В лесу Дин / In the Forest of Dean

      Март 1998 года       Коукворт       — Нарцисса, — без всяких эмоций произнёс Снейп, когда открыл дверь и обнаружил на своём крыльце стоящую под дождём миссис Малфой. — Надеюсь, ты принесла ингредиенты.       — Да, — сказала она твёрдым и ровным голосом. — И мне было поручено забрать все зелья, которые ты уже закончил.       — Очень хорошо. — Снейп отступил в сторону, пропустил женщину в свой дом, после чего закрыл дверь.       Последовав за ней в свою гостиную, он остановился в широком дверном проёме и наблюдал, как она прошла к каминной полке, положила руку на поверхность и обернулась, чтобы снова посмотреть на него. Её лицо оставалось непроницаемым, но он догадывался, что она была здесь не только по поводу зелий. Этим утром она послала ему сову с просьбой перенести их встречу на неделю раньше. В своём письме она объяснила это тем, что в связи с незапланированным расходом у неё закончились некоторые ключевые зелья, но он точно знал, сколько и чего у неё имелось в запасах, и что этого было более чем достаточно. Нет, он не сомневался, что истинной причиной её визита было то, что произошло в поместье два дня назад. Он ожидал этого.       — С прошлого раза условия не поменялись? — неопределённо поинтересовалась она ровным, сугубо деловым тоном. Прямая осанка, холодный взгляд, отсутствие лишних движений — всё в ней говорило о собранности и уравновешенности.       — Нет, — ответил он с небольшой задержкой, понимая, что речь не про зелья. Она говорила о магической защите. Магической защите его дома. Она хотела знать, могут ли они свободно говорить в его доме, как было раньше. Они могли. Поддержание защитных магических барьеров в доме было тем, что он считал для себя строго обязательным и во что вложил много времени и сил. — Условия прежние.       После его ответа её ледяная маска треснула. Она подняла обе руки к лицу, прерывисто набрала в грудь воздуха, после чего сжала пальцами переносицу и тяжело, протяжно выдохнула. Снейп неподвижно стоял в дверном проёме, наблюдая за каждым её движением, отмечая морщинки напряжения, появившиеся вокруг её глаз, когда она позволила чарам гламура развеяться.       — У меня для тебя кое-что есть, — сказала она после минутного молчания. Сунув руку под мантию, она вытащила палочку, которая ей не принадлежала, и протянула ему.       — Волшебная палочка? — медленно проговорил он, наконец оттолкнувшись от дверного косяка и проходя через комнату, чтобы забрать палочку. — Я ожидал толчёный рог двурога и порошок из шкуры бумсланга. Ты же вроде хотела, чтобы я приготовил свежую порцию веритасерума, разве нет? Прости, но что мне следует сделать с палочкой?       — Если ты тот, кем некоторые тебя считают, ты и сам поймёшь, что тебе следует с ней сделать.       Снейп покрутил палочку в пальцах, пытаясь вспомнить, видел ли он её раньше. Она казалась ему смутно знакомой, но и только. Он поднял взгляд от палочки и, сузив глаза, подозрительно посмотрел на Нарциссу. Она выглядела так, словно едва сдерживала слёзы, но по-прежнему стояла прямо и высоко держала голову. Нервное подрагивание её губ было почти незаметно. Почти.       — На что, — медленно и раздельно произнёс он, опасно понизив голос и делая шаг к ней, — ты намекаешь?       — Это её палочка, — сказала она, не отступив и не отведя взгляд.       Он вопросительно выгнул бровь. Она с трудом сглотнула и сделала ещё один вдох, прежде чем произнести следующие слова.       — Это палочка Гермионы Грейнджер.       Остро ощущая, как сильно колотится о рёбра сердце, Снейп пристально смотрел на женщину перед собой. Как у неё оказалась палочка Грейнджер? Почему она не отдала её Лорду? И, что гораздо важнее, почему отдаёт ему? Наслушалась Беллатрикс и поверила, что он предатель? Знает ли она, что он двойной агент? Подозревает, что его верность лежит в другом месте и он поддерживает контакт с Орденом? А если так — почему, чёрт возьми, она держит это в тайне?       — И почему её палочка оказалась у тебя? Почему она не была передана Тёмному Лорду? — спросил он, сохраняя непроницаемое выражение лица, в то время как его мозг продолжал лихорадочно перебирать варианты.       — Когда Беллатрикс нашла меч Гриффиндора, она обезоружила всех в комнате и закатила истерику. Палочка девушки упала у моих ног, и я её подняла, — тихо сказала Нарцисса. — Из-за возникшей неразберихи никто не заметил, как я это сделала. Все решили, что она забрала свою палочку перед тем, как покинуть поместье.       Застыв статуей, он уставился на неё немигающим взглядом. Она знала, что в доме были Поттер и Грейнджер, и всё же солгала; сказала, что не уверена. Снейп чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Ситуация менялась, условия менялись, план Дамблдора трещал по швам, всё вокруг него выходило из-под контроля.       — И почему ты отдаёшь её мне? — медленно проговорил он, наступая на неё, давя, запугивая, вынуждая сломаться, если она пыталась его подставить.       Она продолжала стоять на месте, и только взгляд её пытливо рыскал по его лицу, словно что-то искал. Напрасно. Он не дал ей ничего. Нарцисса закрыла глаза, и из-под её ресниц скатилась единственная слеза. Она быстро смахнула её и высоко вздёрнула подбородок. Решительно прочистила горло.       — Её пытали посреди моей гостиной почти час, Северус, — заговорила она снова. Её голос слегка дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Пытали, пока кровь не хлынула у неё из горла, не потекла из носа. Беллатрикс снова и снова била её головой об пол и накладывала на неё Круциатус — шесть раз! — пока не обезумела настолько, что взялась за кинжал и принялась уродовать её тело проклятым клинком — но эта девушка так ничего ей и не сказала. Она чуть не сошла с ума. Её довели до того, что она начала смеяться. Она прокляла наш дом, даже не осознавая, что сделала это, — пятно от её крови невозможно удалить ничем, оно навсегда останется на том полу. — Нарцисса судорожно вздохнула, прежде чем продолжить прерывающимся голосом: — На том же полу, где сутки спустя точно также лежал мой сын. Мой сын, Северус! Прошлой ночью Тёмный Лорд вернулся в поместье, узнал о том, что произошло, и потребовал ответов. Я вынуждена была смотреть, как Тёмный Лорд пытал моего сына на том же проклятом месте на полу нашей гостиной — и всё потому, что Драко не смог или не пожелал сказать, был ли мальчик Поттером. Я слышу его крики каждый раз, когда закрываю глаза, теперь они переплетаются с её криками, и я даже не могу их различить. Это будет преследовать меня до конца моих дней, Северус, — я не смогла защитить своего ребёнка!       Она на пару секунд прикрыла глаза, прежде чем продолжить чуть спокойнее.       — Ты уже давно знаешь, что я предана только своей семье. Мне всё равно, кто победит в этой войне. Мне всё равно, шпион ты, Пожиратель Смерти или просто человек, движимый исключительно личными интересами — мне всё равно! Я лишь хочу, чтобы мой сын был в безопасности, и в этом я тебе доверяю. Это единственное, что имеет для меня значение, и ты много раз доказывал, что сделаешь всё возможное, чтобы защитить его, поэтому я доверяю тебе. Доверяю гораздо больше, чем собственному мужу. Люциус — сломленный человек, он стоит в стороне и молча смотрит, как разрушается наш дом и наша семья.       Нарцисса глубоко вздохнула, и её взгляд стал жёстче.       — Я не позволю наказывать моего сына за выбор его отца! Когда я выходила за него замуж, я не подписывалась смотреть, как детей будут морить голодом в моём собственном подвале, а потом пытать и калечить на моём же паркете! — Её глаза горели, спина выпрямилась, бледные скулы окрасил гневный румянец. Взгляд, до того неотрывно направленный прямо ему в глаза, на миг скользнул по его лицу, прежде чем она продолжила спокойным, холодным голосом: — Я знаю, что это несправедливо с моей стороны после того, что ты сделал для моей семьи в прошлом году, но я прошу тебя об одном последнем одолжении. Пожалуйста, возьми эту палочку и сделай с ней то, что, по твоему мнению, будет лучше сделать. И если тебе понадобится что-то, что я способна тебе дать, — скажи мне, и ты это получишь. Но не говори, что ты с этим сделаешь. Я не хочу знать. Я просто хочу, чтобы этот демон убрался из моего дома и мой сын снова был в безопасности.       Снейп лихорадочно размышлял. Шансы на то, что Нарцисса попытается подставить его перед Тёмным Лордом, были настолько ничтожны, что даже не стоили опасений. Эту женщину никогда не волновала война. Она никогда не была искренне предана Тёмному Лорду, никогда не стремилась ему служить и никогда не шла за его обещаниями. Она всегда оставалась верна только своему сыну.       С тех пор как Тёмный Лорд наложил на Драко Тёмную Метку в наказание за ошибки его отца, а затем поручил ему невыполнимую задачу убить Альбуса Дамблдора, Нарцисса потеряла последние крупицы лояльности, которые у неё оставались по отношению к Тёмному Лорду и его идеям. Снейп знал это уже тогда, но теперь каждый разговор, каждый обрывок сведений, который она ему передавала, каждое её движение за спиной Тёмного Лорда внезапно показались ему ещё более рассчитанными и целенаправленными, чем он первоначально думал.       Она взяла на себя роль уважаемой и могущественной сторонницы Тёмного Лорда, чтобы иметь возможность защитить своего сына — потому что её муж не справился с этой задачей.       Снейп буквально чувствовал, как образ, распавшийся в его голове на множество разрозненных кусочков, заново собирается в единую непротиворечивую картину.       Всё это время она снабжала его информацией — ключевой информацией, важность которой даже ему не всегда была очевидна! — в надежде, что он может знать, что с ней делать. Потому что по какой-то причине она ему доверяла. Она хотела, чтобы война закончилась; хотела избавить свой дом от присутствия Тёмного Лорда; хотела обеспечить безопасность своей семье — и доверяла ему выбрать правильный путь к такому исходу.       Учитывая все обстоятельства, она была единственной, кто по-настоящему рисковал, начиная этот разговор. Он мог взять палочку и передать её Тёмному Лорду, попутно обвинив Нарциссу в измене. Его опыт окклюменции позволял ему при необходимости изменять свои воспоминания в угоду необходимости, она же свои могла только защищать. Если бы её когда-нибудь допросили под веритасерумом, она была бы признана виновной, потому что именно она прямо объявила о своей позиции. Он же до сих пор ничем себя не выдал. Кроме того, он умел сопротивляться веритасеруму, и она об этом знала.       Довериться ему вот так, слепо, было крайне рискованно с её стороны. Это был шаг, продиктованный отчаянием. Он нисколько не сомневался в её словах: ей действительно было всё равно. С неё было достаточно, и она хотела с этим покончить.       Снейп глубоко вздохнул и убрал палочку Грейнджер в карман.       — Подожди, я принесу приготовленные зелья. — Он повернулся и направился из гостиной на кухню, где оставил заранее подготовленный пакет.       Взяв его с кухонного стола, он вернулся в гостиную и передал пакет Нарциссе, взамен приняв другой — тот, что она достала из кармана своей мантии. Принимая из её рук маленький кулёк с ингредиентами, он не мог не почувствовать символичность происходящего. Она оказывала ему своё доверие — в буквальном смысле отдавала свою жизнь и жизнь своего сына в его руки. Он наблюдал, как она без единого взмаха палочки заново наложила на себя чары и молча вышла обратно под дождь. Проводив её взглядом, он почувствовал, как на сердце опустилась тяжесть.       Почему от него зависело так много жизней?       Он не был хорошим человеком. Да и заслуживающим доверия — едва ли. Да, он хорошо умел хранить секреты — но это далеко не то же самое! И всё же это случилось снова. Он добавил ещё одну жизнь в свой карман. Ещё одна отчаявшаяся душа рассчитывает на то, что он как-то сумеет всё исправить. Он вздохнул и прислонился головой к стене. Ещё вчера ему казалось, что сложнее быть уже не может…       Не в силах игнорировать странное ощущение палочки Грейнджер в своём кармане, он оттолкнулся от облупленной стены и аппарировал в директорский кабинет.       — Финеас, — сразу обратился он, направляясь к своему столу.       — Да, Северус?       — Где они?       — В каком-то коттедже под названием «Ракушка» — полагаю, одно из защищённых мест Ордена.       Снейп кивнул, присел на край стола и, ущипнув себя за переносицу, глубоко задумался. Он понимал, что Дамблдор, скорее всего, запретит ему отправляться туда и возвращать палочку — это было слишком рискованно. Не мог же он просто подойти и вернуть им палочку или оставить поблизости в надежде на то, что они её найдут. Снова использовать Патронус? Тоже нет. Он не верил, что на этот раз они последуют за ним так слепо.       Кроме того, он понятия не имел, где находится эта «Ракушка», да и защищена она наверняка неслабо, так что придётся ему найти другой способ передать девчонке палочку.       Он вздохнул и открыл глаза, задумчиво уставившись на Финеаса.       — Как Грейнджер? — устало спросил он.       — Гермиона в порядке, — немного напряжённо ответил Финеас. — Насколько я понял, она ещё слаба, но, похоже, уже передвигается самостоятельно. Но её мучает постоянная дрожь. И её левая рука — она совсем не работает, и… Кажется, Гермиона начинает из-за этого нервничать.       Снейп испустил глубокий вздох.       Ещё бы она не нервничала. Её изрезали и практически запытали до смерти. После слов Нарциссы он понял, насколько невероятно, что она не умерла прямо там. И теперь ей приходится жить и мириться с последствиями, которые постоянно напоминают ей о пережитых ужасах.       Руку она потеряет. Она уже должна была её потерять.       Тем временем Финеас поведал более «красочные» подробности о её исцелении. Слушая его, Снейп уронил голову на руки и закрыл глаза.       Всё разваливалось на части. Поттер и Грейнджер не добились никакого прогресса с крестражами, Тёмный Лорд продолжал набирать силу, армия оборотней росла, а всё, что он об этом знал, — это то, что удалось подслушать Финеасу. А теперь ещё и Нарцисса просит его спасти её семью и отдаёт палочку Грейнджер.       — Какой-то грёбаный кошмар, — выдохнул он в ладони, затем повернул голову к Дамблдору. — Это тоже было частью твоего плана? Так Уизли должен был им помочь?       Дамблдор бросил на него осуждающий взгляд, но ничего не сказал.       — Я иду спать, — бессильно выдохнул Снейп, чувствуя, как последние капли энергии стремительно покидают его тело. В глубине сознания промелькнуло, что он не ел вторые сутки, но он отбросил эту мысль, встал и направился в свою спальню. — Финеас… держи меня в курсе. Что там с Грейнджер, и с Орденом тоже. Мы так и не знаем, кто их легилимент.       — Конечно, Северус. — Мрачно кивнув, Финеас покинул раму.

***

             Март 1998 года       Хогвартс       Резкий звон в голове вырвал Снейпа из сна, и он со стоном разлепил глаза. Большую часть ночи он просидел над котлами, готовя очередную партию зелий и попутно ломая голову над тем, как вернуть Грейнджер её палочку. Ничего дельного придумать так и не удалось. Он знал, что в среду вечером — завтра — состоится собрание Ордена. Он знал, что Грейнджер обратилась к ним за помощью по поводу своей дрожи, и приготовил зелья, которые могли бы ей помочь, но не знал, как их ей передать.       Даже добравшись до кровати, он ещё долго ворочался, мучительно выискивая возможные способы решения этой задачи. Единственное, что он смог придумать, — это допросить под веритасерумом девчонку Уизли. Конечно, после этого ему придётся стереть её воспоминания, и даже в таком случае это оставалось рискованно. Но она была единственным человеком, знающим о местонахождении «Ракушки», к которому у него был доступ.       Другого выхода не было.       Хотя сначала стоило послушать, что сообщит Финеас. Каждый раз, когда раздавался звонок, он готовил себя к худшему. Возможно, рука Грейнджер почернела от проклятия и все жутко перепугались; возможно, девчонка наконец сломалась и у неё случился нервный срыв; возможно, безопасное место было скомпрометировано; возможно, кто-то из них погиб — и ещё миллион других «возможно», одно другого хуже, проносились у него в голове. Один Мерлин знал, что у них случилось на этот раз, но он привык ожидать худшего.       Кое-как он поднялся с постели. Несмотря на то, что уже перевалило за полдень, он совершенно не чувствовал себя отдохнувшим. Спотыкаясь, он подошёл к стулу, схватил висевшую на спинке рубашку, натянул её на себя и направился в кабинет. Надевать брюки необходимости не было, потому как спал он прямо в них.       — Что? — прохрипел он, ковыляя в носках через кабинет. Добравшись до своего стола, он тяжело опёрся на край столешницы и начал застёгивать рубашку.       — Поттер чуть не убил Уизли, — быстро сообщил Финеас напряжённым голосом.       — Хм, — только и сказал на это Снейп, не прекращая своего занятия, после чего саркастически добавил: — Пожалуйста, скажи, что ты позвал меня сюда для чего-то, кроме досужих сплетен. Или Поттер так отделал мальчишку, что им пришлось срочно менять место пребывания и избавляться от свидетелей?       — Нет. Он просто выбил из него всё дерьмо, — сказал Финеас, игнорируя возмущённое восклицание Дамблдора. — А затем привязал его тело к коттеджу, чтобы этот недоумок разделился на девять частей, если аппарирует.       Руки Снейпа замерли над пуговицами, сонные глаза медленно поднялись, чтобы встретить взгляд Финеаса.       — Креативно.       — И гораздо мягче, чем Уизли заслуживает, — фыркнул Финеас. — Но нет, я позвал тебя по другой причине.       — И какой же? — рассеянно спросил Снейп, возвращаясь к пуговицам.       — Я выяснил личность легилимента, который помогает Ордену. — Финеас сделал паузу. — Это Насир.       Пальцы Снейпа снова замерли, но на этот раз вместе с пальцами замерло всё его тело, а пульс резко зачастил.       — Ты уверен? — тихо спросил Снейп, подняв взгляд на Финеаса.       — Абсолютно, — почти прошептал Финеас.       Снейп медленно отлепился от стола, провёл рукой по волосам и принялся расхаживать перед портретами, так и не застегнув до конца рубашку.       Значит, всё-таки Насир. Ну конечно. Как же иначе Орден мог собрать всю информацию о логове оборотней в столь короткие сроки. Эта версия напрашивалась с самого начала, просто он не рассматривал её как рабочую, потому что никогда бы не подумал, что этот человек согласится помочь. Или что Шеклболт окажется достаточно глуп, чтобы его завербовать.       Он сильно сомневался, что Шеклболт знал, что на самом деле представляет из себя этот человек, но даже в этом случае было совершенно невозможно игнорировать тревожное чувство, которое охватывало всех присутствующих, когда Насир входил в комнату. Этот человек заставлял людей нервничать одним своим присутствием; люди не доверяли ему, потому что инстинктивно чувствовали, что с ним что-то не так. Неужели Шеклболт ему доверял? Насколько же они отчаялись?       — Он придёт на завтрашнее собрание Ордена, чтобы осмотреть травмы Гермионы, — добавил Финеас после нескольких минут тишины, в течение которых Снейп молча топтал пол.       — Что?! — рявкнул Снейп, резко остановившись. — Шеклболт позволит ему встретиться с ними?       — Он может помочь Гермионе, — неуверенно сказал Финеас.       — Конечно, он может — вопрос не в том, что он может, а в том, что он станет делать! — отрезал Снейп, снова прислоняясь к своему столу и крепко сжимая пальцами край столешницы.       Чёрт, это плохо. Это может закончиться хуже некуда.       От бесконечного количества возможных исходов и сценариев у него начала кружиться голова. Он стиснул челюсти. Невозможно было предугадать, что произойдёт. Единственное, что он точно знал, — это что Насир завтра вечером будет в «Ракушке», и это можно было использовать. Возможно, он всё-таки сможет передать Грейнджер зелья и палочку.       Чувствуя, как хаос в его голове постепенно складывается в чёткую последовательность, он немного успокоился. Он мог отыскать Насира. Он не знал, где сейчас этот человек, но знал, где тот обязательно появится — у логова оборотней. А благодаря Грейнджер он точно знал, где это.       Он мог встретиться с ним, мог попросить его о помощи. Вопрос был только в том, захочет ли Насир помогать.       Он почувствовал, как сжалась грудь.       Должно быть, Дамблдор прочитал по его лицу ход его мыслей.       — Нет, Северус, ни в коем случае! — резко нарушил тишину его голос.       — Альбус, — простонал Снейп, поворачивая голову, чтобы встретиться взглядом с мёртвым директором. — Он всё равно встретится с ними завтра вечером.       — Да — и тебе следует это предотвратить, а не поощрять! — взволнованно заявил Дамблдор, поправляя на носу свои очки-половинки. — Нельзя допустить, чтобы этот человек к ним приближался!       — И как ты предлагаешь мне это сделать, Альбус?! — сердито поинтересовался Снейп, подходя к старику. — Послать Кингсли или Артуру сову с просьбой держаться от него подальше? Рассказать им, кто он такой? А заодно и кто я, чего уж там. Они уже вовлекли его в свои дела, уже воспользовались его помощью. Я никак не могу отменить то, что уже сделано, но могу попытаться извлечь из этого максимум пользы. Я могу попытаться заставить его помочь!       — Северус, — резко осадил его Дамблдор, блеснув глазами. — Он ревенант. Он тебе не поможет!       — Я точно знаю, кто он, — жёстко сказал Снейп, сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках. Он боялся.       Он был прекрасно осведомлён о том, кто такие ревенанты и откуда они взялись. Он знал о невыразимцах далеко не всё, но многое. Гораздо больше, чем средний обыватель. Он знал, что невыразимцы имели своё внутреннее разделение по специализации: некоторые них работали исключительно с пророчествами; некоторые занимались изучением проклятий и особо опасных магических объектов; некоторые проводили этически сомнительные исследования в области целительства; некоторые играли со временем; а некоторые были убийцами и шпионами.       И были ревенанты — группа индивидуально отобранных невыразимцев из разных подразделений. Их собрали вместе и попросили принять участие в одном эксперименте — настолько незаконном, опасном и морально неправильном, что все записи о нём были стёрты из архивов Министерства. Эксперимент был признан провальным, и все, кто имел к нему отношение, поспешили умыть руки. В живых осталась лишь горстка людей, которые знали о том, что произошло. Результатом стали ревенанты, и Насир был единственным выжившим.       Последний в своём роде.       — Тогда ты лучше меня знаешь, что с ним нельзя связываться, Северус. Нельзя допустить, чтобы он заинтересовался Гарри или Гермионой, это может всё испортить! — Дамблдор выглядел так, словно хотел вылезти из своего портрета и вытрясти из него это обещание. — Ты должен найти способ помешать им встретиться. Ему нельзя доверять!       — Почему? — Снейп мрачно усмехнулся, с раздражением глядя на портрет. Он чувствовал, что начинает злиться. Да, он боялся Насира, но его страх основывался на воздании должного тому, чем был этот человек, а не на слепой ненависти, какую демонстрировал Дамблдор. — Потому что он тебя не послушал? Не стал тем, кем ты хотел его видеть? Потому что он распознал твои манипуляции и отказался быть пешкой в твоём Великом Плане?       Снейп приблизил лицо к портрету и впился взглядом в глаза старика.       — Я прекрасно понимаю, что ему нельзя доверять — я знаю, кто он такой. Я знаю, на что они способны, но ревенанты не являются злом по своей сути, Альбус! Они в лучшем случае по определению нейтральны, в худшем — хаотично нейтральны. Он нам не враг — он ни за нас, ни против. У Насира нет стороны!       — Вот именно! — взревел Дамблдор. — Его невозможно предсказать; невозможно сказать, почему он помогает Ордену и как долго это продлится! Невозможно воззвать к его человечности, потому что у него её нет! У него нет способности чувствовать или различать разницу между добром и злом, правильным или неправильным. Он действует исключительно из своих собственных соображений и желаний! Едва ли его вообще можно назвать человеком, Северус! У него нет морали, нет сострадания, его нельзя контролировать!       Снейп напрягся от подкатившей ненависти.       — И это то, что тебя волнует больше всего, не так ли? Как всегда. Если ты не можешь что-то контролировать, то это «что-то» — зло, и его нужно искоренить. Хотя на самом деле я бы не сказал, что Насир сильно отличается от тебя. Вы оба всегда маршировали по жизни под ритм исключительно своего собственного барабана, невзирая на тела, которые вам приходилось при этом переступать. Единственная разница в том, что ты при этом чувствуешь себя праведником, потому что убедил себя в том, что делаешь это «во благо». — Голос Снейпа опустился до хриплого шёпота, кулаки крепко сжались по бокам. — Доверяешь ты ему или нет, не имеет значения. Орден уже заручился его помощью, и завтра он встречается с Поттером и Грейнджер. Он — единственный, кто может спасти её руку, а я — единственный, кто может снабдить его нужными для этого зельями, и единственный, кто способен исцелить повреждение нервов на клеточном уровне!       Снейп отошёл от портрета и схватил свой сюртук со стула.       — Если Грейнджер останется трясущейся калекой, Поттер умрёт, Альбус, — жёстко сказал Снейп. — Я найду Насира, дам ему нужные зелья и передам палочку Грейнджер. И если придётся — буду умолять его мне помочь и предложу ему всё, что он захочет!       Снейп резко развернулся и удалился в свои покои. Там он направился прямо к секретному шкафу с зельями, скрытому за стеной рядом с кроватью, и вытащил несколько флаконов с чёрной жидкостью. Не имея возможности оценить степень повреждения своими глазами, он понятия не имел, сколько понадобится зелья для исцеления, поэтому просто схватил все пять флаконов, добавив к ним бутылочку с жидкостью ярко-оранжевого цвета. Его руки дрожали, когда он тщательно укладывал всё по карманам сюртука, пытаясь игнорировать нарастающий в глубине сознания страх.       Он не испытывал ни сомнений, ни колебаний, но он боялся.       Он не знал, решит ли Насир помочь ему, равнодушно уйдёт или просто убьёт его на месте. Насир был единственным человеком на Земле, кроме Тёмного Лорда, который вызывал у него страх. Если дело дойдёт до дуэли, у него не будет ни единого шанса остаться в живых — но у него и так их немного.       Этот человек был чрезвычайно опасен. Он экспериментировал с такими вещами, к которым не должно прикасаться ни одно живое существо, и у него, несомненно, был свой арсенал неизвестных и смертоносных заклинаний. Снейп встречался с Насиром всего один раз, но этого раза ему хватило с лихвой. Он хорошо помнил собственное впечатление от этой встречи. В первый момент волосы у него на затылке встали дыбом, и всё остальное время ему было крайне не по себе. Если Шеклболт полностью доверяет этому человеку, то он просто дурак. Да, когда-то Насир спас его шею, но Снейп сомневался, что доверие осталось бы столь же непоколебимым, если бы Шеклболт знал, с кем имеет дело.       Несмотря ни на что, в тот раз Снейп придержал язык и научил этого человека легилименции. Это не заняло много времени — будучи опытным окклюментом, Насир быстро понял концепцию и освоил технику за один вечер. После этого они больше никогда не встречались.       Но с тех пор Снейп знал о Насире всё и подозревал, что тот тоже всё о нём знает.       Он достал палочку Грейнджер из потайного шкафчика, сунул чужой инструмент в карман, после чего закрыл и заново запечатал дверцу заклинанием, добавив сверху связку из защитных, сигнальных и маскировочных чар. Тщательно застегнувшись на все пуговицы, он натянул мантию и ботинки из драконьей кожи. После недавних событий в поместье он не ожидал вызовов от Лорда в ближайшее время, поэтому решил сразу отправиться на место и занять удобную для ожидания позицию, хотя и подозревал, что ждать придётся до темноты. Скорее всего, раньше Насир не появится. Вести наблюдение и собирать информацию под покровом ночи ему куда проще, чем днём. Теперь, оглядываясь назад, Снейп находил это до боли очевидным. Ну кто ещё, как не Насир, мог собрать для них всю необходимую информацию в столь сжатые сроки?       Никто.       Снейп призвал несколько целебных зелий, очиститель ран, экстракт бадьяна и кое-что из своих экспериментальных зелий. Он хотел быть всесторонне готовым на случай, если что-то пойдёт не так. Вернувшись в кабинет, он велел Финеасу продолжать наблюдение за Поттером и Грейнджер, проигнорировал призывы Дамблдора опомниться, наложил на себя дезиллюминационное заклинание и аппарировал в Бирмингем на безопасном расстоянии от логова.       Больше часа он пробирался сквозь кусты и деревья, на каждом шагу бросая заклинания обнаружения, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Он не останавливался, пока не нашёл небольшой участок густорастущих деревьев к западу от места расположения логова, где устроился рядом с большим старым дубом. Осталось дождаться сумерек и бросить призывающее заклинание.       Насир найдёт его — потому что, насколько Снейп знал, только два других человека в мире знали о его анимагической форме, и один из них был мёртв.       

***

Насир появился через двадцать минут после активации заклинания. На глазах Снейпа безошибочно узнаваемая маленькая чёрная летучая мышь падающим листом сорвалась с ветки дерева и грациозно спикировала на землю в нескольких футах перед ним, прежде чем превратиться в высокую зловещую фигуру. Одетый во всё чёрное, с растрёпанными после полёта тёмными волосами, он устремил свой пронзительный взгляд прямо на невидимого Снейпа.       Это был хороший знак. Если он не напал сразу, значит, был готов поговорить или, по крайней мере, выслушать, зачем его вызвали.       — Северус, — раздался в темнеющем воздухе его глубокий, ровный баритон. Сделав три шага вперёд, он остановился недалеко от дуба, под которым стоял Снейп, и подождал, пока тот снимет свою дезиллюминацию и покажет себя. — Прошло много времени с момента нашей встречи. Признаться, я не ожидал, что ты позовёшь меня, особенно сейчас.       Всё в нём выглядело настолько же человеческим, насколько бесконечно далёкой от этого была его суть. Это было видно в его глазах, ощущалось в том, как менялся вокруг него воздух. Он казался неестественным — потому что и был неестественным.       Он побывал на другой стороне и вернулся, чего не должен был делать ни один человек. Они использовали Завесу в Отделе тайн, они послали туда двадцать одного человека, и только пятеро вернулись. Они хотели знать, что находится по ту сторону, понять, что такое смерть.       Ответ же заключался в том, что это невозможно было понять. Это изменяло людей.       Основной целью эксперимента было найти способ отстранить людей от мирских забот, лишить их естественных эмоциональных ограничителей, чтобы они могли спокойно делать то, на что не пошёл бы никто другой. Цель была достигнута, но результаты оказались не такими, как предполагались. Ревенанты остались людьми. Они могли думать, рассуждать и логически мыслить точно так же, как и все остальные. Они могли умереть. Но в них не осталось человечности. Они гораздо больше походили на бездушные оболочки, чем на настоящих людей.       Дамблдор не ошибся в своём описании. Насир не испытывал эмоций, не имел привязанностей. У него не было стороны. Он был непредсказуем, потому что всегда оставался беспристрастным. В нём не было ни капли сострадательности. Он казался отстранённым и безразличным, потому что и был таковым. Он был абсолютно нейтрален, что делало его невероятно трудным для предсказания или понимания.       Он руководствовался исключительно своими собственными желаниями, и желания эти не были основаны на типичных потребностях, понятных большинству людей. Насколько Снейп мог себе представить, Насир занимался тем, что вызывало у него интерес. Вот почему почти все вернувшиеся углубились в исследование самой опасной и тёмной магии — и самой неизученной. Последствия больше не имели для них значения — лишь интерес. Они жаждали знаний ради знаний, расширяли границы возможного только для того, чтобы проверить, как далеко могут зайти.       В результате их оказалось невозможно контролировать, их просто больше не заботили требования Министерства, им было всё равно, во благо или во вред волшебному миру идут их исследования. И именно поэтому их почти не осталось. После того, как одна из них начала экспериментировать на людях, Министерство отдало приказ о ликвидации.       Снейп всё это знал и потому хорошо понимал, что его единственной надеждой было заинтересовать этого человека — но не слишком.       — Насир, — ровным тоном произнёс Снейп. Стараясь держать руки на виду, он отошёл от дерева и встал в нескольких футах от неподвижной фигуры собеседника. — Должен сказать, что для меня самого это немного неожиданно, но так уж вышло, что я оказался в некотором затруднении.       — И в чём же заключается это затруднение? — спросил Насир, не отрывая внимательного, но совершенно безразличного взгляда от лица Снейпа. Казалось, разговор не вызывал у него никакого интереса.       Снейп сглотнул. Ему нужно было это изменить.       — До моего сведения дошло, что завтра ты встречаешься с Орденом, — сказал Снейп, — чтобы оценить травмы некой персоны.       Насир всё так же смотрел на него и молчал, поэтому Снейп продолжил.       — У меня есть несколько зелий, которые могли бы помочь в исцелении этих травм, — сказал он. — И у меня к тебе просьба.       — Просьба, — медленно произнёс Насир, делая ещё один шаг вперёд. — Что же такого могу дать тебе я, чего не может дать Тёмный Лорд? Насколько я знаю, ты хорошо зарекомендовал себя в его рядах.       — Мне нужно, чтобы ты исцелил девушку, — всё так же спокойно сказал Снейп, не сводя глаз с Насира. — Я дам тебе всё, что для этого необходимо. Кроме того, у меня находится её палочка, и мне нужно, чтобы ты её вернул.       — Почему? — вкрадчиво спросил Насир, делая ещё один маленький шаг. Снейп заметил проблеск интереса в его тёмных глазах, и почувствовал, как по затылку к шее поползли мурашки.       — Потому что она страдает от посткруциатусного тремора и вот-вот потеряет левую руку из-за ранения проклятым клинком. Если она не поправится, Поттер провалит свою миссию, а Тёмный Лорд добьётся успеха, — ровным тоном проговорил Снейп, настороженно наблюдая за невероятно неподвижной фигурой Насира.       — Это я понял, — сказал Насир, разглядывая его с каким-то мрачным любопытством, что только усилило внутренний дискомфорт Снейпа. — Я спрашивал про другое. Почему ты хочешь, чтобы я им помог? Мне казалось, ты работаешь на Тёмного Лорда.       — Вещи не всегда таковы, какими кажутся, — сказал Снейп, не позволяя ни одному из своих страхов отразиться на лице.       — Очевидно. — Звучный голос Насира немного понизился. — Ты решил сменить сторону?       — Я никогда не был на стороне Тёмного Лорда, — сказал Снейп, едва удержавшись от того, чтобы стиснуть челюсти. — Я просто ждал подходящего момента, чтобы разыграть свои карты.       — Понимаю. — Коротко кивнув, Насир слегка склонил голову набок. — Тогда это с самого начала был план Альбуса, не так ли? И ты по-прежнему прочно сидишь у него на поводке. Ты никогда не казался мне комнатной собачкой, Северус, так почему тебе обязательно нужен хозяин?       Спина Снейпа напряглась. Он видел, как глаза Насира заволокла тьма, и понимал, что тот намеренно его подначивал.       — Альбус мне не хозяин, — медленно проговорил Снейп мрачным и жёстким тоном. — Будь это так, меня бы здесь не было, и ты это прекрасно знаешь. Альбус тебе не доверяет.       — И имеет на это полное право.       — Так ты исцелишь девушку и вернешь её палочку?       — Ты так и не ответил на мой вопрос. — Голос Насира понизился сильнее. Он приблизился ещё на шаг. — Почему ты хочешь, чтобы я это сделал?       Снейп почувствовал, как напряглись мышцы.       Это был вопрос, на который он не мог ответить даже себе. Почему он хотел исцелить Грейнджер? Очевидно, чтобы она могла помочь Поттеру добиться успеха, но даже если так, почему его это настолько волновало? Потому ли, что он желал поражения Тёмному Лорду? Или таким образом он хотел что-то доказать Альбусу? Или он хотел этого потому, что в глубине души надеялся спасти свою собственную душу и исправить тот вред, который сам же причинил в прошлом? Надеялся облегчить совесть и уйти с толикой покоя в душе?       Молчание затянулось. Насир терпеливо ждал его ответа. Снейп слышал мерный шелест листьев в угасающем вечернем свете. Каким бы ни был его ответ, прежде всего он должен удовлетворить человека, который его задал, а также быть хоть немного честным. Ревенанты всегда знали, когда им лгут.       — Они заслуживают шанса жить вне войны, — медленно произнёс Снейп, внимательно наблюдая за лицом Насира. — Они вызывают невольное восхищение. Даже несмотря на то, что они оба сидят у меня в печёнках, я не могу не признать, что они демонстрируют бесспорный потенциал. Если дать им шанс, они могут достичь много большего. Возможно, даже великого. Тёмный Лорд — мерзость, не сулящая волшебному миру ничего, кроме разрушения и уничтожения, и хотя тебя, возможно, ничуть это не волнует, меня — волнует. Я совершил много ошибок в своей жизни, Насир, и не хочу совершать ещё одну. Я знаю, что мне не пережить эту войну, но перед смертью я хочу увидеть, как Тёмный Лорд падёт — и для этого мне нужна сильная и здоровая Грейнджер, способная помочь Поттеру.       Тёмные глаза Насира сверкали в ночи, и Снейп боролся с желанием содрогнуться под его пронизывающим, изучающим взглядом. Казалось, он что-то прикидывал в своей голове, прежде чем принять окончательное решение.       — Мне понадобятся зелье для регенерации нервов, — медленно произнёс Насир, нарушая тишину. Его взгляд опустился к карману Снейпа.       — У тебя оно будет.       — Мне также понадобится экстракт бадьяна и твоё экспериментальное целебное зелье для сращивания тканей.       — Я дам тебе и это тоже.       — Я не могу гарантировать исцеление, пока не осмотрю травмы.       — Я знаю.       Насир снова замолчал, внимательно глядя на него.       — Зачем это мне? — спросил Насир, медленно скользя взглядом по лицу Снейпа. — Мне не интересны ваши кровавые распри — я сказал это Альбусу давным-давно. Наверняка он говорил тебе, что меня не интересуют ни его планы, ни конфликты людей.       — Думаю, тебя заинтересуют они, — тихо сказал Снейп. — Сделай это для меня, Насир, и я дам тебе всё, что ты попросишь. Пожалуйста.       — Не думаю, что у тебя осталось так уж много того, что ты можешь мне дать, Северус, — бесстрастно сказал Насир, хотя его глаза все ещё светились мрачным интересом. — Я возьму зелья и палочку. И если они и правда настолько занимательны, как ты их описываешь, я исцелю её.       Насир протянул вперёд открытую ладонь.       — Что ты хочешь взамен? — спросил Снейп, осторожно извлекая из карманов флаконы и палочку и передавая их Насиру.       — Я ещё не решил, — сказал он. Его глаза снова были тёмными и пустыми, когда он принимал предметы из его руки.       По спине Снейпа пробежал холодок. Он чувствовал себя так, словно только что продал последние частички своей души самому дьяволу.