Шеф-повар для Звезды. Три подарка на Рождество.

Скандал вокруг Дуговой всё набирал обороты. Почитав немного комментариев в сторону её персоны, заполонивших интернет, я бросил это занятие. Уже неинтересно. Теперь не моя очередь в грязи полоскаться. Сама начала историю, пусть сама и расхлёбывает. Это из разряда того, что когда копаешь яму другому, смотри под ноги, а то сама свалишься. Тем более сейчас зима, ямки снежком припорошены. Ладно, это всё шуточки да лирика жизни. Для меня история с госпожой Дуговой окончена. Отец сообщил, что дела с её начальством улажены. Они публично принесли свои извинения, уволили глупую амбициозную блондинку, выставившую их на очень круглую сумму денег. Конечно, иск был отозван и компенсацию отец с них взял. Дугова же за свои интриги потеряла работу, репутацию, хотя она у неё и так была крайне сомнительна, и… любовника заодно. Между бабой со вздорным характером и карьерой он выбрал последнее. Мы в семейно-дружеском кругу отметили день рождения отца. Даже моя мама, которая таки узнала всё о наших делах, позвонила и поздравила господина Крестовского, отметив его жесткие методы разгребания завалов. И добавила, что она бы ещё кое-кому и патлы выдрала. Мы с Ксенией сразу друг на друга посмотрели и покивали головами. Эта парочка уж больно похожа характерами. Теперь я понимаю, что их брак рано или поздно всё равно дал бы трещину. Две такие личности могут быть только лучшими друзьями. Тишина и спокойствие в такой семье… это было бы только временным явлением. Как бы сильно они не любили друг друга, их характеры были слишком похожи. Я был зол на отца, наверное, большей частью потому, что он… они оба в то время позабыли о том, что между ними был ещё кто-то… маленький и ничего не понимающий. Но моя мама осталась со мной, полная своих обид, а вот отец исчез. До развода мы с ним были достаточно близки. Быть может, я просто хотел дать ему почувствовать то, что пережил сам. Одиночество без близкого человека. Да, я был упрям, глуп, но… Мы сами виноваты, что потеряли столько лет. Мама, конечно же, пыталась примирить меня, но без особых результатов. Я помнил, как ей было плохо, пока не случилось знакомство с папой Димой. Он сначала сумел стать нам обоим просто хорошим другом и только позже его статус в наших сердцах изменился. ‒ О чём задумался? ‒ А-а? Пап, ты так не подкрадывайся, а то до инфаркта меня доведёшь! ‒ Да чего с тобой будет, ‒ фыркнул тот, присаживаясь рядом со мной на широкий подоконник. Он был покрыт большой стёганой подушкой и превращён в подобие софы. Это было любимое место Ксении, но она благодушно позволяла мне там обитать время от времени. Она умела создать тепло и уют. ‒ А вдруг? ‒ Высокий лось с отменным здоровьем. Чем тебя только в Испании кормили, а? ‒ Вкусной и здоровой пищей, ‒ усмехнулся я, предчувствуя, что Испанию отец упомянул не просто так. Ириша проболталась? Да, она всегда любила с отцом пошушукаться. ‒ Мне тут одна симпатичная сорока на хвосте принесла весть, что мой сын решил… влюбиться? Или… это очередной роман? Решил поэкспериментировать? ‒ Я не знаю… как определить словами то, что чувствую. Мы с ним знакомы давно. Луис и тогда, и сейчас меня притягивал к себе. Находясь здесь, понял, насколько скучаю по нему. Раньше я мог спокойно уехать от своей очередной подружки на некоторое время, погрузиться в работу, а потом вдруг понять ‒ влюблённость уже прошла. А сейчас… У меня ощущение, что мне не хватает чего-то очень важного. Как поёт Арбенина ‒ катастрофически. ‒ Когда мы с твоей мамой разошлись, мне казалось, что у меня ампутировали часть тела… или души. Она была моей первой любовью. Даже сейчас, спустя много лет после расставания, следы этого чувства есть в моём сердце. Ксюша подарила мне спокойствие, тепло. Она умеет забирать мои тревоги, я счастлив с ней, но… Я так и не смог забыть ту бурю, что вызывала в моей душе твоя неугомонная мама. То, что ты чувствуешь абсолютно нормально. Тебя, сын, похоже, наконец-то, поймали. Правда, я не думал, что это будет мужчина. ‒ И это всё? ‒ А ты хочешь, чтобы я орал, плевался и угрожал лишением наследства? Никогда тупым идиотом не был и, надеюсь, меня это минует. Да и время подумать у меня было. Ириша сразу новость на меня обрушила, когда сама узнала. ‒ Я сам ещё не понял, а она уже? Вот же шустрая. Это типа превентивный удар нанесла по твоей родительской психике? ‒ Скажи, а ты раньше звонил ей и спрашивал совета в любовных делах? ‒ Э-э… да нет, вроде бы… ‒ Вот именно. До появления господина Риверро никогда. У твоей сестры отличная интуиция. Она ведь права оказалась? По глазам вижу, что права. Когда улетаешь? ‒ Сегодня ночью. Я обещал встретить с ним Рождество. Знаешь, для нас этот праздник очень знаковый. Только не жди, ‒ засмеялся я, ‒ что объясню. Это сугубо личное. ‒ Личное так личное, ‒ согласился отец и вдруг так посмотрел на меня, пронзительно так. ‒ Если решишься на полноценные отношения… Андрюш, привези его к нам. Я хочу познакомиться с твоим Луисом. Кстати, мама в курсе? ‒ Не говорил. У тебя неожиданно нарисовался приоритет. Но… сдаётся мне… она уже поняла. Мама недавно намекнула, что стала фанаткой Луиса. ‒ Всегда была на редкость сообразительной, ‒ засмеялся отец, почёсывая кончик носа. Всегда так делал, когда волновался. ‒ Так… что? ‒ Обещаю, что познакомлю. Между сомнениями в рациональности отношений с мужчиной и… печальной перспективой расставания с Луисом… К чертям сомнения! Я не хочу больше с ним даже на короткое время расставаться. Не могу потерять… ‒ И правильно, ‒ отец неожиданно обнял меня за шею, притянул к себе и поцеловал в висок, тихо прошептав: ‒ Нельзя терять тех, кого любишь. Если нужно чем-то пожертвовать… отдавай и не жалей! ‒ Спасибо, ‒ ответил я мягко, отпустив крохи последних обид. Я понял то, что он хотел сказать. Теперь понял. ***** Я прилетел в Мадрид ранним утром и сразу же отправился к Луису. Его самого дома ещё не было, так как накануне он уехал к родителям, но меня должна была встретить и впустить в квартиру Тереза. Девушка не только меня встретила, но даже перед уходом сварила отменный кофе и предложила завтрак, но я отказался. Аппетита не было, зато глаза слипались. Пять с хвостом часов полёта… Нормально спать в самолётах я не могу, так… подрёмываю. Так что, забросив свои вещи в гостевую комнату, я прямиком направился принимать контрастный душ. Мне всё же хотелось для начала поздороваться с Луисом, который уже позвонил с дороги, а потом только завалиться в кровать. Большинство испанцев проводят Рождество с родственниками, собираясь за большим столом. Те, кто особо религиозен, обязательно отправляются слушать рождественскую мессу. Ночь с двадцать четвёртого декабря на двадцать пятое, то есть, рождественскую ночь, в Испании называют Nochebuena ‒ Благостная ночь. Обычно Луис проводил это время с семьёй, но не в этот раз. Он хотел провести её со мной и, вероятно, это был тонкий такой намёк. Большая чашка кофе, презентованная мне Терезой, и бодрящий душ вернули меня к жизни, хоть это и временный эффект. За кофейным допингом я решил сходить ещё разок. Спустился со второго этажа и сразу учуял божественный аромат. Даже любопытствовать, чьих рук это дело, было не нужно. Хозяин вернулся домой. Окинув себя любимого взглядом, дёрнулся было вернуться и нормально одеться, а потом… решил остаться, как есть. Стыдиться, в принципе нечего, я в прекрасной форме. Фигура высокая и очень даже подтянутая, кожа гладкая, кубики пресса на месте. Не зря же я стараюсь пару раз в неделю в спортзале появляться, да и бегаю часто. Всегда считал, что артист, как личность публичная, обязан хорошо выглядеть. Угу, а не отращивать животик и хомячьи щёки через пару лет после дебюта. Спорт в уровень фанатизма возводить необязательно, но всё же… Мне, конечно, повезло и я могу жрать сколько хочу, не оглядываясь ни на какие калории, но это ведь не повод расслабляться? Так что плодами своих усилий я вполне мог заслуженно гордиться. Так как я собирался поспать, то на мне соответственно были только шелковые пижамные тёмно-серые штаны. Я встряхнул своей ещё чуть влажной копной волос, усмехнулся и направился на кухню. ‒ Уже закончил полоскаться, енот? Я уже десять минут, как дома! ‒ Ты как меня почувствовал, а? Я же тихо шёл, ‒ проворчал я, устраиваясь на высоком табурете. Вот весь кайф обломал! Не успел я перешагнуть порог, как Луис обратился ко мне, даже не оглянувшись. Всё так же продолжил шаманить, разливая кофе по тонким фарфоровым чашкам. Ну да, его произведение кофейного искусства можно только так смаковать, а не хлебать литрами. ‒ У меня прекрасное обоняние, ‒ повернувшись, наконец, улыбнулся Луис, показав на свой теперь идеальный нос. Хотя его прежний орлиный профиль его не портил, скорее, придавал некоей пикантности внешности. Этакий испанский идальго… ‒ Мне нравится запах твоего парфюма. ‒ Штирлиц лоханулся. ‒ Держи, ‒ чашечка кофе притянула меня, как кота валерьянка. Сначала я приблизил её к себе, втянул носом аромат, побалдел и только потом сделал глоток. С ума сойти! Просто божественно! ‒ Ты ‒ мой личный кофейный бог! ‒ Луис усмехнулся на мою похвалу, продолжая смаковать свою порцию. ‒ Как твои родственники? ‒ Замечательно. Мама правда жалуется, что приходиться чаще сидеть дома из-за карантинных мер. И маска закрывает её лицо, одни глаза торчат и никакого удовольствия от всё ещё отличной внешности. ‒ Забавно. Толку от масок маловато, всё равно цепляется эта зараза. Прививки тоже не панацея. Одно хорошо ‒ маскировка. Очки, шапка, маска ‒ и фиг тебя кто узнает в толпе таких же. ‒ Надеюсь, что всё-таки с этим вирусом скоро разберутся. Честно говоря, уже основательно всё с ним связанное надоело. ‒ Сначала одна прививка, потом вторая, а там и третья. Если так пойдёт и дальше, будем получать от коронавируса сорок прививок, как от бешенства. Причём каждый год. ‒ Пугающая шутка, но в ней есть доля истины. Всё может быть, но я надеюсь на лучшее. Как твои дела? Неприятности улажены? ‒ Полностью. Теперь это уже не мои неприятности, ‒ плотоядно усмехнулся я. Моя сонливость куда-то сбежала, а в голову стали просачиваться дивные мыслишки. Шаловливые такие. На улице утро, а меня тянет куда-то не туда… Луис забрал пустые чашки, быстро ополоснул их в раковине и открыл верхний шкаф, чтобы убрать на место, а я… Красивые линии мышц, тело, полное силы и гладкая смуглая кожа. У него, как всегда, были подвёрнуты рукава рубашки, что позволяло мне рассматривать его руки. Очень красивые мужские руки. Длинные пальцы, узкие ладони, аккуратные суставы. Несмотря на некий аристократизм, эти руки были очень сильными. Луис поймал мой весьма нескромный взгляд, плавно обошёл стойку и, взяв меня за руку, потянул в гостиную. Мягкий утренний свет, чуть притушенный тонкими занавесями, освещал комнату. Луис сел на диван с краю, а я… устроился у него на коленях. Как-то так получилось, что именно я сам стал задавать ритм дальнейшим действиям. Я сам обхватил его лицо ладонями и начал покрывать лицо осторожными поцелуями. Луис не мешал, дав мне полную свободу. А вот меня, похоже, понесло. Раньше предпочитал в наших экспериментах отдавать инициативу тому, кто больше знал, как доставлять удовольствие мужчине. Луис позволял мне сосредоточиться на ощущениях, на познании собственных желаний. Я расстегнул его рубашку, раскрыв себе полный доступ к великолепному виду. Кончики пальцев покалывало, когда касался гладкой кожи с парочкой тонких, едва заметных шрамов. Следы старой аварии. Всё-таки легко тогда Луис отделался. К моему счастью. Эти почти два метра мужской красоты теперь отданы в моё полное распоряжение. Продолжая исследовать это тело губами и руками, я прислушивался к дыханию Луиса. Мой чуткий слух улавливал все изменения, позволяя мне идти правильной дорогой. С колен пришлось слезть и переместиться на диван, благо он был большим и удобным. Опираясь на руки, я продолжил спускаться поцелуями всё ниже и ниже. Когда я расстегнул брюки и рискнул вытащить весьма приличных размеров достоинство Луиса, он не выдержал и положил ладонь на мою спину. Его прикосновение заставило меня вздрогнуть. Это было явно предвкушение, а не… опасение. Ладонь несколько раз скользнула по спине, пальцы подвинули резинку штанов, нежно подбираясь к определённому месту. Я на мгновение замер, а потом… лизнул впадинку пупка, чуть дразняще. Чувство странного смущения накатило, как волна и… отступило. Мы давно взрослые люди и, если нам обоим чего-то хочется, к чертям смущение. Лучше сделать и сожалеть, чем… Но я не собираюсь сожалеть. Не за этим я прилетел в Мадрид. Член Луиса я ласкал руками уже не в первый раз, но на большее никогда не осмеливался. Но тот минет перед моим отлётом домой, заставил меня понять, что… пересилить себя стоит. Хотя бы чуть-чуть. Я даже не надеялся, что в первый же раз смогу подарить отменный минет. Точно нет. Но… Поглазев на стройный ствол с аккуратным рисунком вен, я наклонился и осторожно лизнул головку. ‒ Не стоит, если тебе это неприятно. ‒ Не мешай, ‒ шикнул я на Луиса, который осторожно попробовал забрать у меня предмет моего исследования. В ответ его пальцы на миг зарылись в мои волосы. Я ласкал нежную головку языком, неглубоко запускал её в рот, кружил губами. Всё оказалось не так уж плохо. Луис тем временем успел стащить с меня пижамные штаны и вовсю гладил мой тыл, забираясь пальцами между ягодиц. Это вызывало приятную дрожь. Я привык к его ласкам и всё теперь воспринимал спокойно. Даже с неким любопытством. Страха боли не было и в помине. Если любовник опытен и нежен, то никаких особых последствий не будет. А Луис очень заботлив. Кончики его пальцев уже успели проникнуть немного вглубь моего тела, очень осторожно и бережно. Позволив мне немного пошалить, шеф Риверро всё же не выдержал. Луис мягко, но напористо завалил меня на диван, подарил очередной сумасшедший минет, но… обломал кайф на полпути. Пока я плавал в сладком тумане, этот фокусник успел достать смазку и продолжил свою атаку. Что было дальше? Дурман в голове, туман в глазах и дикое сердцебиение, отстукивающее в ушах. Меня вновь перевернули, опять приласкали и… лишили остатков невинности. Аккуратно, нежно, но настойчиво. Сильные пальцы легли на бёдра и стали направлять. Энергия Луиса перетекала в моё тело, плавя его как воск. Волны жара накатывали одна за одной. Наши тела стали влажными, разгорячёнными. Я выгибался в его руках, просил пощады и получал столько страсти, что, кажется, мне хватит этого на год вперёд. Но… не хватит. Я очень жадный парень. ‒ Потерпи, ‒ прошептал мне Луис, наклонившись и поцеловав в мокрый затылок. Он вышел из меня, подхватил под руки и… ловко уложил спиной на низкий столик. Тот был прочным, гладким и немного прохладным. Мои ноги взлетели вверх. Руки Луиса скользнули по ногам, ласково касаясь кожи. Его глаза, наполненный желанием, казалось, стали ещё темнее. А хриплый голос вызывал приятные мурашки по телу. ‒ Я хочу видеть твоё лицо. Читать тебя… Любить тебя… ‒ Шеф Риверро… Ты такой… садист! Давай уже, ‒ засмеялся я, цепляясь пальцами за край столика. Возбуждение плескалось во мне, грозя вырваться на волю кипящей лавой. Сумасшествие… ‒ Всё, что хочешь… О, да! Я получил в итоге всё, что хотел и даже больше. Неистовый испанец, крутящийся потолок и море звёзд в глазах, когда я взорвался. Меня выгнуло дугой, крик сорвался с губ. Пришёл в себя уже на диване в объятиях Луиса. ‒ Я же не юный мальчик, ‒ сорвалось с языка. ‒ Почему так? ‒ Потому, что ты со мной. А я с тобой. Я всегда знал, что с тобой будет именно так. Жарко, горячо, упоительно. Когда я в тебя влюбился… даже не верилось, что моя мечта быть с тобой воплотится когда-нибудь в реальность. ‒ Хм, ‒ хмыкнул я весело и… попробовал лечь поудобнее. Не сказать, что тыл болел, но… слегка было некомфортно. ‒ Я тоже не думал, что окажусь в постели с мужчиной. Да ещё и буду этому так рад. Ты меня испортил, шеф Риверро! ‒ Буду портить дальше с огромным удовольствием, ‒ Луис поцеловал меня энное количество раз и потащил меня же сначала мыть, потом лечить, а потом кормить. Точнее, последнее он, конечно, собирался сделать, однако… я нагло уснул. Проснулся уже к вечеру. Оглянувшись, понял, что уснул не в своей комнате, а в спальне Луиса. Меня окружал его запах. Родной такой. Уже привычный. Я аккуратно встал. Ну да, спину немного тянуло. Норм. Жить можно. Одевшись, я спустился вниз. Луис явно был в прекрасном настроении. В гостиной был притушен свет, толстые красные свечи дарили атмосферу настоящего праздника даже больше, чем шикарная ёлка у окна. У испанцев красный цвет, впрочем, как и у многих народов ассоциируется с надеждой на счастье, на любовь, на достаток в доме, на удачу. Столик перед диваном, на который я теперь смотрел несколько э-э… неоднозначно, тоже был накрыт красной скатертью. Алые с золотом высокие бокалы ждали своего часа. В ведёрке охлаждалось шампанское. Идеальная сервировка рождественского ужина от шефа Риверро. ‒ Как спалось? ‒ Луис обнаружил моё присутствие и мигом оказался рядом, сцапав в нежный плен. ‒ Отменно. Спасибо за заботу, ‒ я потёрся затылком о его плечо. ‒ Со мной всё хорошо. ‒ Я уже собирался тебя будить. Рождественский гусь с грибами, нежная свинина в пряном соусе, жареные креветки и много чего ещё. Плюс твой любимый туррон и марципан. Я старался! ‒ Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок? Риверро, да ты в моём сердце как в своей квартире прописался! Если я когда-нибудь растолстею, то виноват будешь ты! ‒ Тебе это не грозит, ‒ рассмеялся Луис, мягко толкнув меня сзади бёдрами. Вот же… Намёк был понят. И с памятью у меня тоже всё хорошо… ‒ С Рождеством! Выпьем вина и загадаем желание? ‒ У тебя ещё остались неисполненные желания? А я-то думал… ‒ Ты ‒ моё самое заветное желание и самый лучший подарок на Рождество. Но… когда получаешь желаемое, хочется ещё больше… ‒ Мама, роди меня обратно…