Цветы в спальне способны привнести в вашу жизнь новый и яркий секс.

Молотый кофе приятно пахнет, на фоне играет незамысловатая мелодия, самая классическая для «Кровосток». На тумбочке в спальне стоит белая ваза с пёстрыми розами. Там же находится фиолетовый бонг. В нём плюхается пожелтевшая вода, видимо, пользуемая достаточно часто. Укурка мощная, ну, лимонка же. По фен-шую, что уж там. На небрежно заправленной кровати лениво расположились два парня. У обоих покрасневшие глаза и дурацкая лыба на лице. — Блять, — неохотно подаёт голос Кица и неспешно прислоняет руку ко лбу, — меня походу вставило, — он старается завуалировать смех под покусывание губ. Получается плохо, скверновато, но плевать, немного не та атмосфера, чтобы докапываться до мелочей и глупого поведения. Кристофер смеётся и поворачивается к нему, практически касаясь носом его носа. — Меня тоже, — взгляд слегка мутнеет, он медленно облизывает губы и медленно кладёт ладонь на талию Лавэнэ. Приняв ухмылку за согласие, тот аккуратно забирается под рубашку. Лёгкими движениями поглаживая бледную кожу и нежно сжимая талию, нагло рассматривая профиль оппонента, он потянул вверх краешек одежды, оголяя торс. — Ты такой охуительно, блять, сексуальный, — тихо, с предыханием прошептал Крис, закрывая глаза, — я тебя пиздецки хочу. — М, о чём ты вообще? — сделав озадаченный вид, Кица облизал ключицу Кристофера и похабно улыбнувшись, запустил руку в его трусы. Перехватил инициативу, уёбок. Крис рвано выдохнул и подался ласкам вперёд. Он дотронулся до соска Кицы, оглаживая указательным и большим пальцами. — Трахни меня, Кица Лавэнэ, — он дёрнулся, почувствовав тёплую руку на своём члене. Медленные поглаживания большого пальца по головке сводили с ума, сбивали дыхание в нетерпеливом ожидании большего. Кица игриво усмехается и расстегивает его джинсы. Поднявшись, он за ноги притягивает к себе Криса и снимает с него штаны с трусами, оставляя в одной футболке. — Ты — маленькая сучка, Крис, грязная шлюха, будь послушным мальчиком, моли меня о том, чтобы я тебе подрочил, — тот облизывается и шлёпает Франца по заднице, продолжая лапать его, реагируя тупой нетрезвой улыбкой на каждый стон. Крис закатывает глаза и рвано вздыхает-выдыхает, судорожно изгибаясь под чужими руками. Доверяя своё тело полностью, отдаваясь на абсолютный максимум. — Пожалуйста, — тихо выпаливает он, закусывая щёки изнутри, — прошу… Подрочи мне, Кица, прошу, пожалуйста, — моментами, парень говорит со смущением, впрочем, наигранным, почти шёпотом. Кице нравится, когда он смущается. Кица медленно снимает с него футболку, наклоняется, целует выпирающие ключицы. — Вставай раком, — у Криса быстрая реакция, Кицу это невозможно возбуждает. Он становится рядом и через штаны трётся своим членом о его задницу. Продолжая неторопливые тазобедренные фрикции, Кица обхватывает его член. Движения-фрикции-фикции. Кица не останавливатся, свободной рукой водит по спине, хватает и сжимает волосы, потом наклоняется и неподобающе нежно целует в шею; это окончательно выбивает из колеи. — Скажи, Крис, ты ведь хочешь отсосать мне? — тот чуть ли не вплотную прислоняется к уху шатена. Говорит вкрадчиво и с предыханием, то ли шепчет, то ли дразнится. Кристофер замирает и отводит взгляд. Закатывает глаза, пялит в потолок, кусает губы и поскуливает. Практически каждое прикосновение отдаётся мурашками повсюду. Не было какой-то неловкости, оно и понятно. Укурка слишком мощная. — Да, Кица, — он сильнее сжал простынь, — я твоя сука, и я очень хочу тебе отсосать. — Ну, так чего ж ты ждёшь, солнышко? — Кица вновь шлёпнул шатена, как бы подгоняя его. — Вперёд. Кристофер всегда восхищался его телом. Бархатная белая кожа, слегка выпирающие рёбра, нетипичные татуировки. Всё это, откровенно, сводит с ума. Заставляя дыхание сбиваться, а глаза искриться под натиском возбуждения. Он выпрямился и расстегнул штаны, укладываясь коленями на пол. Крис мельком глянул в глаза и облизал головку, постепенно заглатывая член до основания. Водя языком и не касаясь зубами. Кица закрыл глаза, покусывая собственные губы и перебирая каштановые пряди оппонента. Он всегда восхищался тем, как Крис делает минет. Различия менталитетов, так сказать. Словно изучая чужое тело, Кица пошло улыбался на грани срыва, в моменте определяя Криса как: «по-хорошему грязный». Или блядский. Или «по-блядски хороший». Кица больше не терпит ни секунды, говорит, скорее, приказывает Кристиану ложиться на кровать. Он раскатывает гондон по члену, использует достаточное количество смазки, засовывая сразу два пальца. Наслаждается стонами снизу, вводит третий, постепенно растягивая. Потом медленно входит и выдыхает. Это, наверное, неописуемые ощущения. Под марихуаной и без того мир дотошно яркий и интересный, а секс вообще приравнивается к полнейшему adieu à tête. Мир будто плывёт под тобой, а ты стоишь и растекаешься. И это просто волшебно… Крис насаживается на член, задыхаясь от неосязаемого жара. Сердце билось, нет, бьётся, точно под напряжением за далеко не одну тысячу вольт. Оно не разбитое вдребезги, оно бьётся-бьётся-бьётся. Оно ненужное, сожженное дотла, вынужденное восставать из пепла, полоьно ёбанному Фениксу. Кристофер громко застонал, ритмично подмахивая бёдрами. И с каждым толчком Кица становится всё грубее и жёстче. А Кристофер сжимается, жмурится, неконтролируемо стонет, так красиво и хаотично дёргается. Он хватается за постельное бельё, чувствуя, как тепло расползается по телу. Они сменили позу. Теперь Кица мог водить ладонью по члену оппонента, дразняще проводить по его коже, сжимать задницу и также бесцеремонно ухмыляться и держать неуместно дерзкий зрительный контакт. Кристофер закатил глаза, глотая воздух ртом. Он вытянулся, словно по тонкой струночке, сидя на твёрдом члене. Ещё с секунду, и он кончает. — Какой хороший мальчик… — Кица наклонил к себе Криса, затягивая его в поцелуй. Несколько толчков и белокурый кончил.

***

Очередной просто день. Несмотря на траву и секс, ничего не поменяется. А должно? Нет. Заученный ответ на мыслительные терзания. Кристофер не перестанет получать фальшивое внимание, а Крициан не перестанет его вручать. И это печальная картина: оба осознают сей аспект в полной мере. Жалкое подобие трагичной любви. Но этого хватает для насыщения. Как манка по утрам; от неё уже мутит, но чего носом воротишь? Не будь пафосной финтифлюшкой, живи сексом, травой, деньгами, ложью и сомнением. Когнитивным диссонансом во всём насущем, не несущим смысл. Ничего святого, ничего сакрального. Но если сообразить и применить фантазию, то серый пейзаж превращается в красочное мессиво с грязными отблесками во всех объектах. Меланхолия не победит, если закрыться без ничего и никого, где-то там, внутри, в комнатушке метр на метр подле сердца. Стиснув зубы, ты будешь круче, моднее, роднее. И однотоннее, однотипнее, тупее, примитивнее. Но тут устав таков: не думай, если хочешь жить. Значит и не сильно надо было…