Потому что я так хочу

Этот день мог бы остаться обычным днем и не запомниться ничем, но именно Кристина внезапно сделала его особенным. Или кофе. – Я не понимаю, – ее раздраженный голос на мгновение смешался с гулом окружения, затем вынырнул из него и больно уколол в затылок. – Зачем тебе все это? Зачем тебе он? Кофе был слишком вкусным, по крайней мере, Алла очень старалась в это верить, потому что тогда он примирял ее с действительностью. Можно было не брать с собой Кристину в эту маленькую поездку, но крутилась где-то внутри вина перед ней. И Алла этой вине уступила – не без облегчения, надо сказать. В первый день все начиналось хорошо. Но пришло к этому разговору, и, наверное, стоило такого ожидать. Определенно. – Ты спрашивала уже очень много раз, – Алла не смотрела на дочь. Может, боялась. Может, не хотела. Может, и то, и другое. Сердиться вот не получалось, даже в худшие моменты. Кристина имела право осуждать – в конце концов, действия Аллы отражались и на ней, иногда не самым лучшим образом. И это тоже было частью вины, с которой никак не получалось расстаться. Еще один глоток кофе выдернул было из реальности, но та была слишком настойчива, чтобы легко отпускать. Гул вокруг нарастал, людей становилось больше: кафе, видимо, считалось популярным. – Мам, – Кристина подалась вперед: очевидно, чтобы ее было лучше слышно. – Ты же знаешь, я волнуюсь за тебя. Ты уверена? Разумеется, нет. И, разумеется, она никогда в этом не признается. Как можно быть абсолютно уверенным в том, чтобы связать свою жизнь с человеком на двадцать лет моложе? О чем они будут говорить, когда темы для разговора исчерпаются? Конечно, это произойдет нескоро, спасибо ему за то, что он такой умный, но все-таки… Алла снова отпила кофе. В этом была ее всегдашняя проблема. Она переставала понимать, о чем говорить со своими мужчинами. В какой-то момент их интересы переставали быть общими, и наружу выползало мерзкое понимание того, что их ничего не связывает. Абсолютно ничего. Ладно, это неправда. Творчество, сцена, поклонники – вот что было и будет всегда. Но этого мало, мало! Алла хотела ходить на выставки, в кино, да просто гулять в парках, в конце-то концов! Страшно подумать, но со всеми своими бывшими она упорно забывала со временем, как это – читать хорошую, интересную книгу. А фильмы? По первости Филипп еще пытался принять участие в вечерних просмотрах, но потом оказалось, что и это волнует его гораздо меньше, чем возможность покутить на очередной вечеринке, устроенной незнамо кем. А Алла устала от всего этого. Мишура, не больше. Сходи туда, посвети улыбкой здесь, приобними того… Вроде бы она уже может выбирать себе компанию, но все равно временами обнаруживает себя там, где не хотела бы находиться. Сегодня нет. Сегодня она в нужном месте. – Родная, – Алла повернулась к дочери, – я не обижусь, но скажи: ты и впрямь переживаешь за меня? Или за себя? Возможно, стоило бы спросить лучше, не обидится ли Кристина. Обиделась. Вспыхнула вся изнутри, Алла отлично знала эту быструю гримасу, что промелькнула на ее лице. И, к собственному удивлению, не ощутила ни малейшего укола совести, хоть и была готова к нему, даже напряглась заранее. Но… нет. Может, пришло время перестать себя виноватить? – Как ты… – Кристина начала и запнулась. Может, заглянула в глаза матери глубже, чем собиралась, и что-то такое увидела там. Может, еще что. Алле не хотелось копаться. Что-то в кофе явно подмешали, после него в голове чувствовалась такая легкость… – Дочь, – Алла откинулась назад, испытывая невероятную потребность закурить. – Я пойму, если ты скажешь, что вся проблема в том, что ты не хочешь тащить мою репутацию на себе. Это нормально, в конце-то концов. Но и ты пойми. То, что ты ее тащишь – уже не моя вина, а твоя проблема. Ты сама выбираешь, как себя чувствовать, что ощущать. И уж я точно не обязана подстраивать свою жизнь под твои ощущения и твое видение. Надо же, какие мудрости иногда приходят в голову. Нет, определенно, это все кофе. Сразу было понятно, что с ним что-то не так. Она старалась говорить мягко, но понимала, что разучилась. Нельзя так, это ведь ее дочь. Ее Кристина. С кем быть мягкой, как не с ней? Кристина хотела уйти. Алла видела, как дочь дернулась, явно собираясь встать. Стала бы она ее удерживать? Пожалуй, нет. Не сегодня. Это ведь и впрямь ее жизнь. Пусть поступает, как сочтет нужным. А Кристина взяла и осталась. Молча, глядя в сторону. Разве что кофе себе заказала: такой же, как у Аллы, после которого наступает просветление. Интересно, эффект повторится? Они все еще сидели в маленьком кафе посреди бурной улицы в совершенно нетуристическом европейском городке. Было особое очарование в том, что никто их не узнавал. Алла наслаждалась давно забытыми ощущениями и в какой-то момент сказала себе: да, он – не город, ОН! – нравится ей еще и за то, что видит в ней простую женщину. А главное, что в такие моменты и она в это верит. Великое искусство убеждения. Улица шумела. Слышались гудки клаксонов, чья-то эмоциональная речь, детский смех. Разлился в воздухе аромат цветов: девушке за соседним столиком подарили большой букет, и она бурно радовалась, обнимая дарителя. И посреди всей этой какофонии Алла вдруг очень остро, очень отчетливо ощутила: с ним все будет вот так. Просто и легко. И кофе будет – наверняка в постель, – и просветление после него. И разговоры, и кино, и прогулки, и все то, что Алла захочет. Не потому, что она – богиня или царица, которую, когда она снимает корону на ночь, перестают признавать мужья, желающие видеть в ней только маску, а потому, что она – человек. Чей-то любимый человек. Алла покосилась на дочь. С удовлетворением отметила, что обида, кажется, отступила, во всяком случае, Кристина чему-то улыбалась. Кофе, определенно. Это он так действует. Нужно попросить рецепт. – Потому что ты так хочешь, да, ма? Когда Кристина назвала ее так, как не называла очень давно, наверное, с детства, Алла дрогнула. Сердце защемило, захотелось расплакаться и пообещать дочери сделать все-все, что она попросит. Но этому желанию отдалось лишь мгновение – и ничего больше, Алла умела брать себя в руки. Да и Кристина вряд ли собиралась чем-то манипулировать. Проходящий мимо торговец цветами остановился вдруг рядом и заулыбался, заговорил что-то на своем языке: быстро, экспрессивно, едва ли не глотая слова. А потом с легким поклоном вручил Алле цветок и торопливо замахал руками, когда Алла полезла за деньгами. – Гифт, гифт! – заторопился торговец, ослепительно улыбаясь. Посмотрел на смеющуюся Кристину и ей тоже дал цветок, сопровождая все тем же «гифтом» и подмигивая. Что-то сказал на своем родном и ушел, не оглядываясь, кому-то еще дарить радость. Вот так просто. Алла с удовольствием вдохнула аромат: незнакомый, как и сам цветок. Но тем лучше. Намного лучше. – Да, – ответила она дочери уверенно. – Потому что я так хочу. И никак иначе.