В лесу Дин / In the Forest of Dean

      Сентябрь 1997       Хогвартс       — Северус!       Директорский кабинет встретил его заполошным криком Финеаса. Было поздно, очень поздно. Он только что вернулся после очередной «дружеской встречи» в поместье и надеялся незаметно проскользнуть мимо спящих портретов в свои покои, чтобы наконец упасть на кровать и отключиться хотя бы на пару часов. Очевидно, у Финеаса были другие планы — он кричал и размахивал руками, как безумный, торопясь привлечь внимание Снейпа.       — Что? — бросил Снейп и поморщился. Получилось не так резко, как он хотел, скорее устало. Слабо.       Слишком много бессонных ночей не прошли бесследно. А в его случае слабость была недопустима. Только заболеть не хватало. Возможно, придётся распечатать свой секретный запас специального перечного зелья, без дурацкой побочки в виде пара из ушей. Оно идеально подходило для сокрытия болезней и хорошо помогало держаться в течение дня. Только варить его было сложно и дорого, поэтому он использовал его только тогда, когда это было абсолютно необходимо.       — Гермиона ранена! — сообщил Финеас с явным волнением в голосе. На портрете в директорском кабинете присутствовала лишь правая половина его лица, левая скрывалась за краем рамы, очевидно пребывая на том портрете, который Грейнджер и Поттер держали при себе, и напряжённо прислушиваясь.       Гермиона, значит, — машинально отметил Снейп, ускоряя шаг.       Обычно Финеас не выказывал особого расположения к Грейнджер, более того, из-за её маггловского происхождения относился к ней с некоторым пренебрежением и даже неприязнью. И никогда раньше не называл по имени. А уж разрываться из-за неё между портретами… Как и другие обитатели живых картин, Финеас не любил находиться в двух местах одновременно. Это требовало определённых усилий, и подавляющее большинство предпочитало не утруждать себя, ограничиваясь наблюдением и непрошенными советами. И всё же прямо сейчас Финеас по собственной инициативе прилагал эти усилия, демонстрируя очевидную тревогу за магглорождённую ведьму.       — Что значит ранена? — с вернувшейся резкостью в голосе спросил Снейп, подняв бровь. Лучше бы это не оказался какой-нибудь нелепый несчастный случай при приготовлении зелья. Он всегда подозревал, что Грейнджер варила зелья, превосходящие её возможности. На самом деле, он подозревал об этом с тех пор, как на втором курсе она таинственным образом исчезла с занятий на целый месяц, а аккурат перед этим — вот совпадение! — кто-то залез в его личную кладовую и похитил ценные ингредиенты. — Что произошло?       На прошлой неделе Снейп попытался зачаровать портрет Финеаса так, чтобы тот мог подслушивать разговоры Поттера и Грейнджер, находясь внутри сумки, в которой его держали. Как-то же надо было передать им этот чёртов меч! В противном случае весь план Дамблдора рухнет ещё до того, как начнет осуществляться. Снейп уже делал нечто подобное в прошлом, поэтому не ожидал сложностей, но девчонка Грейнджер оказалась умнее, чем он думал, и запечатала свою сумочку на совесть. Целую неделю он бился над этой задачей, но результат оставался весьма посредственным. Да, теперь Финеас мог слышать из сумки, но только тогда, когда та была открыта и находилась достаточно близко к источнику звука. Если же сумка была закрыта, то это было всё равно, что пытаться что-то услышать через закрытую дверь, причём сделанную из восьми дюймов сплошного свинца.       Финеас говорил, что сумочка Грейнджер — «изумительное» и «просто огромное» место для хранения, хотя ему и не нравилось в ней сидеть. Однажды, когда они в спешке запихнули его обратно в сумку, покрывало, прикрывающее портрет, сползло на несколько дюймов, и он смог осмотреться. Он утверждал, что видел там «горы книг» и «бесконечные штабеля контейнеров».       В то время Снейп воспринял эти слова с большим скепсисом. Финеас явно искал внимания, пытаясь изобразить, что его задача сидеть в темноте в ожидании крупиц информации более интересна, чем кажется на первый взгляд. Для того, чтобы сделать такое вместилище, Грейнджер потребовалось бы использовать чрезвычайно сложные необнаруживаемые чары мобильного расширения. Он знал только двух людей, которые достигли такого уровня мастерства, какой описал Финеас, — и оба они были мертвы.       Однако с каждой неудавшейся попыткой зачаровать портрет он, к собственному великому раздражению, начинал всё больше подозревать, что Финеас ничуть не преувеличивал. Возможно, когда-нибудь ему доведётся взглянуть на это чудо магического хранения своими глазами — так сказать, удовлетворить любопытство, — но пока он сделал всё, что мог. Конечно, было бы гораздо проще, если бы Финеас смог убедить эту невесть где шатающуюся парочку, что он «от Дамблдора» и вообще на их стороне, но при одной мысли об этой сцене Снейп кисло усмехнулся. Ага, как же, держи карман шире. После той враждебности, что Финеас проявил по отношению к Грейнджер в начале знакомства, они не поверят ни одному его слову.       От всей этой ситуации у Снейпа уже противно свербело в затылке. Ну что стоило Дамблдору сказать Поттеру, что Финеас — союзник? Так нет же, старый упрямец никого не слушал, всё должно идти строго по плану, только так и не иначе.       — Я не знаю точно… Поттер пытается ей помочь. Она… она подсказывает ему, что делать, — ответил Финеас, снова заглянув за раму и сосредоточившись на звуках, которые мог слышать только он. Его очевидное волнение выбило Снейпа из колеи.       Он никогда не видел, чтобы этот человек настолько терял самообладание.       — Насколько всё серьёзно? — отрывисто бросил Снейп тоном ниже, шагнув к раме.       — Не могу сказать… Поттер ругается. Гермиона… Она так страшно кричит, Северус… О, Мерлин! Это был оборотень! Северус, на них напал оборотень! — воскликнул он, расширив глаза и вцепившись в край рамы. — Она сказала использовать серебро и бадьян — другого объяснения нет!       — Где они? — рявкнул Снейп, и на этот раз его тон был смертельно серьёзен. Нападение оборотня выходило за рамки рядовых происшествий, и полученные травмы требовали совершенно особенного лечения. В подавляющем большинстве случаев жертвы укусов доставлялись для исцеления в больницу Святого Мунго, но об этом не могло быть и речи. С таким же успехом Поттер мог сдаться непосредственно Тёмному Лорду.       — Северус, ты не можешь отправиться к ним. Им нельзя тебя видеть, — настаивал Дамблдор из своей рамы. Догадываясь, о чём думает Снейп, он отрицательно покачал головой. — Они не должны знать о твоей истинной преданности…       — То есть, по-твоему, если Грейнджер истечёт кровью, будет лучше?! — вспыхнув, набросился на Дамблдора Снейп. О да, воистину, жертвовать другими ради исполнения своих планов этому человеку было не впервой, причем зачастую люди даже не догадывались, что являлись частью какого-то плана. Несмотря на репутацию доброго и мудрого старца, в глубине души Дамблдор всегда был искусным манипулятором, свято уверенным, что действует исключительно ради всеобщего блага, на фоне которого благом частным можно и пренебречь. — Я всегда могу стереть им память, если понадобится. Финеас, где они?!       — Я не знаю… Я… я слышу воду… волны! Волны! Они недалеко от берега! — в отчаянии воскликнул Финеас, вытягивая шею, чтобы лучше слышать.       — И как это может помочь? Мы живем на чёртовом острове! — осадил его Снейп, расхаживая перед портретами. Потеря идиота Уизли не обернулась для трио такой уж потерей — не больно-то много от него было пользы, — но без Грейнджер Поттер почти наверняка обречён на провал. Любому дураку было понятно, что именно она — мозг их группы, основной скрепляющий элемент, и без неё всё просто развалится. — Они сказали что-нибудь ещё? Что они делают? Что делает Поттер, чтобы ей помочь?       — Бадьян и серебро — она сказала ему смешать бадьян с серебром после того, как он очистил её раны. Сейчас… сейчас он пытается дать ей восполнитель крови… Мерлин, эта девушка… она едва может говорить, но продолжает подсказывать ему, что делать…       — Сколько восполнителя?       — Две бутылки.       — Две бутылки?! Драный Мерлин! Если Грейнджер использовала бутылки стандартного размера… — Снейп запустил руку в волосы, не потрудившись закончить предложение. И Финеас, и Дамблдор прекрасно знали, о чём говорило использование сразу двух бутылок зелья для восполнения крови. При такой кровопотере большинство волшебников уже были бы если не мертвы, то без сознания. — Раны закрылись? Поттер что-нибудь об этом говорил? Если они не закроются, она истечёт кровью независимо от того, сколько восполнителя он вольёт ей в горло.       — Северус, успокойся. С ними всё будет в порядке, — попытался вмешаться Дамблдор, но как Снейп, так и обитатель соседнего портрета его проигнорировали.       — Он ничего не говорит. Я слышу только волны и шорох… и стоны Гермионы. Подожди-подожди… Он даёт ей успокаивающее зелье… Сказал, что поставит палатку. Похоже, кризис миновал…       Снейп выдохнул и тяжело опустился на край стола. Вот уж не думал он провести свою ночь так: от нуля до сотни, как сказали бы магглы. И ведь он даже не был отцом! Как — ну как?! — его угораздило вляпаться в обязанности няньки? Присматривать за тремя самыми проблемными детьми во всём Хогвартсе, не считая близнецов Уизли! Этот Поттер — настоящая ходячая катастрофа, он же буквально притягивает к себе разрушения и смерть! И почему только Грейнджер с ним дружит?       — Не спускай с них глаз, Финеас. Дай знать, если что-то изменится. И в точности передай мне любые слова Поттера по поводу состояния Грейнджер. Если она заражена, им понадобится аконитовое зелье, чтобы она не убила его в следующее полнолуние. И обязательно скажи, если узнаешь, где они.       — Понял, — коротко сказал Финеас, прежде чем покинуть раму, целиком переместившись в ту, что хранилась в сумочке Грейнджер.       — Вот видишь, — спокойно сказал Дамблдор. — Они могут справиться сами, Северус. Тебе нужно больше верить в их способности.       Плечи Снейпа вновь напряглись, взгляд медленно поднялся к портрету Дамблдора. Старик выглядел совершенно спокойным и довольным собой, как будто и не испытывал никаких волнений по поводу происходившего в последние несколько минут. О, как же Снейп ненавидел это вечное всезнающее выражение на лице Дамблдора — как будто ему известно что-то, чего не знают все остальные. Кровь Снейпа вскипела от раздражения. У него не укладывалось в голове, как можно быть настолько самонадеянным и никогда не подвергать сомнению свои собственные знания!       — Нет ничего плохого в том, чтобы иметь план действий на случай непредвиденных обстоятельств, Альбус, — медленно проговорил он, пристально глядя в нарисованные голубые глаза. — Дело не в нехватке веры, а в реалистичном взгляде на вещи. Они всё ещё дети, если ты забыл; дети, которые никогда не получали медицинской подготовки или базовых навыков выживания. Я уже давно подал прошение о том, чтобы основы целительства вошли в обязательную программу для изучения в Хогвартсе, но, похоже, никто больше не считает это необходимым. Я рад отдать должное там, где это заслуженно, но пока Поттер справлялся исключительно с помощью Грейнджер и чистого везения. Ожидать, что имеющие огромные пробелы в знаниях люди сделают то, к чему их совершенно не готовили, — просто безответственно! Это заканчивается смертью!       — Финеас только что сказал, что Гарри удалось залечить раны Гермионы, — отмахнулся Дамблдор и невозмутимо воззрился на Снейпа в ответ.       — Нет, он лишь подтвердил, что Грейнджер пока жива, — едко поправил Снейп. Последние нити его терпения грозили вот-вот лопнуть. — Я понимаю, у тебя есть свои причины, Альбус. Я достаточно уважаю твой интеллект, чтобы не сомневаться — у тебя действительно есть некий глобальный план, но, Альбус, нужно учитывать реальное положение вещей! Сначала ты годами скрываешь от Поттера информацию, а потом отправляешь его на секретную миссию уязвимым и неподготовленным. Я счастлив, что ты столь высоко оцениваешь его таланты, но он всего лишь человек. Уж прости, но я слишком заинтересован в прекращении этой войны, чтобы вот так просто слепо присоединиться к фан-клубу Поттера и с благоговением наблюдать за его трепыханиями, надеясь увидеть что-то впечатляющее!       — Гарри — не Джеймс, Северус, — чуть сощурившись, мягко заметил Дамблдор, игнорируя сочащееся изо рта Снейпа презрение. — Он способен на большее, чем ты думаешь. Пора перестать проецировать на мальчика ненависть к его отцу. Прошло уже достаточно времени, не находишь?       Снейп нахмурился.       Опять.       Каждый раз, когда он критиковал Поттера, Дамблдор упрекал Снейпа за то, что тот проецирует на мальчика свою ненависть к Джеймсу. По его мнению, Снейп отказывался видеть Поттера таким, какой он есть на самом деле, и признавать его достижения; вместо этого он видел в мальчике только Джеймса и активно пытался дискредитировать его при любом удобном случае. Надо признать, в большинстве случаев старик не ошибался. Но не в этот раз. Оценка Снейпа способностей Поттера выжить в войне была вполне объективной, особенно теперь, когда Тёмный Лорд вошёл в полную силу. Уж он-то знал. Он жил этим каждый грёбаный день и как никто другой понимал, с чем столкнётся Поттер.       — То есть ты говоришь, что в случае чего я должен остаться в стороне и позволить Грейнджер или мальчишке Уизли умереть? Если ты ошибёшься, если твой план даст осечку и они окажутся в безвыходном положении, мне нужно просто стоять и смотреть? Ты этого от меня хочешь?       Снейп впился взглядом в лицо Дамблдора. Тот нахмурил брови и поджал губы. Да, он хотел, чтобы трио завершило миссию без посторонней помощи, насколько это возможно, но явно не был готов пожертвовать кем-либо из детей. По крайней мере, пока. Но признаться в этом вслух означало признать ошибку в плане, а заодно и то, что где-то в недалёком будущем может наступить день, когда он снова призовёт его, Снейпа, рискнуть жизнью, чтобы их спасти.       И Снейп был готов это сделать; он просто хотел, чтобы Дамблдор это признал.       — Я так и думал, — криво усмехнулся он.       Оттолкнувшись от стола, он направился в свои покои. Необходимости ждать новостей от Финеаса сидя в кабинете не было. Он зачаровал колокольчик в своей спальне так, чтобы тот звонил, когда Финеас хотел поделиться новостями. А прямо сейчас ему ничего другого не оставалось, кроме как запихнуть в себя немного калорий и попытаться поспать, чтобы снова почувствовать себя полноценным человеком. Он понятия не имел, где они находятся, и ничем не мог им помочь, так что жизнь Грейнджер всецело была в руках Поттера. Оставалось надеяться, что ради неё мальчишка приложит больше усилий, чем обычно.       Дойдя до двери в свои личные апартаменты, он резко остановился и снова повернулся к портрету. Он знал, что Дамблдор и без того крайне недоволен прошедшим разговором, и понимал, что слова, вертевшиеся на языке, только ещё больше его рассердят. Ну и чёрт с ним. Старику нужно понять суровую реальность ситуации.       — Если Поттер не поймёт, что ему нужно взяться за ум и приложить усилия к собственному развитию, они оба умрут.

***

             Октябрь, 1997       Хогвартс       Снейп быстро пригнулся, пропуская над макушкой мощную ракету, которая со свистом кружила по коридору и разбрасывала искры во все стороны, окрашивая стены яркими разноцветными всполохами. Творение близнецов Уизли, несомненно. А вот кому и как удалось пронести это пиромагическое безобразие в замок, да ещё и взорвать прямо перед классом Кэрроу — ещё предстояло выяснить. Первым подозреваемым в списке неизменно значилась рыжая заноза Уизли, вторым — увалень Лонгботтом, а третьим — девчонка Боунс, совершенно невинная с виду хаффлпаффка, с недавних пор примкнувшая к гриффиндорским бунтовщиками.       — Да чтоб тебя! — Он снова пригнулся, радуясь, что коридор надёжно изолирован и ученики не могут видеть его злоключений.       Он уже испробовал несколько контрзаклятий, но безрезультатно. Фейерверк продолжал носиться от стены к стене, оставляя подпалины, но теперь к свисту и искрам добавился зелёный дым, едко воняющий палёной шерстью. В добавок Снейп едва мог высунуться из маленькой ниши, в которой укрывался в данный момент, не говоря уж о том, чтобы как следует прицелиться. Он давно бы мог покончить с этой проклятой штукой, используя тёмную магию — уж там способов хватало, — но в очередной раз выслушивать бесконечные лекции Дамблдора о долговременных разрушительных последствиях такого колдовства на территории Хогвартса совершенно не хотелось. При одной мысли об этом Снейп закатил глаза. Впрочем, он и сам понимал, что тёмная магия с её затяжными последствиями не пойдёт замку на пользу. Так что приходилось сжимать зубы и сражаться с фейерверком исключительно магией светлой.       Не говоря ни слова, он бросил за угол ещё один Иммобилус и попал прямо в центр ракеты. Сражённый снаряд с тяжёлым стуком упал на каменный пол, но Снейп не обольщался, что битва была на этом окончена. Это попадание было уже третьим, и каждый раз через пятнадцать секунд эта зараза с рёвом возвращалалась к жизни и с удвоенной силой принималась носиться по коридору, обплёвывая поверхности результатами своей жизнедеятельности.       Ну уж нет, не в этот раз.       Игнорируя ноющий ожог на плече, Снейп быстро сжал фейерверк до размера горохового стручка, вытащил бутылку с наложенными на неё чарами неразбиваемости и, подпихнув кончиком палочки, загнал проклятую штуковину внутрь, после чего плотно закупорил крышкой.       Какое-то мгновение он раздумывал, не выпустить ли эту дрянь на улицу — и пусть себе летает, сколько хочет, пока не выдохнется, но отказался от этой мысли. Как бы хуже не вышло.       Зелёный дым потихоньку начал оседать к полу. Отсчитывая секунды, Снейп мрачно гипнотизировал взглядом бутылку в своей руке, и, конечно же, на пятнадцатой миниатюрная ракета с жужжанием взвилась и начала таранить стеклянные стенки, быстро заполняя пространство яркими искрами и дымом.       Ну и чёрт с ней, — подумал он, выпуская из груди стеснённый вдох. — Пусть долбится сколько угодно — в конце концов сгорит.       Сунув бутылку в карман левой рукой, он взмахнул палочкой правой. Подпалины исчезли, зелёный дым развеялся без следа. Ещё несколько минут потребовалось на то, чтобы привести в порядок доспехи, после чего он наконец снял защитный барьер и вышел из коридора, не потрудившись убрать запах палёной шерсти. Это он оставил для Кэрроу — пусть посидят в вони, пока она естественным образом не выветрится.       Используя чары гламура, он прикрыл обожжённое плечо. На исцеление времени не было, а показывать студентам, что одна из их «шалостей» увенчалась успехом, было ни в коем случае нельзя. Он направился прямиком в Большой зал, чтобы успеть появиться там до окончания ужина и в очередной раз попытаться вселить страх в сердца этих идиотов с очевидными суицидальными наклонностями, прежде чем один из Кэрроу не исполнил их желание и не убил на месте.       Он быстро добрался до места и, загодя сурово нахмурившись, стремительно вошёл в Большой зал. При его появлении над столами воцарилась тишина, студенты поспешили опустить взгляды к своим тарелкам. Но только не рыжая и её подельники. Ухмыляясь, она смотрела на него смело, с торжеством; а Лонгботтом, тот вообще взял и подмигнул. ПОДМИГНУЛ! Бунт бунтом, но такую наглость Снейп видел впервые и, направляясь к главному столу, начал серьёзно сомневаться в своей способности сохранить им жизнь.

***

             Ноябрь 1997       Хогвартс       — Финеас, есть какие-нибудь новости? — спросил Снейп, входя в свой кабинет и направляясь к столу. Ночь предстояла долгая: нужно было подготовиться к очередной встрече с Тёмным Лордом, но это не помешало бы ему немедленно отправиться к месту пребывания Поттера и Грейнджер, если таковое вдруг стало бы известно. Передать им меч было приоритетной задачей.       — К сожалению, нет, Северус. Они по-прежнему невероятно осторожны в словах. Единственное, что могу сказать, они сегодня весь день тренировались.       — Опять? — Снейп поднял взгляд от стола, с любопытством изогнув бровь. Судя по отчётам Финеаса, они начали свои «тренировки» где-то в октябре, но, наученный горьким преподавательским опытом, Снейп отнёсся к этой новости довольно скептически, уже прикидывая, насколько хватит их благородного энтузиазма. Три дня? Неделя? — Ты же говорил, что они тренировались вчера?       — Вчера тоже, — сказал Финеас с улыбкой. — Похоже, они тренируются почти каждый день.       — Хм, — только и сказал на это Снейп, после чего снова опустил глаза и обречённо посмотрел на бумаги перед собой.       Как же он ненавидел эту дерьмовую работу. Вздохнув, он бросил взгляд на предыдущего директора Хогвартса. Тот как-то озабоченно хмурился.       — Они упоминали мальчика Уизли? — спросил Дамблдор у Финеаса.       — Нет. Я бы сказал, они вообще никогда о нём не говорят, — ответил Финеас с пренебрежительным хмыканьем, всем своим видом демонстрируя, насколько невысоко его мнение об упомянутой персоне. Что-что, а высказывать своё мнение о людях он никогда не стеснялся. Впрочем, его отношение к Уизли никого не удивило.       Любопытным было другое: с того дня, как Грейнджер получила ранение, он стал называть её исключительно по имени. Поначалу Снейп предположил, что он просто оговорился в стрессовой ситуации. Но нет, и на следующий день, и во все последующие он продолжил упоминать её по имени и никак иначе, и Снейп начал подозревать, что за последние несколько недель магглорождённая ведьма сильно выросла в глазах Финеаса.       — Понятно, — задумчиво протянул Дамблдор, после чего поправил очки и глубоко вздохнул. — Я ожидал, что к настоящему времени мальчик уже вернётся к друзьям, но чтобы это произошло, Гарри и Гермиона должны, хм… в некотором смысле надеяться на его возвращение.       — Вот именно поэтому, — пробормотал Снейп себе под нос, переворачивая страницу, — полезно иметь план действий на случай непредвиденных обстоятельств.       Он не пропустил хмурый взгляд, которым наградил его Дамблдор.

***

             Декабрь 1997       Хогвартс       — Северус, что ты знаешь об оборотнях и их связи с Сам-знаешь-кем?       Снейп вздохнул; вопрос неприятной волной прокатился по позвоночнику. Он закрыл за собой дверь директорского кабинета и наложил дополнительную защиту. Он устал, проголодался, не выспался и только что, на пороге собственного кабинета, принял незапланированный холодный душ — последний «подарочек» от «любящих» студентов.       И с чего мне начать отвечать на этот вопрос? — хмуро подумал он, снимая промокший сюртук и вешая его на крючок у камина. Ну конечно, вода была зачарована — ни высушить, ни испарить, ни исчезнуть её не получилось. Всё это он попробовал ещё до того, как открыть дверь кабинета. Столь продвинутый уровень магии невольно наводил на мысль, что тут не обошлось без помощи профессоров, хорошо если косвенной.       — Что случилось? — выдавил он, подходя к столу, чтобы достать из маленького ящичка слева зелье от головной боли. Глухой стук в затылке грозил перейти в настоящую мигрень, если не предпринять меры.       — Гермиона и Поттер снова подверглись нападению, и…       — Снова?! — выпалил Снейп на середине глотка, подавившись зельем. Кое-как откашлявшись под бубнёж Дамблдора о правильном дыхании, он наконец сумел с хрипом втянуть в лёгкие воздух. — Что у них там произошло на этот раз?       — С ними всё в порядке! Извини, наверное, я должен был начать с этого, — смущённо пожал плечами Финеас в своей раме.       — Думаешь? — проворчал Снейп, рухнув в кресло и щелчком пальцев усиливая пламя в камине. По спине снова пробежал противный озноб, но позволять своему телу дрожать он не собирался. Оставалось только поражаться везению этой парочки — второй раз нарваться на оборотней и уйти практически невредимыми! Уже то, что Грейнджер не стала одной из них ещё в сентябре, само по себе было чудом.       — Прошу прощения, Северус. Но в любом случае нападение имело место. На этот раз они почти не пострадали, только Поттер получил незначительные травмы. Однако возникает вопрос — что, во имя Мерлина, происходит? Гермиона и Поттер не единственные, кто сталкивался с этими существами за последнее время. Тильда только вчера упомянула, что в Бирмингеме значительно участились случаи нападения оборотней, но почему-то никто ничего с этим не делает.       Поставив пустую бутылочку от зелья на стол, Снейп бросил взгляд на портрет, висевший на противоположной от Финеаса стене. Изображённая на нём ведьма демонстративно спала. Он ничуть не удивился, что Тильда обладала некоторыми сведениями о том, что происходит в Бирмингеме. Вполне возможно, она знала даже больше, чем он сам, но делиться информацией не собиралась.       — Оборотни встали на сторону Тёмного Лорда, — сказал Снейп, откидываясь на спинку стула и переводя взгляд на Финеаса. — Но это не новость. А то, о чём ты говоришь, скорее всего, связано с текущим секретным проектом, ведение которого Тёмный Лорд поручил Беллатрикс.       — О, — лицо Финеаса вытянулось, и Дамблдор рядом с ним тяжело вздохнул.       — Как вы оба прекрасно знаете, — продолжил Снейп, расстёгивая манжеты рукавов, — Беллатрикс мне не доверяет, поэтому она никогда ничего мне об этом проекте не рассказывала. Я знаю лишь то, что собрал по крупицам самостоятельно или услышал от Нарциссы — в те немногие разы, когда у нас была возможность поговорить наедине. Ясно одно — нападения напрямую связаны с растущим числом оборотней. По моим предположениям, они набирают людей, чтобы вырастить армию оборотней; возможно, заражение осуществляется в лабораторных условиях, чтобы повысить процент успеха. Что означает лишь то, что Поттеру и Грейнджер лучше и дальше продолжать свои тренировки — в ближайшие месяцы мир станет только опаснее.       — Как будто егерей было недостаточно, — вздохнул Финеас.       — Северус, возможно, нам стоит задуматься над изысканием способа решить эту проблему, — мягко сказал Дамблдор, и Снейп не смог не закатить глаза. Он слишком хорошо знал, кому это — «нам». — Если оставить без внимания этот вопрос сейчас, мы можем сильно пожалеть потом, когда война неизбежно перейдёт в фазу открытого противостояния.       — И каким образом ты предлагаешь «изыскивать» этот способ? Мы оба прекрасно знаем, что Беллатрикс не та, из кого я могу выудить информацию. — Дамблдор лишь кивнул на эти слова, и Снейп сжал челюсти. — Хорошо, я добавлю это в свой список дел, сразу за доставкой меча, приготовлением тонны зелий и спасением этого проклятого мира.       — Северус, ты же сам понимаешь, что других вариантов нет. Ты единственный, кто может получить доступ к этой информации, не привлекая лишнего внимания, и ты на это согласился. Ты дал мне слово. Боюсь, ситуация с оборотнями может оказаться гораздо хуже, чем мы себе представляем, и не сделать ничего сейчас — значит подвергнуть риску многие невинные жизни и поставить под угрозу провала наше дело в целом, — сказал Дамблдор всё тем же доброжелательным тоном, и хотя Снейп понимал, что старик говорил всё это из лучших побуждений, это не остановило охватившую его вспышку гнева. Слушать очередную проповедь Дамблдора он сейчас совершенно не хотел. Холод от промокшей одежды пробирал тело насквозь, и единственное, чего он сейчас отчаянно желал, — это согреться.       — Я понял, — выдохнул он и ненадолго закрыл глаза, прежде чем подняться со стула. Декабрьские сквозняки практически сводили на нет жар от камина. Всё, на сегодня с него хватит. Душ, сухая одежда, теплая постель.       — О, ещё кое-что. Я подумал, что тебе может быть интересно это узнать, — тихо, как-то нерешительно добавил Финеас. Как будто сомневался, стоит ли вообще говорить. Снейп остановился на полпути к своим покоям и повернулся лицом к портрету.       — Что? — с раздражением спросил он, но Финеас знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что ему любопытно. В противном случае он вообще не стал бы задерживаться.       — Похоже, Поттер обучил Гермиону твоему заклинанию.       — Какому именно? — потребовал уточнения Снейп. Он знал только об одном, гарантированно известном Поттеру, но кто его знает. Снейп с трудом мог представить, чтобы Грейнджер согласилась изучать Сектумсемпру, и уж тем более, что они стали бы применять её по назначению. Возможно, за время обучения в школе паршивцу удалось выведать какие-то из его более полезных заклинаний.       — Сектумсемпре, — медленно произнёс Финеас, внимательно отслеживая реакцию Снейпа. — И этой ночью они оба совершили свои первые убийства.       Краем глаза Снейп заметил, как расширились глаза Дамблдора. Рот старика на мгновение приоткрылся и вновь сомкнулся. Такого Дамблдор от своих протеже не ожидал — он и представить себе не мог, что Поттер или Грейнджер способны на что-то подобное. Если честно, Снейп тоже. Вода капала с его одежды, образуя на полу небольшую лужицу, пока он неподвижно стоял на месте и смотрел на Финеаса немигающим взглядом. Наконец он отмер и прочистил горло.       — Понятно, — тихо сказал Снейп. — Продолжай присматривать за ними. Дай знать, если будут последствия.       Он повернулся и скрылся в своих покоях, надёжно заперев за собой дверь.       На ходу расстёгивая пуговицы и сдирая с себя холодную одежду, он быстро пересёк комнату. Мокрая ткань сопротивлялась и липла к коже, но он едва это замечал — тело двигалось на автопилоте, в то время как разум лихорадочно работал. Поттер обучил Грейнджер Сектумсемпре, и она эффективно применила новые знания. Не в теории, а на самой что ни на есть практике. Как и мальчишка. Его мозг изо всех сил пытался сопоставить уже сложившееся, стойкое представление о способностях этой пары с новыми сведениями. Получалось откровенно плохо.       Возможно, Финеас вновь приукрасил действительность.       Он остановился, чтобы снять ботинки и стянуть пропитанные водой носки, и, не замечая холода, прошёл в ванную. Одно прикосновение палочкой к душевой лейке — и сверху потекла горячая вода. Помещение окутал густой пар, но не раньше, чем он успел увидеть своё отражение в зеркале. Равнодушно скользнув взглядом по худому, покрытому застарелым шрамами телу, он сбросил штаны и шагнул в душевую кабину.       Уже стоя под водой, он вновь попытался разобраться в собственных мыслях.       Странно. Он всегда придерживался мнения, что Поттеру нужно снять розовые очки и отнестись к войне серьёзно. Сколько раз он сам твердил, что если мальчишка не начнёт делать то, чего требуют от него обстоятельства, у него ничего не выйдет. И всё же слова «Поттер и Грейнджер» никак не вязались в его голове со словом «убийство». Мозг просто не мог сформировать подобный сценарий и упорно отторгал новые данные. Чтобы Поттер — и убил человека? Нет, злости у мальчика ещё хватало, но вот знаний и навыков — едва ли. У Грейнджер были и знания, и навыки, — и слишком мягкое сердце, чтобы совершить такое и спокойно с этим жить.       В его сознании они всегда были детьми. И до сих пор оставались.       Снейп не был настолько глуп, чтобы верить, что дети по умолчанию невинны, — сам Тёмный Лорд был ярким примером обратного. Но тем не менее он никогда не представлял конкретно этих детей, делающих шаг в «серую зону». Зону, которую столь многие волшебники старательно обходили стороной. Пребывание в которой вызывало у людей безотчётный страх и внутренний дискомфорт, заставляло сомневаться в собственной морали. Убийство другого человека или разумного существа всегда считалось в обществе чистым злом, а тот, кто на это способен, — монстром.       Если бы всё было так просто…       Он глубоко вдохнул, чувствуя, как приятно расползается по телу тепло, и рассеянно размышляя, сколько ещё сюрпризов преподнесёт эта война.

***

             Декабрь 1997       Хогвартс       Северус проснулся от перезвона колокольчика рядом с кроватью. Он проспал всего несколько часов. Канун Рождества выдался на редкость спокойным: ни вызовов от Тёмного Лорда, ни пакостей студентов, большей частью разъехавшихся на каникулы по домам. А потому, отсидев положенное время на рождественском ужине, он поспешил ретироваться в свои покои, где с благодарностью упал на кровать и тут же отключился.       Он планировал в полной мере воспользоваться затишьем и первым делом как следует выспаться, после чего заняться пополнением личных запасов зелий, сильно оскудевших за последнее время. С начала этого учебного года их расход значительно вырос; без бодроперцового зелья не проходило и недели, а зелье от головной боли вообще грозило стать ежедневной добавкой к пище. Ночная трель колокольчика вернула Снейпа с небес на землю, переводя столь наивные планы в разряд несбыточных мечтаний. Ну конечно, Финеас и эта неугомонная парочка позаботятся о том, чтобы он не слишком расслаблялся.       С неохотой поднявшись с кровати, он бесшумно направился к двери, снял с крючка мантию, накинул её на плечи и вошёл в кабинет.       — В чём дело, Финеас? — Он взмахнул палочкой и зажёг камин, не обращая внимания на стоны разбуженных и сердито щурившихся от света портретов.       — Они перемещаются! — торопливо сообщил Финеас. Он снова наполовину скрывался за портретной рамой, прислушиваясь к происходящему на той стороне.       — Они постоянно перемещаются, — хмуро бросил Снейп и раздражённо ущипнул себя за переносицу. — Чем этот раз отличается от всех предыдущих?       — Тем, что на этот раз они приняли оборотное зелье — я слышал, как они об этом говорили. Видимо, они отправились в какое-то людное место. Постараюсь узнать, в какое именно, — они сегодня довольно разговорчивы. Я подумал, что тебе лучше быть готовым.       — Хорошо. Пойду переоденусь, — вздохнул Снейп, возвращаясь в свою спальню. Финеас был прав. Если предоставится возможность передать меч, действовать нужно будет быстро, и лучше быть готовым заранее.       Он вернулся меньше чем через минуту, одетый в свою обычную белую рубашку, чёрный жилет, брюки и зачарованные ботинки из драконьей кожи. Прихватив сюртук, он сел за свой стол, положил рядом меч Гриффиндора и в ожидании сигнала от Финеаса, за неимением лучшего, принялся разбирать гору скопившихся бумаг. Слава Мерлину, Дамблдор в кои-то веки был достаточно любезен, чтобы притвориться спящим. Минуты шли за минутами, но ничего не происходило, и Снейп уже начал сомневаться, что произойдёт, когда Финеас внезапно снова возник на своём портрете, всполошенный и испуганный.       — СЕВЕРУС! Сам-знаешь-кто, он почти добрался до них! Они отправились в Годрикову Лощину…       В тот же миг Снейп застонал от боли и схватился за предплечье. Тёмная метка впилась в кожу сильнее, чем в ночь возвращения Тёмного Лорда.       Он зашипел, едва сдерживая крик, когда боль стала нестерпимой. Схватив меч, он сорвал портрет Дамблдора, чтобы спрятать реликвию обратно в тайник. Живот резко скрутило, колени задрожали. Ощущение было такое, словно в несколько точек на его теле вонзили раскалённое добела железо.       — Северус! — с чрезвычайным волнением окликнул его Дамблдор. Из последних сил Снейп вернул его портрет на место, поймал на себе наполненный страхом взгляд и тут же аппарировал прочь.       Он тяжело приземлился в снег за воротами поместья Малфоев и на мгновение рухнул на колени, когда боль дошла до основания шеи и щупальцами обхватила затылок. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы оторваться от земли и направиться по подъездной дорожке к поместью. Ввалившись в двери особняка, он прямиком направился к лестнице, чуть не споткнувшись о скрюченную фигуру, лежащую на полу. Люциус. Скорчившись в агонии, он прижимал руку к груди. Из его рта текла тонкая струйка крови — должно быть, прикусил язык от боли и, ослабленный, не мог подняться. Застонав сквозь зубы, Снейп схватил Люциуса за шиворот и оторвал от пола.       — Вставай, дурак! Хочешь сдохнуть и оставить здесь своих жену и сына одних? — безжалостно выплюнул Снейп прямо в ухо Малфою и практически потащил его вверх по лестнице на второй этаж. Каким бы трусом и фанатичным идиотом ни был Люциус, его жена и сын не заслуживали остаться один на один с тем адом, в который он их втравил, сделав неправильный выбор.       По мере приближения к столовой он всё яснее слышал голоса. Быстро стерев кровь с челюсти Люциуса манжетой своего рукава, он вошёл внутрь.       Нарцисса стояла рядом с Драко, крепко прижимая сына к себе для поддержки. Беллатрикс выглядела так, словно наслаждалась болью и лишь нетерпеливо оглядывалась в ожидании появления Тёмного Лорда. Петтигрю скорчился и поскуливал в углу. Очевидно, добраться успели ещё не все. Снейп уже слышал голоса Яксли и Грейбека со стороны лестницы. Подтолкнув Люциуса к жене, он отошёл в сторону как раз в тот момент, когда эти двое ввалились в комнату. И тут появился Тёмный Лорд.       — ГДЕ БЫЛИ ЛЮДИ ДОЛОХОВА! — Гнев Волдеморта был страшен, звуковая волна его крика пошатнула комнату и разошлась вибрацией в стенах. Красные глаза обвели помещение в поисках человека, о котором шла речь. Долохов, как раз входивший в дверь, запнулся и едва не снёс косяк от столь «радушной» встречи.       — Мой Ло… — Долохов не договорил, сорвавшись в крик и рухнув под карающей палочкой Волдеморта. Звуки, исторгаемые из его горла под действием жесточайшего Круциатуса, эхом отдались в затылке Снейпа и неприятной волной прокатились по позвоночнику. Он видел, как вздрогнул и отвернулся к матери Драко.       Но, несмотря на ужасающие звуки, на какое-то мгновение на окружающих Снейпа лицах отразилось облегчение. Все они были монстрами, каждый из них — потому что каждый из них испытал отчаянную благодарность за то, что непосредственное внимание Тёмного Лорда переключилось на Долохова. Ибо это означало краткую передышку от той боли, что пламенем жгла руку. Тёмный Лорд никогда не умел контролировать свою ярость, но если выбирал конкретную цель, основной удар приходился именно на неё. Решительно подавив чувство вины, Снейп и сам понадеялся, что пытка Долохова продлится как можно дольше.       — Где были твои люди, Долохов? — повторил Волдеморт, приближаясь к пускающей слюни фигуре, которая осталась лежать на полу.       — М-мой… Лорд, — выдавил Долохов, кое-как приподнявшись. — Они были на своих постах… рассредоточены по периметру деревни…       — И что они там делали? Столбы изображали? — выплюнул Волдеморт, с отвращением прожигая взглядом дрожащего мужчину. — Они даже не заметили, что Поттер этой ночью был в Годриковой Лощине! Если бы не Нагини, он бы так и ушёл незамеченным. Я велел тебе установить вокруг дома антиаппарационный барьер, так почему Поттеру удалось аппарировать прямо у меня на глазах?!       Второй Круциатус снова опрокинул Долохова на пол. Крики возобновились. Стоя над провинившимся подчинённым, Волдеморт некоторое время наблюдал за судорожным биением его конечностей, после чего оборвал пытку. Сокрушающая боль от тёмной метки немедленно вернулась в полную силу.       Яксли привалился к стене, Петтигрю давным-давно отключился в своём углу, одна Беллатрикс, держась за руку, продолжала щеголять своей фирменной, нервирующей улыбочкой. Снейп заставил себя стоять прямо, несмотря на то, что к горлу опасно подкатила желчь, а тело ощущалось так, будто кто-то заменил его кровь кислотой.       — Яксли. — Волдеморт перевёл свой демонический взгляд на человека справа от себя.       — Да, мой Лорд? — Яксли выпрямился и шагнул вперёд, неуклюже припав на правое колено и морщась от боли. В уголке его рта промелькнула судорога.       — Найди кого-нибудь, кто будет лучше исполнять обязанности твоего первого помощника. В следующий раз за невыполненный приказ отвечать будешь лично ты.       — Да, мой Лорд.       — Я хочу, чтобы вокруг Годриковой Лощины и Хогсмида были установлены оповещающие чары — я хочу знать обо всех, кто приходит туда или уходит. Увеличьте количество патрулей, удвойте охрану больницы Святого Мунго и выведите на улицы больше егерей!       — Да, мой Лорд, будет сделано, — Яксли склонил голову. Теперь уже всё его тело мелко подрагивало.       — Поттер использует оборотное зелье, а значит, имеет доступ либо к готовому продукту, либо к его ингредиентам. Нарцисса! — Волдеморт повернулся к хозяйке поместья, и та быстро шагнула вперёд, попутно закрыв собой сына. — Нужно немедленно взять под контроль оставшихся аптекарей — я устал играть с ними в игры. Не хотят сотрудничать — устранить и заменить теми, кто захочет.       — Да, мой Лорд, — сказала она, покорно кивнув.       Боль начала переходить в мышечные спазмы. Снейп почти перестал чувствовать ноги и максимально сосредоточился на окклюменции, чтобы уменьшить последствия нервного перенапряжения.       — И, кто-нибудь, уберите этот мусор с пола! — пренебрежительно бросил Волдеморт, прежде чем аппарировать, напоследок хорошенько хлестнув болью через метку.       Яксли снова привалился к стене и медленно сполз на пол, Люциус рухнул к ногам жены, Беллатрикс с мазохистским стоном прикрыла глаза, а Грейбек упал на ближайший стул. Снейп слышал, как Драко вырвало за спиной матери, сам же он из всех сил стиснул кулаки и ощутил горячую влагу крови там, где ногти врезались в кожу. В комнате было тихо, если не считать тяжёлого дыхания и слабых стонов Драко.       Пройдёт ещё несколько долгих минут, прежде чем кто-нибудь из них осмелится сдвинуться с места.

***

             — Северус, ты в порядке? — встретили его встревоженные голоса Дамблдора и Финеаса, когда он аппарировал в кабинет и, пошатнувшись, сразу направился к своим покоям.       — В полном, — процедил он сквозь зубы, заставляя себя открыть дверь — последний барьер, отделяющий его от возможности отпустить разум из тисков окклюменции и позволить телу принять последствия.       Он провалился в проём, рухнул на колени прямо за порогом и магическим усилием захлопнул дверь. Дыхание сразу стало надрывным, тело неудержимо затряслось, ноги окончательно подогнулись, и он тяжело осел на пол.       В поместье он дал себе целую минуту после ухода Тёмного Лорда, чтобы отдышаться, после чего заставил свои конечности подчиняться. Медленно, одна за одной переставляя ноги, он перебрался через бессознательное тело Долохова, спустился вниз по лестнице и вышел на холод. Но даже тогда не позволил себе расслабиться. Его тело двигалось механически. Добраться до ворот, аппарировать. Все оставшиеся силы уходили на поддержание окклюментного щита, который позволял ему противостоять пыткам.       Он выработал этот способ сам за долгие годы работы двойным агентом. Основываясь на маггловских знаниях об устройстве нервной системы человека, он использовал магию, чтобы блокировать сигналы от болевых рецепторов к мозгу. В каких-то пределах он мог вообще перестать чувствовать. Это позволяло лучше скрывать мысли и выдерживать допросы — не бесконечно, но достаточно долго. Но из-за жестокого отката использовал эту технику он только в крайних случаях. После этого нужно было как можно быстрее покинуть место событий, чтобы не показывать слабость перед «соратниками».       Как следствие, этой ночью он был первым, кто покинул поместье. Остальным требовалось значительно больше времени, чтобы оправиться от гнева Волдеморта. Скорее всего, сейчас они только-только начали шевелиться, но мышцы, сведённые судорогой, не позволяли подняться на ноги и покинуть столовую, заставляя кричать и корчиться прямо там, на виду у всех, без возможности уединиться, чтобы скрыть слабость и слёзы.       Воспоминания о событиях этой ночи расплылись и смешались в мареве накатившей боли.       Конечности отказывались держать вес тела, поэтому вместо того, чтобы оторваться от пола, он со стоном перевернулся на спину. Вот они — последствия его собственного изобретения. Модифицированный им окклюментный щит лишь оттягивал момент, когда мозг получит сигнал о повреждении — но не устранял его. Само повреждение мышечной ткани никуда не девалось, и сигналы продолжали посылаться. Отсроченный откат был раза в три хуже того, что он почувствовал бы без использования окклюменции, но кататься по полу поместья вместе с остальными и наблюдать мучения Драко и тихие слёзы Нарциссы у него не было никакого желания.       Он предпочитал вернуться в Хогвартс, запереться в своей спальне, залить в себя коктейль из успокаивающего и зелья сна без сновидений и отключиться, чтобы проснуться через несколько часов одеревеневшим и разбитым, как всегда.       Трясущейся рукой он потянулся к карману мантии, в котором хранил миниатюрный набор склянок с зельями на случай чрезвычайной ситуации. Среди прочего туда входили восполнитель крови, экстракт бадьяна и средство от головной боли — это был далеко не первый раз, когда он оказывался в подобном состоянии. Сначала успокаивающее зелье. Он нащупал нужную бутылочку, откупорил её зубами, выплюнул пробку и заставил себя проглотить содержимое. К этому времени из глаз уже непроизвольно лились горячие слёзы. Посчитать до пятидесяти; именно столько времени требовалось зелью, чтобы начать своё действие.       Кожа горела так, словно её лизал открытый огонь, тело же колотило, как при жесточайшем ознобе. Стараясь дышать ровно и глубоко, Снейп закрыл глаза, мечтая о забвении.