Моя клюква и твоё лесное озеро

«Сегодня мы проживём день счастливо, съедим банановые сырники на завтрак, выпьем горячего шоколада перед школой, укутаемся в тёплый вязанный свитер на двоих и почувствуем дыхание в лёгких» — с этими словами Джей начинал каждый божий день. *** Ранняя осень. Цветение красного клёна. Привкус сырости на губах. Мы вдвоём петляем в школу по тропинке, усыпанной багряными листьями, словно на красной дорожке. Чонвон словно крошечная овечка в толстовке на пять размеров больше, пахнущая нотками клюквы и еловыми шишками. Джей, идущий рядом с ним, крепко держа его запястье в своей ладони, был одет в косуху с цепями, на которой проскакивал отдалённый запах лесного озера. Сочетание клюквы, еловых шишек и лесного озера полностью описывали их отношения — неразделимые, крепко связанные судьбой. Они окунались в них с головой. *** Очередной серый день, очередные занятия в школе, очередные издёвки, взгляды, желающие смерти, кровь из носа, меня пинают в школьном туалете и бьют всем, что попадётся под руку: сломанные палки от швабр, учебники, камни, позже в ход идут ноги безжалостных одноклассников. Запах клюквы и еловых шишек пропадал, когда на Чонвона выливали остатки испорченного школьного обеда. На руках нацарапывали « Сдохни» циркулем. Кровь — привычное дело для него. Кидали в рюкзак петарды. Его любимый значок с ромашковым полем, который так любил Джей, вылетел из окна при очередной попытке столкнуть Чонвона с окна из кабинета искусств. Видите ли, если он выпадет из него и умрёт, то хотя бы в лилиях, символизирующие сострадание, милосердие и…правосудие. Эта школа, кишащая змеями и крысами, не оставляла меня в покое. Добивала. Убивала. Джей сидел на крыше, будто прирос своими корнями к этому месту, и ждал меня. Он знал. Знал о моих проблемах, но не во всех красках: — Чонвон~а, что с твоим лицом? Опять, чёрт их возьми, они это сделали? — Джей каждый раз проклинал и убеждал себя, что так продолжаться не может. — Джей-хён, всё в порядке, — Чонвон нежно гладил его по щекам и шее, стоя на открытой крыше, — в меня просто кинули учебником и пару раз дали пощёчину — он улыбался, хотя пару минут назад его почти столкнули с четвёртого этажа. Они молча стояли на крыше, смотря в глаза друг-другу. Здесь только мы, сломанные парты и стулья, чей-то брошенный рюкзак, видимо, кто-то уже не выдержал и прыгнул. Джей изо всех сил старался не вмешиваться, но кулаки чесались убить всех. Убить всех кто посмел прикоснуться к единственному человеку что у него остался. Чонвон пообещал себе, что не будет выливать свою боль на своего хёна. Он единственный кто у него остался. Они единственные кто друг у друга остались. *** 21:56. Прохладный ветер, разносящий кленовые листья по тротуарам, людей на улице мало, в школе пусто, лишь ходят призраки умерших школьников по первому этажу. Где-то внизу горят пару жёлтых фонарей и немного рассеивают темноту на крыше. Джей лежит на сломанной парте, подложив под голову руку, одна его нога качается из стороны в сторону словно стрелка часов. Глаза закрыты, он пересчитал уже все звёзды. Чонвон, аккуратно открыв дверь, ведущую на крышу, на цыпочках подбегает к дремлющему комочку, укутанного в огромный зелёный свитер и невесомо целует, нависая над ним. Джей просыпается, но не отстраняется, а лишь углубляя поцелуй, нежно касается розовых щёк Чонвона и медленно опускает ладони на шею. Они находятся в полном мраке и лишь несколько жёлтых лучей от фонаря обволакивают их. Языки сплетаются, бабочки в животе как сумасшедшие. Чонвон, как пушинка, лежит на своём хёне, а их руки закрепляются в замок над головой Джея. Оба задают ритм поцелуя, он получается таким чувственным и мокрым, наполненный тоской. Ветер пробирается под их свитера, которые им связала бабушка Чонвона — зёленые с принтом жабок в шапочках ведьмы. Тело покрылось мурашками. Джей притянул Чонвона к себе под бок, одарив его обнимашками. — Джей-хён, твой свитер. — Что с ним не так? — привстав немного, Джей осмотрел его и не заметив ничего странного снова обнял дрожащего Чонвона. — Он пахнет…клубничным молоком? — с озарением тот посмотрел на него. — А ну… сегодня я разлил его на свитер и испугался, что ты обидишься, — Джей как-то виновато сказал это, — вообщем, я вместо урока истории побежал в ближайшую прачечную. — Ооо., — сложив губы в трубочку протянул Чонвон, — так ты оказывается дорожишь моими чувствами, — с улыбкой произнёс тот, не сводя с него глаз. — Ой все. Они лежали в обнимку, смотря на звёзды и кометы около двух часов. Полночь. Оба чувствовали себя в безопасности. Согревали друг друга свитерами, поцелуями в шею и переплетали ноги, словно маленькие дети которым не хватает внимания. — Слушай, — неожиданно начал Чонвон, — мне кажется, что в последнее время я то и делаю, что кое-как хожу в школу ради посиделок на крыше и ем, причём много — акцентировав внимание на последней фразе, продолжил, — я совсем расклеился, — уткнувшись в шею Джея, прошептал тот. Тишина. 10 секунд. — Ничего страшно в том, что у тебя сегодня не было сил. Ты молодец, потому что смог встать с кровати в пасмурный день, погладил кота на перекрёстке, хорошо покушал и тепло оделся. Ты молодец, потому что сделал самое большое и отважное — пережил этот день, — тихим голосом начал успокаивать свой маленький потухший комочек, — всё будет хорошо. Я обещаю. В ответ тишина. Чонвон засопел. Джей усмехнулся и молча лежал. Если замерзать, то вместе. Главное обнимать и прижаться носами, чувствуя как оба дышат. *** Неделю спустя. 12:40. Обед. Крыша. Чонвон с порезами на запястьях, синяками на ногах и порезом на лодыжке — он прятал под слоями одежды, не жаловался. Всё хорошо. « Всё будет хорошо. Обещаю» — запомнил он и продолжал жить. Выживать. Держаться за последнюю ниточку. — Солнце пахнет одуванчиками и нектаром. Море пахнет свежестью. А ты…ты пахнешь летом, — переводя глаза на Джея, сказал Чонвон, сидя на краю крыши и ощущая запах сакуры в перемешку с лесным озером, — понимаешь, хён? — Ты любишь лето? — Я люблю тебя. *** Месяц спустя. Сегодня меня вытолкнули со второго этажа. Было не больно, вполне терпимо. Я встал и пошёл дальше, по-моему, на урок географии. Вчера мне вывернули руку и сломали указательный палец. А несколько часов назад я отключился в женском туалете, видимо ударили чем-то тяжёлым. Как же я устал. За что? Почему? *** Джей продолжал выцеловывать все мои ссадины и раны, обнимать и заставлять пойти в полицию. Бесполезно. У них много связей и денег, у меня — только ты, Джей. Вечером они полностью сливались в единое целое — это время, когда они забывались. Сидя на крыше, почти на краю, эти двое как сумасшедшие, потерявшие смысл. Они не боятся умереть. Край крыши, глубокая ночь, мрак и запах сырости. Джей, усадив Чонвона себе на бёдра, перебирал одной рукой его пряди, другой — скользил от шеи к спине, пробираясь тонкими пальцами под свитер. Поцелуи — этим они сбегали от реальности. Джей — от психованной матери и травм Чонвона. Чонвон — от себя. Его тошнило от себя. Но он держался за слова Джея и успокаивался. Но не всегда слова помогают избегать судьбы. *** Спустя 1, 5 месяца. Днём, как обычно, Джей с Чонвоном завтракали в любимой кофейне, где подавали их любимые банановые сырники и пили горячий шоколад. На них всё те же смешные, но наполненные воспоминаниями, свитера. Чонвон больше не мог. Он из последних сил улыбался Джею и пихал в себя еду. Его ссадины ранили не только физически. Кругом заживляющие пластыри и бинты, нет ни одного живого места. Кровь из носа каждый час. Давление. Расстройство пищевого поведения. Жить на таблетках нет сил. Джей не должен волноваться. Я сделаю это тихо. *** Шёл третий урок в классе Чонвона. Его место пустует. Крыша — место безопасности и счастья, но и место конца, конца всему. Здесь до сих пор витает аромат лесного озера и клубничного молока. Слёзы сами покатились по розовым щекам, в груди сдавило. « я должен избавить Джея от мук и себя от боли» Шаг вперёд. Грохот. На него никто не обратил внимания. Меня просто убрал какой-то школьный дворник. « Всё будет хорошо, я обещаю» *** Мы встречали рассвет в объятиях друг-друга, мы провожали закат с чашкой горячего шоколада. Мы играли на гитаре, падали в грязь лицом, смеялись на весь дом. А сейчас я наблюдаю как гниёт твоё тело в гробу и честно, этот мир я проклинаю за то, что убил он душу твою. Воспоминания останутся навечно, но не любимый человек. — Ты любишь лето? — Я люблю тебя. « я ведь так и не успел сказать, что тоже люблю тебя»…