Зимний вечер с зеленой листвой

      Зимними вечерами Хогвартс был пустынен. Студенты ютились в просторных факультетских гостиных, готовясь к урокам, пересмеиваясь маленькими группками или расслабленно греясь у камина. Снег большими хлопьями валил за окном, причудливо посверкивая во тьме. Уют гостиных резко контрастировал с холодными, нелюдимыми коридорами, которые зимой еще сильнее давили каменными сводами, заставляли ежиться от сквозняков.       В этот особенно морозный вечер даже старосты предпочитали оставаться в прогреваемых эльфами помещениях, но один студен все же изменил негласному правилу. Он стремительно несся по коридорам замка, то и дело ежась от холода и вздрагивая при завывании ветра за окном. Пока остальные приятно проводили время, закутанные в пледы, с чашками дымящегося какао в руках, ему изо дня в день приходилось покидать факультетское гнездо. Каждый вечер он был вынужден нести навязанное бремя в полном одиночестве, боясь любого шороха, одолеваемый дурными мыслями.       Заходя за очередной поворот, освещаемый лишь огнями редких факелов на стенах, Драко Малфой мучительно хмурился, думая о предстоящем деле. На протяжении уже нескольких недель он не мог продвинуться дальше в своем эксперименте, а любое промедление могло стоить жизни его родным. Драко замедлил шаг, гулко отдающийся в тишине, чтобы наконец протолкнуть ком, стоящий в нервно сжимающемся горле. Оторвав взгляд от пола, он вдруг заметил силуэт на подоконнике, на секунду выхваченный дрогнувшим от сквозняка пламенем факела. Замерев, Драко уставился во тьму, болезненно щуря красные, натруженные бессонными ночами глаза. Кто был настолько сумасшедшим, чтобы в подобный вечер сидеть на промозглом подоконнике посреди заброшенного коридора?       Может тому была виной особенно снежная, будто застилающая не только землю, но и разум, погода или уставшее от тревог сознание, но Драко решил поддаться искушению узнать личность таинственной персоны. Он осторожно двинулся к окну, ведомый каким-то чуждым сейчас, казалось из прошлой жизни чувством — любопытством. Чем занимался этот человек? Может, как и Драко был вынужден нести какое-то бремя, выгнавшее его из теплой гостиной? Или он был так одинок, что предпочел обществу этот стылый подоконник?       Дрожащей рукой, Драко ухватился за полог, готовый к чему угодно. Предвкушение пустило теплую волну по телу, сжатое до этого в нервную струну. Резко отдернув ткань, он, на секунду поразившись бурану за окном, опустил взгляд ниже… Большие, пронзительно льдистые глаза, от мимолетного удивления сделавшиеся еще шире, смотрели на него. Поблескивающие сережки-снежинки, чудаковатый ободок с пряничными человечками, растрепанные белые волосы. Не было никаких сомнений — перед ним сидела Луна Лавгуд, одногодка с Рейвенкло. В ее обвешанных причудливыми украшениями руках был альбом, а по всему подоконнику тут и там разбросанные лежали карандаши. На открывшейся Драко странице поблескивал боком котел в рождественских тонах, из которого виднелись полосатые леденцы, еловые ветки, дольки мандаринов и море всякой всячины.        — Нравится? — своим потусторонним, высоким голосом спросила Лавгуд. Драко невольно поежился от звонкого перелива колокольчика, на который была так похожа ее интонация.       — Что ты здесь делаешь? — только и смог выдавить он, все еще ошеломленный внезапной встречей.       Драко с трудом припоминал как одногруппники издевались над ревейнкловкой, крадя ее вещи. Казалось, это было так давно…       — Здесь спокойно, — еще один перезвон колокольчиков и легкая улыбка на бледном лице. Склонив голову, Лавгуд внимательно посмотрела на него, взглядом будто сканируя нутро Драко. Чувство не из приятных — он поежился.       — Спокойно в этом безлюдном коридоре? Не думаешь, что одинокой девушке здесь делать нечего? Мало ли кто шляется тут по ночам, — уже более живо ответил Драко.       — Например ты, — ровно, без эмоций сказала Лавгуд, все также смотря на него, с нечитаемым выражением лица.       — Да, я. Не боишься? — с вызовом бросил он, голосом рассекая тишину коридора.       — Ты сам боишься, — еще одна складная, легкая фраза, — от чего ты бежишь?       — Твое какое дело? Не суй нос в чужие дела, — прикрикнул Драко, смотря в бесстрастное лицо напротив.       — Ты так одинок, — продолжала Лавгуд потусторонним голосом, — хочешь леденец? — вдруг предложила она, вытаскивая из кармана горсть конфет в ярких, сверкающих обертках.       — Я не одинок, и я не боюсь… — Еще громче выпалил Драко, сорвавшись на последнем слоге.       Воцарилась тишина, он ухватился за болезненно сжавшееся горло, а Лавгуд так и застыла с леденцами в протянутой руке, похожая на снежное изваяние. За окном усиливался ветер, пурга билась в стекло, завывая.       Вдруг, девушка стремительно вспорхнула с насиженного места и начала скоро собирать карандаши. Ее движения были ловки и легки, как трепетания крыльев синички. Напоследок взглянув на пестрый рисунок, Лавгуд и альбом убрала в сумку. Развернувшись на каблуках, она уставилась на Драко, который все это время завороженно наблюдал за ее действиями. На него пахнуло легким цветочным ароматом, так подходящим своей обладательнице. Сглотнув, он было хотел отойти с дороги, но Лавгуд проворно схватилась за его руку.       — Я хочу показать тебе одно место, — звон колокольчика. Драко вновь вздрогнул. Кажется, к этому нельзя привыкнуть.       — С чего вдруг мне идти с тобой? — едва проговорил он неуверенно, но его уже настойчиво тянули дальше по коридору, во тьму.       Поддаваясь странному порыву, Драко позволял вести себя, ощущая теплые пальцы на своем холодном, бескровном запястье. Ему не было интересно куда они направлялись; он вдыхал свежий аромат полевых цветов от развевающихся волос девушки, чувствовал мягкую женскую ладонь, зачарованно смотрел на поблескивающие браслеты Лавгуд. Что-то теплое шевельнулось в его груди. Драко так долго был один, никто не замечал его смятения, ночных исчезновений, не знал какого ему приходится. И вдруг появилась девушка, так легко проникнувшая за холодную маску, разрезавшая очередной стылый, одинокий вечер. У него не было сил сопротивляться ее напору, да и если быть честным, ему этого совсем не хотелось.       — Стой здесь, — в какой-то момент сказала Лавгуд, отпуская его руку. На секунду огорчившись утраченному теплу, он проследил за действиями девушки, ходящей вдоль стены. Тут же, пораженно вздернув брови, Драко понял, что именно она делает. Прошла второй раз, третий, и вот, прямо перед ними из стены показалась массивная дверь. Это была Выручай-комната, в которую он и направлялся до неожиданной встречи. Но не успел Драко попятиться, как почувствовал легкий толчок со спины.       — Идем, — прямо в ухо сказала Лавгуд, покрывая мурашками шею слизеринца.       Переступив через порог, Драко был на мгновение ослеплен ярким солнцем, совершенно непривычным после тьмы зимнего вечера. Выйдя из оцепенения, он пораженно уставился вдаль: перед ним раскинулось цветочное поле, посреди которого стояло одинокое, раскидистое дерево. Даже с этого расстояния было понятно насколько оно большое и старое, ему должно быть не меньше трехсот лет. На синем без облачка небе сияло летнее солнце.       — Ну же, — протянула ему руку Лавгуд, выходя из-за плеча. Помедлив и еще раз взглянув в невозмутимое лицо, Малфой неуверенно ухватился за ее пальцы.       Казалось, запах, который идет от Лавгуд размножился, увеличился десятикратно, окружая теперь Драко дурманящим кольцом. Солнце припекало макушку, высокая трава нежно касалась оголенных запястьев. Разморенный этой причудливой сменой погоды, он следовал за девушкой, позволяя ей беспрепятственно вести себя прямо под крону старинного дерева.       Подойдя достаточно близко, можно было различить широкие качели на одной из веток и кованную скамеечку у самого ствола. Теперь Драко по-настоящему смог оценить масштаб этого дерева: даже четверо взрослых с трудом смогли бы обхватить его, взявшись за руки.       — Вот, — радостно прощебетала Лавгуд, вскинув голову к зеленой кроне, — я всегда любила это место. Убегала сюда в детстве, чтобы пообщаться с феями. Отец сделал качели; летом я притаскивала сюда игрушки. Это дерево стало моим убежищем, понимаешь? — перевела она взгляд на него.       Драко понимал. Тут же в голове всплыли воспоминания как он сам убегал к озеру рядом с Малфой-мэнором лет в 7-9, когда отец был не в настроении. Часами смотрел на водную гладь, наблюдал за величественными лебедями, представляя, что они переговариваются о чем-то между собой, важно перебирая крыльями.       Улыбнувшись, Лавгуд потянула Драко к качели. Та была давно проржавевшей, скрипучей, с наскоро сколоченной сидушкой из досок. На ней было достаточно места для двоих. Вспорхнув на качели, Лавгуд поманила его. Давно перестав сопротивляться, он поспешил занять место рядом. Тут же Драко ощутил, как чужая рука скользит по его талии, а другая тем временем берется за цепь:       — Хватайся, — звонко бросила Лавгуд.       Последовав ее примеру, он взялся согревшейся ладонью за ее плечи, а другой крепко сжал цепь со своей стороны. Отталкиваясь ногами, они начали постепенно раскачиваться. По началу вдвоем это было трудно, но быстро приноровившись, Драко с Луной уже вовсю летали под кроной старого дерева, в котором по словам рейвенкловки обитали феи. Тут, залившись смехом, схожим с хрустальным звоном, она весело бросила:       — Посмотри вверх!       Задрав голову, Драко увидел, как переливается солнце в ветвях, раскидывая свои лучики по сочным, зеленым листьям. В этот самый миг его сердце наконец ожило, окончательно избавившись от сковывающего холода. Он, в след за Луной, беззаботно засмеялся, чувствуя себя на десять лет моложе, беспечнее и радостнее. Здесь, посреди летнего дня, чужого счастливого воспоминания, Драко впервые за долгие громоздкие месяцы ощутил себя живым.       Продолжая смеяться, он обратил взор на прижавшуюся к нему девушку. Ее волосы летали, подкидываемые порывами воздуха, большие глаза сияли радостью, а рот расплылся в широкой, детской улыбке. Она была так искренна, так звонко струился ее ребяческий смех.       — Луна, — позвал Драко, ведомый позабытыми с детства чувствами.       Та зачарованно повернулась, не слыша, скорее просто инстинктивно реагируя на зов. Поддавшись порыву, Драко приблизил свое лицо к ней. Прямо в полете, посреди цветущего поля, солнца, играющего на волосах и в листьях, он прикоснулся жаркими губами к губам этой невероятной, сказочной девушки, которая сама походила на фею. Драко было тепло, это было так правильно и необходимо для него, как глоток ключевой воды. Спустя одно долгое, такое же яркое как их окружение мгновение, он отстранился и, не спеша, поднял веки. На него смотрели бесконечно мудрые, бездонные глаза, в которых отражалось его собственное счастливое лицо. Драко вдруг понял, что через всю жизнь пронесет этот момент в своем сердце. Теперь у него было то, что согреет его бессонными, зимними ночами.