Запах войны

            Время листает страницы военной хроники

Низкое небо в огне

                  Тонет любовь в диссонансах тревожных симфоний

Мы теряем друг друга

На этой войне

      — Сегодня понедельник 19 июля 1971 года. Группа людей в черных мантиях называет себя Пожирателями смерти и берёт на себя ответственность за несколько нападений. Их лидер гордо заявил, что действует во имя чистоты крови и называет себя Лорд Волан-Де-Морт…       Радиоведущий смолк, а затем стал зачитывать фамилии пострадавших и адреса, где произошли нападения. В каждое из имён Кэролайн вслушивались, затаив дыхание. Казалось, словно по сердцу проводят острым кинжалом, и по всему телу идут мурашки от этого скрежета лезвия. Но неприятный осадок был не сравним с тем, что она испытала, услышав очередные имена, объявленные диктором:       — …В Пейн-Стрит были найдены тела зверски убитых супругов Роуз. Мистер Брендон Роуз вёл активную борьбу с преступностью и занимал пост Верховного Судьи Визенгамота, его жена Ровена трудилась в отделе магического правопорядка. Прибывшие сотрудники Министерства сумели обнаружить в небе зловещую метку черепа со змеёй, фигуровавшую в нападениях, связанных с так называемым Лордом Волан-Де-Мортом. Обыскав дом, Авроры пришли к выводу, что других жертв не найдено, однако соседи дали показания, что ныне с супругами Роуз проживала в доме их племянница, Кэролайн Джонс. Ныне местонахождение оной неизвестно, Мракоборческий Центр объявил девушку в розыск. Всем, кому известна какая-либо информация по поводу её личности или пребывания, просьба обращаться напрямую в Аврорат к мистеру Эйвери. На этом все новости дня, спасибо, что были с нами, а с вами был я, Эрни Нортон и «Ежедневный Радио-пророк». До новых встреч!       Радио затихло и Кэролайн на негнущихся ногах встала, чтобы выключить. В тишине, нарушаемой её дыханием, было плохо. Стены, окружавшие её, дышали воспоминаниями, подсовывая взору счастливые колдографии, но от этого не становилось легче — напротив, в разы тяжелее. Смотреть не было сил, но и уходить было некуда.       Она вернулась. Вернулась снова в этот дом. В это место, где когда-то была разрушена вся её жизнь. Вернулась с крупицами, едва отстроенными родной тёткой, чтобы потерять их, узнав о её смерти.       Если закрыть глаза, то Кэролайн с точностью могла представить, как зелёный луч вырывается из палочки, сбивая с ног тело Ровены. Точно так же, как могла представить гибель родителей. Её не было с ними несколько лет назад во время рокового случая, но это не значит, что этот момент не приходил к ней во снах. Не добивал снова и снова ощущением вины. Подавленности. И незнания: а что дальше, а зачем это всё дальше? Какой смысл, если без них? А без них она была не уверена, что сможет…       Кэролайн Джонс девятнадцать лет. Совсем юный возраст, не так ли?       Время, когда стоило бы ходить на свидания, вздыхать под луной, целоваться, танцевать до упаду, встречать рассветы, закаты, улыбаться и быть безгранично счастливой. Время быть молодым — безвозвратное, ценное, неповторимое. Время дружить, время познавать эту жизнь во всех самых ярких красках, раскрашивая цветами радуги страницы, которые потом хотелось бы перелистывать снова и снова, возвращаясь в старости к счастливым воспоминаниям.       Её девятнадцать лет были другими.       Пропитанными потерей, кровоточащей и незажившей раной.

А было бы славно сменить униформу

На платье из голубой органзы

                  И засыпать вместе, не разжимая объятья

Под звуки дождя и далёкой грозы

      Она знала, что рано или поздно начнётся война. Знала с того самого вечера, когда случайно подслушала разговор родителей на кухне. Она, будучи семнадцатилетней девушкой, едва переступившей порог совершеннолетия, с замиранием сердца вслушивалась в беспокойный разговор, не смея раскрыть себя. Родные полагали, что она видела уже десятый сон, но Кэролайн не спалось. Несколько дней потом её преследовало желание поговорить с ними об этом, показать, что она уже взрослая и от неё не стоит скрывать опасений, да не успела.       Какой-то маггл сбил их.       И всё оборвалось. Мгновенно. Она осталась без них, осознавая, что прежде и не была на самом деле взрослой. Она была маленькой девочкой, которой пришлось повзрослеть на десяток лет всего за одну ночь. Ночь, которая тянулась мучительные три года в ожидании следующего, последнего удара.       А теперь ей нечего и некого терять.       Кэролайн Джонс девятнадцать лет, и вместо прогулок под луной, держа за руку кавалера, она совершает прогулки на кладбище, держа в руках букет цветов.       Порыв ветра из распахнутого настежь окна нагрянул внезапно. Одна из колдографий не удержалась на полке, падая вниз, и Кэролайн потянулась рукой, чтобы поднять её. Старалась не смотреть, но едва перевернув снимок поняла, что уже не в силах оторваться.       Это было тринадцать лет назад.       Да, тринадцать. Ей здесь шесть и она заболела ветряной оспой. Причём перед собственным днём рождения, как назло! Кэролайн тогда расстроилась и проплакала весь вечер в собственной комнате, потому что встречать праздник уже полагала в полном одиночестве.       И когда её тело уже содрогалось от, казалось бы, бесконечной икоты и всхлипах, двери открылись. Это пришли мама с папой.

      — Беки, наша принцесса плачет? Что случилось? — отец, садясь рядом, обеспокоенно посмотрел на дочь, пока она, продолжая всхлипывать, пыталась ответить:       — М-мой д-день р-рождения…       — Он непременно наступит завтра, солнце! Чего ты расстроилась? Из-за оспы? — ответом послужил только кивок, а миссис Джонс усмехнулась, взъерошивая дочке волосы, — Глупенькая, никто ничего не собирается отменять!       — Конечно, — поддержал мистер Джонс. Они переглянулись, наблюдая за тем, как у дочери утихают слёзы.       — З-значит, п-праздник будет? И я не останусь од-дна?       — Запомни, Кэролайн Ребекка Джонс, — мать смотрела на неё серьёзно, но с теплотой. И от этого взгляда, такого родного, все последующие годы утихомиривалась любая печаль, — Пока мы живы, ты никогда не будешь одна.       — А умирать мы не собираемся, — добавил отец, — Во всяком случае, ближайшие лет пятьдесят. Мы с матерью ещё на твоей свадьбе погуляем, внуков нянчить будем!       — Роб, до внуков нам ещё далековато! Кэрри же не собирается нас прямо сейчас сделать бабушкой и дедушкой.       — Не успеешь оглянуться, как время пролетит! Быстрое оно…       — Быстрее солнца и луны…

      С колдографии на неё смотрела заплаканная шестилетняя Кэролайн, а рядом были обнимавшие её Ребекка и Роберт Джонсы.       Люди, чья давняя мечта про свадьбу и внуков так и не осуществиться. Её семья, которой ей так не хватает. Её опора, поддержка. Её самая большая рана, незаживающая со временем. Некогда её смысл жизни. Смысл быть сильной, двигаться дальше. Её желание радовать их, чтобы они гордились, что у них такая дочь.       Кэролайн помнила, как, задувая свечи на праздничном торте, загадала желание: когда-нибудь, когда она будет взрослой, они будут жить так же все вместе. На берегу моря. Праздновать дни рождения, смеяться, заботиться друг о друге.                   Жить, не считая потери

И по кирпичику строить свой дом

Плыть сквозь время и верить

      Что             мы                   никогда                         не умрём       Шум прибоя донёсся до неё с очередным порывом ветра. Поставив колдографию на место, Кэролайн вышла из дома на улицу. Несколько заглушающих, маскирующих чар — и дом её семьи стал невидимым. Скрывшимся от любых, даже самых назойливых глаз. Потому что она не допустит, чтобы здесь появился кто-то чужой.       Здесь должна была и будет жить только её семья. Никто больше. Никогда.       Сегодня девятнадцатое июля тысяча девятьсот семьдесят первого года. Время, когда её семья перестала существовать. А вместе с ними не стало и её. Осталась только тень, стоящая на берегу, взирающая на закат и не осознающая, что будет завтра. Так ли это важно? Даже если её убьют в этой жуткой бойне за жизнь, Кэролайн не станет спасаться. Потому что при её раскладе ей незачем себя спасать. Ради кого? Если никого и ничего у неё не осталось.       Возможно, где-то там, за горизонтом, за ярким и сияющим солнцем, они ждут её. И встретят с неизменными улыбками из детства. Встретят, чтобы больше не расставаться.       А сейчас она продолжает жить. Продолжает ждать своего конца. Возможно, что наступит он даже не сейчас, а, в насмешку судьбы — через много-много лет. Возможно, Кэролайн когда-то встретит того, кто растопит её печаль в своей заботе и самых важных словах.       Ощущениях, что она нужна кому-то по-настоящему. И не на день-два, а насовсем.       Чтобы, подобно её родителям, пройти через всё вместе. Рука об руку. Преодолеть и горе, и боль, и молодость. Состариться, считая на небе бесконечные звёзды.             За лунной дорогой,

В туманах далёких созвездий —

Нас ждёт долгожданный покой

      А сегодня — здесь и сейчас — она всё ещё Кэролайн Джонс. Девятнадцатилетняя девушка, ощутившая этот запах. Запах потери, морского прибоя и войны вперемешку с голосом диктора. Прослушавшая самый печальный радиоэфир для себя. Та, что для всех канула в бездну. Растворилась в воздухе, объявилась пропавшей без вести.       Та, что самолично встречала войну.       Лицом к лицу.