует тебя так, что хочется прямо здесь и сейчас кончить в штаны. Питер на мгновение почувствовал себя лосем, которому жизненно было необходимо потереться о дерево имени Тони Старка, и ему стоило большого труда, чтобы не застонать прямо в рот Тони. — Вау… — выдохнула Лиз. — Это твой?.. — Парень, — лучезарно улыбнулся Тони, оторвавшись от губ Питера и крепко прижав его к себе. — Пит, не хочешь представить меня своим друзьям? — Я… Да… Это Тони, — пискнул Питер, который все еще не мог даже сфокусировать взгляд на бывших одноклассниках. Это законно вообще — вот так целоваться? Паркеру сейчас не говорить хотелось, а испытать еще раз вот это ощущение неповторимого кайфа. Нет, он целовался раньше, конечно. Да и с Уэйдом недавно. Только Тони целовался как-то совершенно не так, как целуются обычные люди. — Ага. Тони. Я владелец этого бара. Простите, ребята, он сейчас не в духе — сессия, все такое, — ухмыльнулся Старк в попытке скрасить отсутствие мозговой деятельности у Паркера. — И ведь просил же его: не загоняй себя так. Что бы ни случилось, откроем тебе свою фирму, но нет, Пит у нас упорный — хочет всего добиться сам. Каждый день поражаюсь тому, как же мне повезло с ним. Даже не верится, что он со мной. Когда по утрам я вижу его улыбку, кажется, что можно горы свернуть… Тони нежно посмотрел на Питера; так, как никто никогда не смотрел, и на какое-то короткое мгновение Паркер и сам поверил в истинность сказанных слов. Планета перестала крутиться вокруг солнца, а сам Питер разучился дышать. Мир, в котором Питер прежде жил один, в угоду какому-то избито-сопливому чувству теперь отказывался существовать без Тони. Пока Старк разыгрывал спектакль одного актера, Питер пытался заново научиться дышать и уложить в своей голове происходящее. Это же Тони. Всего лишь Тони, владелец бара, у которого Питер бесстыже подворовывает еду, советы и wi-fi. Питер же не может быть влюблен в него… Или может? — Вау, — повторила Лиз, завороженно глядя на ослепительно-сияющего Тони. — Боже, Питер, вы такие счастливые… Как это здорово, иметь рядом такого мужчину!.. Флэш подавился воздухом и уставился на свою избранницу, что сейчас влюбленно смотрела на сияющую парочку. Казалось, не будь рядом Питера, Лиз бы тотчас рухнула в объятия Старка. — Что ж, мы пойдем, — крякнул он. — Увидимся, Пе… Питер. — Спасибо, — сдавленно выдохнул Питер, когда они скрылись в толпе. — Я и правда спрячусь за баром. — Хэй, Питер… Милые штаны, — сказал Тони вслед остолбеневшему Паркеру. «Да ну нах», — подумал Питер. «Ну, пиздец», — подумал Тони. Это был один из тех дней в жизни Питера Паркера, когда он терял всякое понимание, куда все катилось и бежало, но мог сказать только одно: Тони Старк не только выглядел, но и целовался, как Бог. Ну, и как прикажете в таких условиях писать реферат?

***

— Ну, и зачем я это сделал? — хмуро спросил Тони. — Мне как мозг переклинило, Наташа! Постигнуть смысл бытия и собственных поступков Тони вот уже битый час пытался в компании Наташи, развалившись на кровати и тупо уставившись в потолок, точно на нем сейчас должен был появиться гениальный ответ, который все бы объяснял. Мыслями он все еще был в прошлом вечере, когда на кой-то черт прикинулся влюбленным. Питер выглядел испуганным и потерянным, и зверек внутри Тони вскинулся и заверещал смертным воем: «мое» и «защищать». — Первый раз вижу, чтоб ты так завелся из-за кого-то. — Я не завелся. — Угу. — Не завелся я! — Конечно. — Ооо, — простонал Тони, накрыв лицо подушкой. — Делать-то что? — Дай подумать… Может, признаться ему? — предложила Наташа. Порой она чувствовала себя мамочкой, которая воспитывает пятилетнего ребенка. По крайней мере, во всем, что касалось чувств и любви, Тони Старк точно был пятилетним ребенком, и в мыслях Романофф уже сочувствовала бедному Питеру, которому такое вот счастье свалится на голову. — Не вариант. Я в отношения больше не полезу. Не бывает в природе этих его «здоровых отношений», понимаешь? Это в Питеровы двадцать кажется, что все в мире шито белыми нитками, верится в героев из стали и единственную вечную любовь; это в Питеровы двадцать можно быть беспечным и молодым. Тони в свои тридцать в это уже не верит, с него хватит; Тони в свои тридцать уже пробовал любить, верить в покрытые пыльной моралью клятвы, что «вместе» и что «навсегда». У них и мечты разные: Питеру — пережить бы сессию да дожить до конца семестра; Тони — пережить бы день да дожить до следующего года, в котором опять все пойдет по одному и тому же чертовому сценарию. Счастье — вот его величайший враг. Когда приходит счастье, оно приводит за собой страх и сомнение, которые закрадываются глубоко в душу, оставаясь там на целую жизнь, ну, или пока это самое счастье не уйдет обратно. Пока еще есть, что терять. И пока Питер счастья ищет, Тони от него бежит. Наташа же только щурится лукаво, и знает, видит со всей свойственной ей женской проницательностью и немножко рыже-ведьминским чутьем: наивному, бойкому и большеглазому Питеру вполне по силам пробить своим упорством и яркой улыбкой самодурство прожжённого циника. — Так ты и в единорогов не верил, пока Питер не появился, — усмехнулась Наташа. — Он не единорог. Он идиот, — пробурчал Старк. — Серьезно, как можно было поверить в то, что его зовут просто комиксы почитать?! — А ты мудак, — флегматично констатировала Нат. — Вы идеально сочетаетесь. — Да иди ты. Мне просто надо переключиться. Я слишком много общался с ним в последнее время, вот и переклинило. Надо с кем-нибудь переспать — и отпустит. Теперь настала очередь Наташи стонать в многострадальную подушку. — Когда-нибудь я умру из-за тебя, Старк. — Как ты можешь, Наташа? Ты свет всей моей жизни!.. — Закрой рот и дай мне выпить.

***

Это был один из тех дней в жизни Питера Паркера, когда масштабы пиздеца превысили все допустимые нормы, в которые этот самый пиздец раньше имел привычку укладываться. То ли планеты сегодня сошлись каким-то особенным, неблагоприятным для Паркера образом, то ли АНуНах таки решил отвернуться от своего самого примерного верующего, а «Халява, приди» и вовсе оказалась бредом для доверчивых первокурсников, но итог был один. Пятница в Tony`s bar выдалась на редкость шумной: студенты, решившие отметить окончание сессии, шумные компании старых друзей, влюбленные, одинокие, молодые, брошенные, счастливые и пьяные — все они битком наполняли бар, теснились у стойки, наслаждались выпивкой и музыкой, что доносилась из глубины помещения: Наташа уговорила выступить своего старого друга Клинта. Тони притворно гримасничал, называя музыку Бартона «хитровывернутой хренотенью», Наташа же показывала ему в ответ язык, решая проблему на самом взрослом (из доступных для Старка) языке. Питер в такие дни предпочитал прятаться с ноутбуком за баром, а иногда помогал Нат, которая учила его готовить несложные коктейли. Сегодня же он высматривал Тони с твердым намерением расставить все точки над i между ними. С момента, как Тони поцеловал Питера, прошла неделя, и все это время Старк никак не желал уходить из его мыслей. Ему там было тепло и уютно, да и зачем вообще было покидать столь замечательное место, как паркеровская голова? Пиздец пришел, когда не звали: Питер увидел Старка почти сразу. Тони танцевал с какой-то миловидной блондинкой неподалеку от барной стойки и выглядел при этом весьма довольным жизнью, держа свои ладони на ее бедрах. Нет, Питеру не было больно смотреть на них. С чего бы ему вообще должно было быть больно? Он Тони никто, и Тони ничего ему не должен. Он всего лишь выручил его перед друзьями, а все остальное Питер уже сам себе дофантазировал от тотального отсутствия личной жизни. Питеру не больно и ни капельки не обидно, просто воздух в баре слишком душный и от сигаретного дыма глаза начали слезиться. Это усталость впивается ему под ребра и сдавливает так, что впору треснуть. Питеру не больно, он ведь взрослый и точно знает: хэппи-эндов в реальной жизни практически не бывает. Они встречаются один раз на 14 миллионов, и история Питера — не одна из них. — Виски, — сипло просит он, практически рухнув на столешницу. — Питер? — удивленно спрашивает Наташа. — Чего это ты, малыш? — Я в порядке. Просто налей мне выпить, пожалуйста. — Может, лучше поговорить? — Я устал и хочу напиться, что в этом непонятного? — зло вскидывается Паркер, и Наташа с расспросами больше не лезет. От первого глотка Питер вздрагивает: крепкий алкоголь непривычно жжет гортань и камнем оседает в пустом желудке, вызывая чувство легкой тошноты. Второй дается легче, а после третьего Паркер и вовсе сбивается со счета. Нет, Питеру совсем не больно. Ему невероятно весело и легко, а вот тот милый парень через два стула от него смотрит на Паркера с нескрываемым интересом. Почему бы и нет? Питеру ведь на Тони плевать, как и Тони на Питера, так что Паркер без всякого зазрения совести может делать все, что душе его угодно. После десяти минут общения Гарри Озборн оказался чудо, как хорош. Питеру бы вот в такого обаятельного и милого Гарри влюбиться, и при других обстоятельствах он бы обязательно так и сделал! Только вот глупый-глупый Питер уже пиздецки влип по самые уши в трясину имени Тони Старка. «Да ну нах!» — мысленно приказывает себе Паркер и тащит Гарри танцевать. Ну, как танцевать… Гарри-то, может, и танцевал, а вот Питер просто повис на нем мертвой тушкой, которой было совсем-совсем не больно и не обидно. Он чувствует руки Гарри на своей талии, слышит аромат его парфюма — и это совсем не те руки и не тот запах, которые ему хотелось бы. Те руки грубее и сильнее; тот запах более свежий и с горьковатыми нотками, что оседали на корне языка. И Питер даже не замечает, что те глаза сейчас дыру в нем прожгут, спалят к чертям и Гарри, и весь этот чертов бар. У Тони внутри уже не зверек — там не слабое такое чудовище, которое на все лады требует забрать свое и никогда-никогда больше не отпускать. Тони пытался забыться. Честно пытался — шальной девицей, что в открытую вешалась на него, предлагая свое тело на пару или тройку ночей; крепким алкоголем и шумными вечеринками. Только вот хрен там: Питера Паркера из его мыслей поганой метлой было не выгнать. Настырное создание обустроилось там со всем комфортом, так зачем же ему было оттуда выселяться? А теперь это создание стояло вот тут, недалеко от Тони, и в пьяном угаре висло на каком-то непонятном парне, что тесно прижимал к себе Питера. «Ни разу не своего, на минуточку, Питера», — орало внутреннее чудовище, и плевать оно с высокой колокольни хотело на то, что Тони думал по этому поводу. «Пиздец», — в очередной раз сказал себе Тони, когда поддатый Питер уже чуть ли не целоваться к этому парню лез. Вот протрезвеет — пусть и лезет на трезвую голову, а пока нечего было пьяным развратом посреди бара заниматься. По крайней мере, именно этим руководствовался Тони, когда через несколько мгновений выдергивал за капюшон тушку Паркера из объятий его избранника. — Отвали от него, — рыкнул Тони. — Хэй, ты чего? — примирительно вскинул руки Гарри. — Какая муха тебя укусила, чувак?.. — Иди ты к черту, Старк! — пискнул Паркер, безуспешно попытавшись вырваться из хватки. — Найди себе другой объект для развлечений, — грубо бросил Тони, вытаскивая Питера за шиворот на улицу. Ночная прохлада отрезвляла, наполняла легкие долгожданным кислородом и немного кружила голову. Мысли, что прежде ленивыми червяками расползались по разным концам полушарий мозга, теперь складывались в четкую картинку, позволяя Паркеру более ясно оценивать ситуацию. — Отпусти меня! — вскинулся Питер, и на этот раз его попытки оказались более успешными. — Какого беса ты устроил?! — Я?! Ты себя видел? Ты хоть понимаешь, чем все могло закончиться?! — Тебе, значит, можно обжиматься с какими-то девицами, а мне нужно сидеть и строить из себя паиньку-задрота?! — кричал в ответ Питер. Они прожигали друг друга глазами, мысленно пытаясь решить, чего хотят сейчас больше: прибить друг друга за собственную глупость или же продолжить эту бессмысленную и уже никому не нужную сцену. — Да ты никак ревнуешь, Питер, — вдруг ухмыльнулся Тони, делая шаг навстречу. Чудовище внутри довольно урчало. — Да мне вообще плевать! — Питер попятился, уперевшись спиной в холодную кирпичную стену. — Ну да. — Да пошел ты в задницу, Тони! — О, в твою — с радостью! «Пиздец», — подумал Питер, безотрывно глядя в глаза Тони. Так вот, как они выглядели, эти самые бездонные глаза из сопливых книжек — когда насмотреться не можешь, когда, кажется, сам тонешь где-то в глубине радужки. Когда начинаешь понимать, что глаза эти не просто карие — в них тысяча и один оттенок, от игриво-золотистого до чернильно-коричневого. «Да ну нах», — подумал Тони, отмахиваясь от всех своих страхов. В конце концов, сама мысль, что Питер может быть с кем-то другим, причиняла Тони большую боль, чем старые раны. Этот поцелуй ощущался совсем по-другому. Он не игра и не притворство — в нем чувства; в нем — негласное признание, для которого пока еще не время, но которое точно прозвучит. Нет, этот Питер Паркер — он только для Тони Старка, а кому надо — пусть себе другого ищут. Только вот найдут ли?