Свой среди чужих.

Свежее морозное утро. Так прекрасно, когда ты выходишь на улицу и вдыхаешь свежий морозный воздух, этот хоть и холодный, но одновременно и бодрящий ветерок, что не даёт тебе поблажек и заставляет быть более активным, чтобы не замёрзнуть. Да, это прекрасно. Особенно, когда это происходит именно зимой. Саня проснулся и смутно почувствовал, что что-то не так. Стало холоднее. Причём настолько, что кончики пальцев на руках и ногах покалывали и болели. А он сам рефлекторно начал трястись от холода. Хоть он и был в одежде — была она не очень тёплой. А спальный мешок был максимально компактный и, вследствие этого, не очень способствовал тому, что в нём было особенно то и тепло… Но делать было особенно и нечего. По опыту Саня знал, что резкий перепад температур переживается довольно остро организмом. Вот если бы становилось теплее — то да, было бы проще. Ибо вчера днём, по его ощущениям, было около 15 градусов. К вечеру упала до 10. Чуть позже ещё на пару градусов снизилась. А вот сейчас… Около нуля градусов. Если не ниже… Конечно, замёрзнуть в таких условиях задача нетривиальная. Особенно учитывая, что он в доме, тут сухо, он в одежде и спальнике… Но всё равно — приятного мало. Поэтому, титаническим решением воли он принял тяжёлое решение — не валяться ещё в более-менее тёплой «кроватке», а встретить проблему лицом к лицу. То есть, выползти из дома и посмотреть на улице, насколько ситуация печальнее его худших предположений и ожиданий. И начав наконец-то двигаться и уже встав на ноги в самом доме, он понял, что если и хуже, то не совсем сильно — холод сковал все члены ещё сильнее, но не слишком ощутимо. Ещё в прошлом теле, он мог точно сказать, какая сейчас на улице температура, лишь выйдя в коридор и почувствовав местную атмосферу и тёплый или уже холодный, как сейчас, воздух… А тот был хоть и холодный, но в пределах терпимости. Как Саня думал, было около минус пяти градусов по Цельсию. Хотя, он мог и ошибаться. Ибо в том теле он всегда обращал внимания на свои ощущения и невольно сверял их с показаниями термометра, что висел у него раньше в коридоре. А тут… Ощущения хоть и были немного непривычные — Тихий явно не был также привычен к холоду, как он. Но явно не слишком отличались от реальности. Ну, может плюс-минус пару градусов туда-сюда… Уже стоя на улице, Саня невольно вздохнул одновременно грустно и облегчённо. Грустно потому, что своими воспоминаниями он невольно пробудил ностальгию по своему прошлому. А облегчение… На улице не было снега. И это намного облегчало ситуацию. Уж лучше месить грязь, чем идти даже по небольшому снегу. Ибо сейчас замёрзнет вода, а поверх свежего льда ляжет на разных водоёмах снег. И всё — как хочешь, так и пытайся угадать, где тут земля, а где можно утонуть с концами… Ветер… Зато ветер был всё такой же мерзопакостный. И кто же тот гений, который изобрёл капюшон? Саня мысленно возблагодарил этого, несомненно, великого человека и быстро натянув капюшон, спасся от порывов почти ледяного, после вчерашнего то, ветра. Конечно, это ещё было не всё — пришлось нижние штаны заправить в носки, как и перчатки с кофтой под курткой. Да, он всё также носит подштанники. Давайте вместе над этим посмеёмся. Зато практично! А самое главное — не холодно почти…  — Сейчас темновато ещё. Солнце только всходит. Мда, учитывая, что сейчас середина сентября… Это сколько сейчас времени? Около 5 утра что-ли… Может раньше. Вроде, насколько я помню, в сентябре у нас в последний раз восходы были около шести утра. Так что, позже в это время года вроде и не должно быть… Сухой ещё спит вроде. Пусть пока полежит ещё часик. Он особо погоды не сыграет… А пока, надо размяться, мля… — Саня решил было сделать элементарную зарядку, но годы берут своё. Как никак, уже второй десяток исполнился телу. Пора и грязевые ванны принимать — к земле привыкать… А если серьёзно, у Сани опять болело всё. Прям как вчера днём, когда он только встал и всё это дерьмо для него только начиналось… Возможно даже, что сейчас болело сильнее. Или просто наложилось друг на друга… Но, в любом случае, делать было нечего. Он всё-таки, сквозь тихие маты, боль и проклятия, начал осторожно делать зарядку. А делал он это сразу по нескольким простым причинам — Во-первых, ему было холодно. А физическая активность очень хорошо разогревает и спасает от холода. Во-вторых, ему нужно было растрясти тело. Ибо он понимал, что, если собой не заниматься — в итоге будет очень печально для организма потом. Конечно, он был не особо виноват в том, что с ним произошло. Но вместо сожалений, лучше заняться исправлением последствий и возможных осложнений, что эти самые последствия несут… А спустя несколько минут страданий, он решил, что этого мало. Дело в том, что в той жизни он тренировался. Весьма даже активно. И прекрасно представлял, что собой являет необходимость разминки перед упражнениями. Но, увы, его разминка была направлена совсем на другие задачи, чем те, что необходимы сейчас… Но думал он об этом не просто так — он хотел немного пробежаться вдоль деревни, чтобы погреться и осмотреться. А пробегаться желательно предварительно будучи размятым. Хоть немного. Но с этим была проблема… Впрочем, он плюнул и просто быстро пошёл в сторону тех домов, где стоят те два мемориала. Сухой говорил, что в каком-то доме есть растяжка, но не сказал и не показал точно в каком и где. Поэтому, Сане, почему-то, не очень хочется идти в сторону тех домов. Остаётся лишь те, что он не проверял на той улице с мемориалами… Проблема то в том, что село было с довольно развитой инфраструктурой. То есть, тут были свои больницы, парки, школы, детские сады, магазины… И, хотя разных уцелевших зданий было много — на самом деле немногие были домами. И ещё меньше были целыми. И ещё меньше годными для обитания там даже временного, не говоря уже о проживании постоянном. Как и когда Саня понял, что тут есть такая инфраструктура? Сейчас понял. В темноте то он хоть и видел очертания зданий, но не понимал, какие это здания и что там вообще есть. Сейчас же, нормально видя, он узнавал знакомые по прошлой жизни очертания школ, больниц и других понятных построек. Нет, на это никак не повлияло то, что над ними иногда было что-то записано. Просто Саня гений мысли… Ну и, он просто заходил и примерно понимал, что тут было по внутренней обстановке и что было внутри. Хоть и не всегда понимал, зачем конкретно это здание тут было и что тут было раньше. Например, было немало протяжённых одноэтажных зданий без крыши, внутри которых сейчас был лишь мусор. Или, например, его внимание привлекла какая-то вышка. Нет, он не мог сказать, водонапорная ли это башня или нет — та была без чего-либо наверху. Хотя, верхний её сегмент был немного деформирован… Ещё она была огорожена деревянным забором и рядом была табличка на украинском языке, что неудивительно. Было написано на ней: «ПОЖЕЖНА-СПОСТЕРЕЖНА ВЕЖА». Выше этих больших букв, правда, было ещё что-то. Но он не только не смог перевести, но и не смог адекватно и минимально разобрать их. Уж больно были стёрты и запятнаты чем-то… И Саня не мог даже примерно перевести, так как не знал украинский… Наверно что-то о том, что её надо охранять? Или действительно водонапорная башня, просто верхушку отпилили и унесли на ближайший металлоприёмку… А через некоторое время мародёрства обыска, ему пришлось признать, что его изначальное мнение о том, что тут хоть шаром покати и всё украдено до нас — несколько неверно. Дело то в том, что он смотрел в обычных домах. И то не во всех. Хотя, в некоторые он и не заходил специально — кое-где уже дом накренился, где-то пол провисает, иногда стены упали… Короче говоря, изменить его мнение заставили чердаки и погреба. Жаль, конечно, что они с Сухим сюда пришли лет не на 30 раньше… А Саня сейчас с некой печалью сидел в одном таком погребке и смотрел на батареи закатанных банок. Он точно не мог сказать с чем. Ибо тут больше было не банок, а паутины и пыли, за которыми он видел лишь примерные очертания… Но даже не видя, он особо ни на что не надеялся. Всё-таки, столько лет прошло… Лучше не пробовать местные соленья… Да, судя по помидорам и огурцам — это были именно они. Хотя, примерно десятая часть — компоты, судя по цвету банок… По крайней мере, Саня не мог точно сказать, что это ещё могло быть, судя по цвету и почти пустому содержанию в банке, кроме чего-то на дне… Хотя, может и самогон… И если в погребах было либо пусто, либо были такие же примерно запасы, которые отличались лишь процентным соотношением в пользу либо компотов, либо солений, то на чердаках и во всяких укромных уголках ситуация была немного другой… А там было море вещей, чаще всего. Правда, особо ничего ценного. Скорее старый, но такой милый сердцу старых хозяев хлам, который просто не хотели выкидывать и держали по принципу: Чтоб былО. Здесь была мебель, посуда, всякая утварь и прочие безделицы. Даже одежда была. Только всё старое. Сане иногда приходилось «копать» и «нырять», чтобы найти что-то новое и возможно полезное. Иногда буквально. Например, он нашёл около десятка черенков от лопат на одном чердаке. Стояли они в углу, слева от входа. Саня сначала и не понял, что это вообще черенки — он принял их за какие то палки или жерди для огородов и прочего… Ещё было много всего металлического — утварь, посуда, инструменты, детали от машин и даже непонятные Сане приспособления и детали. Но многие уже не в кондиции — некоторые натурально рассыпались в руках, другие было уже сломанные, третьи просто ржавые… Короче говоря, ловить было особо нечего. Кстати, о огородах. Ну, может тут они и были когда-то. Иногда можно было найти забор, который огораживал участки. Сейчас, правда, ни заборов, ни огородов особо и не осталось. Всё заросло и сдалось пред течением безжалостного времени… Наконец, Саня остановился перед одним из мемориалов, держа в руках почти рассыпающуюся военную форму. Форму, которая была очень знакома ему по играм. Эта была шинель. Шинель, которая возможно осталась ещё со времён Великой Отечественной. Припёр он её сюда не случайно… Он хотел положить её рядом с той каской на платформе. Наконец, расстелив шинель на платформе, Саня положил каску в область её груди и негромко начал говорить: — Я вот не успел даже отслужить. Не умею отдавать честь, не говоря уже о том, чтобы делать это правильно. Да и, если честно, никогда не хотел этого делать. Но я не думаю, что я один такой был и есть. Может, среди людей, здесь лежащих были те, кто не хотел умирать. Но все из них лежат здесь и умерли, защищая своё маленькое село. Ну, или что-то другое… Хорошо, что сейчас меня никто не слышит, мда… Я подумал, что эта шинель уже всё равно старая и потрёпанная — какая разница, будет ли она гнить там на чердаке в пыли или сыреть здесь под дождём? По крайней мере, сейчас это выглядит более аутентично… — Он отошёл метров на 10, чтобы чуть издалека посмотреть, как вышло и понял, что мемориал стал выглядеть как будто ещё печальнее и более одиноко. Хоть и был сейчас более чистым, благодаря его стараниям… — Земля к земле, прах к праху. Надеюсь, что все умершие потом куда-то уходят, а не просто исчезают из людских сердец и душ, словно роса на рассвете… — Это он уже бормотал, пока задумчиво размышлял о смысле жизни и смерти и что будет после, пока шёл к дому, где они с Сухим остановились… А Сухой всё сладко спал. Даже несмотря на то, что прошло уже полтора часа с момента начала изысканий и раскулачивания осмотра села. Уже даже рассвело…  — РОТА ПОДЬЁМ! — Саня, стоя прямо над спальником с другом, гаркнул это во всю мощь своей далеко не лужёной глотки. Впрочем, результат и так был неплохим… Спальник, который был застёгнут почти полностью, сначала подскочил сантиметров на 30, а потом начал кататься на месте, а потом и по полу, попеременно бормоча и за что-то извиняясь. — Тварщ стршна, п прчне осуствия уствленого обордвния, рдвй… — Вдруг, спальник замер… Саня лишь тихо сказал голосом умудрённого годами старца: — Осознание всегда приходит поздно. Такова ошибок всех цена…  — Беги, Тихий, беги пока можешь… — Послышалось апатичное бормотание и, судя по звукам, Сухой пытался выпутаться из спальника, в котором уже успел немного запутаться… А Саня и побежал. Как раз в сторону той дороги, откуда они пришли. Как хорошо, когда ты разогрет, на улице уже не так холодно. Жизнь прекрасна. Он успел пробежать уже около пару сотни метров, когда услышал за собой странный крик, и увидел полностью одетого Сухого, который быстро бежал в его сторону…  — Иногда ты не можешь найти мотивацию. Иногда, она находит тебя сама… — И Саня припустил ещё сильнее, так как жертва невольной шутки нагоняла. И, судя по тому, что в руках она несла нечто травмоопасное — Саня решил не рисковать и немного побегав, подождать, пока друг успокоится. А потом уже можно было идти сдаваться… Наивный. Они успели оббежать всё село вдоль и поперёк два раза, набегав в общей сумме пару километров, прежде чем Сухой начал сдавать. — Ладно, сволочь… Твоя взяла, фух… Но смотри, ещё раз — я тебе эту палку, фух… — Он демонстративно покачал в руке ножку от стула и сделал странное движение, будто у него в руках была шпага и он ей прокалывал что-то. Саня испуганно вытаращил глаза и демонстративно закрыв свою пятую точку руками, начал отступать мелкими шажками. — Дядя Сухой, пожалуйста не надо туда… Но тот лишь сплюнул и запустив палку в его сторону, отвернулся и устало начал возвращаться к тому дому, откуда они вместе и выбежали. — Пошли жрать, придурок. Я вот уже вторые сутки ничего не ел… Сейчас тут часик посидим и пойдём отсюда… Уже в доме, они решили посмотреть, что у них там вообще с провизией. А еда у них хоть и была, но не особо разнообразная и сразу готовая к употреблению. И проблема даже не во времени, которое уйдёт на приготовление той же гречки… Им не в чем готовить. Они котелок не взяли… А из-за того, что они не брали с собой особо ничего лишнего — у них были сухари, галеты, да консервы с гречкой. Ну и вода…  — Товарищ, я знал, что жизнь дерьмо. Но не думал, что всё настолько плохо… — Саня уже в третий раз перекапывал рюкзак. Но тот был сильнее — сколько бы он не копал, ничего нового и вкусненького он так и не находил…  — Да ладно те. Скажи спасибо, что и это есть. Я вот, вообще хотел консервы оставить и взять что-то другое. И, между прочим, у нас ещё еда есть. Правда, это всё равно не тянет на нормально пожрать. — Сухой жестом фокусника вытащил два плотных пакетика, в которых смутно угадывались знакомые силуэты белого хлеба и копчённой колбасы, которые он перекинул Сане. Тот же чуть оживился, словив пакеты и рассмотрев, что в них было. — О, зато бутерброды можем сделать. Нам надо будет добраться до села функционирующего. Там едой и разживёмся. А до туда пешком пилить долго пилить то, блин… — Он достал из рюкзака один из мультитулов, которым начал осторожно туповатым ножичком нарезать хлеб, а потом и колбасу.  — А ты как хотел? Вообще, можно податься в сторону Чернобыля-4. Городок неплохой отстроили… Но там нас могут знать некоторые люди, что в Зоне уже бывали. Так что, даже не знаю, куда было бы лучше податься…  — Лучше уйти дальше. В идеале в Киев. Там нас вряд ли будут искать и смогут найти.  — Киев? А может сразу домой, в Россию? Ну подумаешь, в 10 раз больше пилить, чем до Киева. До Киева около сотни. Или полторы вроде. Я точно не помню…  — Далековато. Но до ближайшего города за пределами Зоны далеко?  — Как ты правильно заметил — за пределами. То есть, как минимум около 20 километров от нас. Но я смотрел по картам — там у границ Зоны рядом вроде не было городов. Только сёла с населением каждое примерно по тысяче человек. Да и то, как я слышал, многие были вынуждены забросить близлежащие к Зоне сёла…  — Прекрасно. Значит, идти придётся очень долго. Поэтому, предлагаю выдвинуться прямо сейчас. Бутеры можно и по дороге сожрать. — Саня как раз только сейчас закончил отпиливать этим проклятым тупым ножом эти проклятые бутерброды… Точнее, колбасу и хлеб для них. Из которых он триумфально соединил воедино и торжественно преподнёс Сухому аж 3 штуки. А на его скептичный взгляд невозмутимо сказал: — Экономика должна быть экономной! Тот принял бутерброды, тихо после этого пробормотав: — Вот ведь жмот проклятый… — Конечно так, чтобы это было слышно. Саня лишь весело хмыкнул, поднявшись на ноги и с удовольствием уничтожая этот проклятый бутерброды с неким остервенением: — На томх и стохоим товарыкх! И так, они стали собираться к тому, чтобы покинуть столь гостеприимное место. Но тут, Сухой, который уже убрал в рюкзак всё лишнее и уже думал о том, что пора бы и честь знать — резко остановился и звучно хлопнул себя рукой по лбу: — Бля. Гранаты в растяжке… Саня, к своему небольшому стыду, тоже о них уже забыл. Утром то он помнил, о чём тот говорил. А потом уже и не до того было… Впрочем, его невозмутимая морда не выдала его смущения: — Угу. Пойдём тогда за ними. Всё равно мы уже готовы к выходу… Сухой лишь печально вздохнул и положив рюкзак обратно на пол, направился показывать товарищу, где и что им в итоге придётся делать. Так они дошли до того самого дома и предательского порожка. Над которым всё также, едва заметно висела тонкая нить. Сухой вдруг нахмурился и осторожно дотронувшись до нити пальцем, провёл по ней, сразу давая пояснения своим действиям: — Я в темноте не увидел, что она от обычной отличается. Но это не та же самая нить, что используется при шитье и прочем. Это и не леска. Какой-то пластик… Очень прочный. Полагаю, она тут давно. Видимо, ещё и со временем не портится. Удобная вещь… Может, даже себе сопрём. — Он зашёл в дом вместе с Саней и указал ему на гранаты.  — Тебе лишь бы спереть… Почему, кстати, сам не снял вчера? Из-за того, что их две? Но Сухой лишь покачал головой и указал поочерёдно на каждую из гранат. — Я бы и снял сам, если бы они были стандартно установлены. То есть, обычно ставится одна граната. К её чеке крепится леска и прочее блабла. Там довольно легко снять, если аккуратно. Но тут их две. Но это ладно. Проблема в том, что у второй другой способ активации, отличный от первой. Она активируется, если напряжение в нити упадёт. И у неё нет чеки. Мы её можем и не забрать. А первая наоборот… Ну, в теории, можно наверно и одному снять. Только я вчера подумал и решил, что с фонариком и немного подпаленным до костей меня в Валгаллу не примут. Решил, так сказать, отложить на сегодня…  — Говоришь, напряжение разное. Значит, они активируются, по сути, если с одной из них что-то случится… — Саня смотрел на две одинаковые гранаты сидя на корточках, но которые были немного по-разному закреплены и обвязаны той ниткой. — Значит, нам надо одновременно как-то обезвреживать? И почему только возможно вторую?  — Верно, Ватсон. Вы чертовски правы. И кстати, давно они установлены. На гранатах успела появиться паутина и пыль… — Он демонстративно обвёл одну из гранат и вздохнул. — Но это всё лирика. Давай их уже освободим из плена, хехе… Я сейчас буду говорить и объяснять, что надо делать. Ты будешь делать это. Ибо попытка у нас будет одна. Конечно, у нас будет пару секунд, чтобы выбежать на улицу и убежать… Но одна граната или две лучше, чем целый ноль, верно? А почему… Чека приводит её в боевое положение. Можно обойтись и без неё, запал то активирует предохранительный рычаг, а чека его просто фиксирует на месте. Так было бы безопаснее. И вообще, надо будет посмотреть на его состояние… И они, после того как Сухой кратко объяснил, что им вообще и Сане в частности надо будет делать в целом и на каждом этапе — приступили к обезвреживанию. А дело сделать это было непросто. Одному из людей предстояло предстояло осторожно зажать рукой гранату без чеки, блокируя его спусковой рычаг. В это же время, второй человек уже у другой гранаты сводит усики шплинта. Так как граната с чекой деактивирована — нить или что-то подобное уже можно убрать. А гранату отпустить. Нет, не обе. Только ту, что с чекой. Вторую стоит беречь, как родное дитя, держа крепко, но нежно в своих твёрдых руках. И было бы желательно взорвать превентивно, чтобы она не взорвала вас позже. Впрочем, Саня или уже в большей степени Тихий и Сухой справились. И теперь Саня молча смотрел на «сокровище» в своих руках. А оно смотрело на него отсутствующей чекой и тот невольно хотел её куда-то отбросить… Сухой положил гранату в специальный небольшой кармашек на поясе и смотря на Саню, усмехнувшись сказал: — Ты напоминаешь мне обычного отца с его новорождённым ребёнком. Вроде и радоваться надо — такое хорошее дело. Но он смотрит с некой опаской и радостью на ребёнка, представляя, что он может с ним сделать и какое же дерьмо может случиться в итоге… Но Сане было не до шуток. Он старался вообще не двигать правой рукой, в которой держал гранату, чтобы неподвижно был зажат предохранительный рычаг. — С этим дерьмом что-то сделать можно, а может вообще взорвать, чтобы проблем не было? Но Сухой теперь уже с улыбкой смотрел на Саню, медленными шагами уходя назад. — В смерти нет страха, Тихий. Родина тебя не забудет… И, между прочим, даже ребёнок знает: — «После того, как чека выдернута, мистер Граната нам более не друг». Саня, прищурившись смотрел на этого мудака. — Сейчас вот у меня рука случайно дрогнет и рычажок то отпадёт. А мистер Граната, по случайной траектории и совпадению, полетит догонять тебя… Сухой сразу изменился в руке и примиряюще подняв руки, сказал: — На самом деле, проблему решить проще, чем ты мог бы подумать. Например, будь у нас чека — мы могли бы вставить её обратно, снова загнув усики чеки. Её у нас нет. Хотя, раз уж они оставили чеку и рычаг, могли бы и чеку рядом оставить другую… Но у нас времени нет искать, хехе… Альтернатива — проволока или что-то другое, что замотало бы рычаг. Хотя, можно попробовать вставить вместо чеки проволоку. Только точно не знаю, есть ли у нас такого диаметра… Лучше, конечно, вместо чеки что-то. Потому, что, если просто обмотать, будет как недавняя растяжка — пока не убрать напряжение, толку не будет. А в бою может и не быть времени разматывать её. Предлагаю её пока просто обмотать той самой нитью, что мы экспроприировали. Или попробовать найти в деревне что-то другое. Так что думаешь смер… Тихий? А Саня уже успокоился и удерживая неподвижно предохранительный рычаг, неторопливо катал гранату в руках. — Знаешь, я вот всегда думал, страшно ли умирать? Надо бы проверить на ком-то… — Он резко принял позицию питчера и бросил камень в руке, который специально для этого дела и подобрал, в сторону Сухого. А тот лишь с пренебрежением смотрел на него, явно не думая, что тот бросит гранату. Впрочем, когда он увидел нечто на неё похожее, летящее в его сторону — времени думать уже не было. Он, резко расширив глаза, рыбкой полетел за ближайшее дерево, сразу упав и открыв рот, и закрыв руками уши. Чтобы уже через пару секунд понять, что махинации Тихого не зря пользуются такой популярностью… Он демонстративно поднялся, небрежно отряхивая себя от грязи и пыли под скучающим взглядом Сани, который его спросил без всякой иронии и издёвки: — Ты чё упал то? Что-то уронил? Или что-то искал? ААА! — Он вдруг широко улыбнулся и свободной от гранаты рукой хлопнул себя по лбу. — Я понял! Ты искал для меня чеку! Ты мой самый лучший друг, иди обниму! И Саня, под нечитаемым взглядом Сухого, театрально всплакнул и распахнув руки в предвкушении объятий, пошёл в его сторону, чтобы заключить его в крепких, мужских и страстных объятий… А тот лишь покачал головой и в последний момент несильно ударил Саню в грудь, на что у того задрожали губы и он, печально вздохнув, опустил голову и что-то горестно бормоча, начал куда-то уходить…  — Какой талант пропадает. И я ещё не верил в его возможности по поводу обувательства населения. Надо будет запрячь маэстро в городе — будет там своими длинными руками и бескостным языком дурить местных, хехе… — Сухой задумчиво смотрел в сгорбленную спину медленно уходящего печального друга. — И вдруг он крикнул в спину пропадающего таланта актёрского мастерства: — Эй, придурок, гранату то оставь! Сейчас перевяжем рычаг, а потом будем проволоку искать. Я тут вспомнил — тут же у некоторых домов были какие-то рыбацкие сети и… Не знаю, что это. Вроде обычного окна, только вместо стекла сетка мелкая. Но она довольная плотная. Правда, не настолько, как обычная чека… Но посмотрим… На что уходящий Саня, издав ещё один тяжелый и одновременно печальный вздох, распрямился и уже с нормальным выражением лица и прочего стал возвращаться назад. Наконец, подойдя к Сухому, он взял гранату двумя руками и немного выставил её вперёд: — Я тогда буду удерживать её, а ты давай заматывай. Потом проволоку найдём нужного диаметра и используем. Я тут заметил, что на чеке усики есть — это для чего, чтобы чека не выпала случайно? Сухой же, достал ту самую нитку и начал осторожно и крепко, по всей поверхности, обвязывать рычаг, одновременно с этим объясняя: — Ты прав. Но это скорее, как предохранитель предохранителя. Короче говоря, чтобы не вырвало чеку от случайного движения или чтобы об амуницию не вырвало. Например, будешь из кармана вытаскивать — а чека то того. Останется в кармане. А заметишь ты это уже когда захочешь её кинуть. Но твои останки будут уже лежать в закрытом гробу, а доме играть музыка, которую ты уже не услышишь. Кстати, видел в военных фильмах, как герои вешают гранаты за чеку на разгрузку? В принципе, проволока чеки достаточно жесткая, чтобы от случайного движения не вылететь, особенно учитывая усики. Но не со всеми так. Да и, я бы не стал рисковать… Лучше уж в специальном кармашке. — Он уже закончил мотать и просто решил углубить познания другу, демонстративно обведя рукой карман, где уже лежала РГД-5. Саня наконец-то смог без лишнего напряжения и беспокойства держать гранату в руках. Поэтому, решил от неё пока на всякий случай избавиться, положив на ступешки того самого дома, откуда они сняли растяжку. Закончив с этим, он махнул Сухому рукой, давай знак, что он готов.  — Мда, я вот мелкий был и думал — что достаточно просто вытащить чеку рывком и всё. Удерживай, так сказать по ТБ, не более двух секунд…  — Да я тоже. Но на практике оказалось, что там ещё и рычаг, и усики, которые надо предварительно отогнуть перед вырыванием чеки. Нет, в теории то наверно можно и не отгибать… Я пока не пробовал… — Они уже вместе неторопливо шли по улице, на которой уже посмотрели всё и, смотря на дома, вспоминали что там есть и есть ли вообще что-то похожее на проволоку. — Домов тут много, блин. Я вот как-то не обращал внимание на нужное нам сейчас. Поэтому не знаю, есть ли она там. Давай, как всегда, разделимся и быстро поищем. Если что найдёшь — просто выйди на улицу и выкинь на асфальт. Я потом сравню с обычной чекой. На этом они и порешили, разойдясь. Впрочем, Сухой даже оказался прав. Проволока там была. Даже более или менее подходящая по диаметру. Только вот… Сухой примерно после получасового осмотра домов несколько разочарованно смотрел на небольшую кучку разнокалиберной проволоки разного диаметра, цвета, жёсткости и прочности. Например, тут была стальная. Но очень тонкая. Алюминиевая — очень толстая и ненадёжная. Другие были в таких же крайностях. Есть либо одно, либо другое. Иногда попадались и образчики уникальные — либо не подходили вообще никак, либо подходили с горем пополам во всём. Почему с горем пополам? Саня скептично оценивал шансы на то, что в конструкции учтено то, что другого диаметра проволока туда залезет и будет работать также штатно, как и чека. Всё-таки — те специально для этого делались. А тут… Проблема осталась лишь одна — проволока хоть и была достаточно жёсткой. Но потоньше, чем та, что представляет собой чека. Поэтому… Они не могли точно сказать, удастся ли фокус.  — Похер. Давай попробуем. — Саня, удерживая ставшим ему любимым и даже дорогим рычажок, начал осторожно отвязывать и отматывать нитку. Сухой лишь привычно для него вздохнул, стоя рядом, держа в руках уже готовую проволоку пары сантиметров в длину, с этим безрассудным дебилом, готовый ему помочь. Наконец, Саня отмотал нить и уже привычным движением придержал гранату, протянул её Сухому с подлой ухмылочкой: — Ваяй. Если шо — сдохнем сразу. Тот серьёзно кивнул, начиная просовывать проволоку в нужное отверстие: — Благодарю за нужное ситуации и обстоятельствам напутствие. А теперь закрой рот и не мешай. — На что тот поджал губы и перевёл равнодушный взгляд на гранату в его руках. «А ведь… Я ничего не чувствую уже. Когда он только сказал, что она может ёбнуть, мне было страшно, что-ли. А сейчас. Даже нет моральной усталости. Помню, такое было в прошлой жизни, когда я потерялся в лесу на болотах и искал 4 часа оттуда выход, ища знакомые места. Тогда, когда я нашёл выход, которое проходило через болото, в котором каждый шаг мог бы быть последним я чувствовал… Да ничего. Мне уже было плевать. Но это было очень удобно, никакого волнения, лишь методичное выполнение нужного действия. Наверно, поэтому я оттуда и вышел. Правда, домой было уже трудно идти. Я устал тогда сильно. Уже дома, когда я немного отлежался немного, когда я пошёл попить водички — обнаружил что ноги будто налились свинцом, а руки дрожат. Но при этом, никаких чувств и прочего. Просто ощущение, что несколько заебался… Не думал, что выйдет, кстати». А Сухой, который уже некоторое время назад закончил успешно с гранатой и теперь непонимающе смотрел на Тихого, резко хлопнув его по плечу: — Хватит уже её держать. Теперь можешь носить её на разгрузке за проволоку, хахах… Саня же… Он поднял голову и, глубоко с наслаждением вздохнув, слабо улыбнулся. Только для того, чтобы, теперь реально выбросив гранату метров на 20 в сторону от них с диким криком: — Бойся! Прошла одна секунда, вторая, третья… Саня поднял голову и руками сделал что-то вроде бинокля, смотря в сторону улетевшей уже решённой проблемы. — Уже взорвалась? Так быстро… Ну вот, а ты боялась, даже юбка не помялась… Он с достоинством встал, невозмутимо отряхиваясь и игнорируя взгляд друга, котором тот одаривал: — Ну шо тебе, проверить то надо! А тот уже устал как-либо эмоционально реагировать на выходки этого клоуна и лишь устало спросил: — Скажи мне. Тебя как из палаты выпустили, шизоид? А тот, натянул капюшон поглубже на голову и приняв таинственный вид, величественно сказал: — У нас в палате правило простое есть — кто первый халат надел, тот и психиатр… Сухой же быстро кивал с отсутствующим лицом, проговаривая: — Да, это многое объясняет… — Впрочем, он не мог не признать, что после выходок друга ему стало как будто легче. Будто камень, давивший вчера весь день упал и теперь он мог улыбаться и думать, что всё не так плохо. По крайней мере, уж он то мог сказать, что видел некоторое дерьмо. И хоть такой метод и юмор Тихого был тупой, но он работал. А если работает… То пусть дурачится. — «Может, ему и самому нужно…» С последней мыслью он задумчиво вздохнул и достав карту, начал ту штудировать. —  — Так, а чё мы стоим то? Пошли давай, на встречу приключениям. — Это уже был неуёмный Саня, которого жизнь ничему не учит. Или, по крайней мере, он себя так ведёт — будто бы ничему и не научился… И они пошли. Предварительно осторожно забрав гранату. Которой никак не повредил недавний полёт — рычаг и новая чека никак не пострадали. Не говоря уже о гранате, которую заставить взорваться от ударной силы извне — задача нетривиальная. Хотя Сухой и думал о том, что Тихий сможет сотворить любое дерьмо с нихера. Странно вообще то, что, когда они её, предварительно не зацепив палкой, взяли — она не рванула. Впрочем, то было недавним прошлым. Сейчас они уже прошли около километра, идя по качественному, по мнению Сани, асфальту. Если бы тот не зарос — он бы подумал, что оказался в родном городе. Там дорога в деревни такая же вела. Но Саню мучал один закономерный и простой вопрос. Где деньги, Лебовски? мутанты, артефакты и прочее? Да ладно они. Как он понял, большая часть обитает ближе или в той самой 10-километровой зоне. Которую они покинули. А обычное зверьё то где? Что он и озвучил Сухому. Ибо делать, кроме как любоваться однообразными пейзажами — было нечего…  — Ну как сказать… На самом деле, мутанты хоть и сосредоточены самые опасные и вообще какие-либо другие преимущественно в районе 10 километров непосредственно от ЧАЭС, но и в 30 километрах они водятся. Причём не только собачки. Кровососы, контролёры, псевдогиганты и прочие. Только вот… Их намного меньше, чем можно было бы представить. Например, если обычных животных видят регулярно, всяких мутантов типа псевдособак и кого покруче, например кровососа — периодически, то вот остальные… Псевдогиганта видели всего 4 раза за всё время на территории 30-ти километров. Так что, думай сам… — Вдруг он нахмурился.  — А, я только понял, что ты имел ввиду… Почему мы никого не встретили, ты хотел наверно спросить. Ну, тут хрен знает. Мы пока особо не шумели. По лесу тут редко даже мутанты ходят, не говоря уже о людях. Многие просто устраивают где-то лёжки и живут там, никого не трогая. Я вот, помню, слышал историю с Затона. Там было какое-то здание и под ним что-то вроде подземелий и прочего. Оно считалось безопасным. Пока туда не сходила пару сталкеров и не обнаружила, что там спят около десятка кровососов. Те чуть Зоне душу не отдали, но смогли оттуда свалить. Вроде как, мутанты их не слышали. А потом туда пришёл один из этих самых сталкеров и пустил туда какой-то газ. В итоге, все кровососы сдохли, потому что все возможные выходы другие люди заблокировали. Жопа, конечно, было бы такое увидеть и почувствовать, наверно… Так они и шли ещё около часа, пока не вышли на другое село. Имя ему было — Разъезжее. По крайней мере, так говорили немногие таблички на подходе к нему. Оно особо ничем не отличалось от Корогода. Ну, на первый взгляд. Может и были какие-то свои уникальные у него стороны, места и объекты. Вроде мемориалов в Корогоде. Но они особо решили не смотреть и не проверять, сразу пройдя его насквозь и уходя дальше. А всё потому, что ситуация с растяжкой ему кое-чему научила — даже если рядом нет людей и быть не может, это ещё не значит, что не будет последствий или сюрпризов ими оставленных. Поэтому, они ничего и не трогали. Да и, им ничего и не надо… Ибо они хотели вообще покинуть Зону. А чтобы это сделать, надо пройти ещё довольно много… А по дороге будут ещё сёла. Впрочем, было одно неуникальное обстоятельство, которое связывало эти два села — тут тоже была братская могила с указанием имён и фамилий погибших в Великой Отечественной войне… Сухой, изучая карту прокомментировал их дальнейший путь. — Такое дело. У нас дорога сейчас разветвляется. Если пойдём дальше прямо — будут Ильинцы. А если по другой дороге вниз — Глинка. Правда, во втором случае дальше переться. Но так будет даже лучше — ибо она ближе к границе Зоны. Я не могу сказать, сколько там идти. Но дольше, чем мы шли от Корогода до Разьезжего… И тут тоже был мемориал. На этот раз Воинам Землякам… На что Саня, который даже не запыхался столько идя и был свеж и полон сил, лишь самоуверенно ответил: — Да хоть бы и до самой границы Зоны выйдем! Всё равно ещё весь день впереди. Да и мы уже привыкли туда-сюда ходить… Он был в чём-то прав. До границы они дойдут. И даже сегодня… Сразу после Глинки было ещё одно село — Замошня. Оно было довольно близко. Вроде, всего в километре от предыдущего. В этом уже не было мемериалов. Но был храм. На который они лишь посмотрели издалека, не став заходить внутрь — уж больно потрёпанно он выглядел… А вот дальше, пока они шли по дороге, возникли проблемы… На их пути встала река. Но это ещё пол беды. Дорога не шла сразу через реку. Точнее шла, но совсем не здесь… Сухой доставал разные карты, сверял их, что-то думал и бормотал, пока не пришёл к простому выводу: — Здесь нет пути. Дороги разветвляются в разные стороны. Они хоть и идут через реки, но ОЧЕНЬ далеко отсюда. Наверно, в каждую сторону идти столько же, как половина всего маршрута, который мы преодолели вообще за вчера и сегодня. То есть, километров минимум десять…  — Мда. И что с этим делать тогда? Мы же не можем так долго идти в обход, если у нас через километр два деревня перед нами, но дороги только в торону… Мостов, кстати, рядом нет?  — А хрен его знает. У меня на картах ничего такого нет. Может и есть…  — Мда… И что тогда делать? Впереди река… Хотя, не очень-то и широкая… Саня примерно прикинул на глаз реки и оценил, что та была метров 20-30 в ширину. В глубину сложно сказать — не проверял.  — Подожди ты со своим геройством! Посмотри, это не тропа? — Он уже стоял на самом краю дороги, когда указал куда то ближе к речке. Сначала, впрочем, Саня ничего не понял. А потом намётанный на детали взгляд заметил знакомые очертания. — Да, это тропа. Через реку, мда… Видимо брод… И он был прав отчасти. Ибо в том месте была искусственно поднята земля и утонуть было почти нельзя — максимальная глубина была по пояс. Также, по всей протяжённости пути через реку, к которому их привела тропинка, лежали камни. Видимо, через них надо было прыгать… И они, горестно переглянувшись, попрыгали…  — Замечательно. Поразительно. Гениально… — Это был Сухой, который при каждом приземлении что-то “ радостно» бормотал. Ну а Саня… Тот просто молча прыгал. Так они и пропрыгали весь путь, даже не запятнав честь свою, а самое важное — одежду водою… Сухой опять достал уже надоевшую ему самому карту, на ходу комментируя: — Сейчас будет село Бычки. А после него Зона официально заканчивается. Поздравляю товарищ, мы справились! — Он хлопнул Саня по плечу, на что тот флегматично заметил: — Нам бы ещё до города добраться… Но Сухой лишь махнул рукой. — Какой там город? Сейчас доберёмся до ближайшего посёлка городского типа, там наверно есть какое-то такси или типа того. И за короткое время мы будем в ближайшем городе. Конечно, сначала они не добрались никуда. Впереди их ждало раньше село, а ныне урочище — Бычки. В котором тоже был старый мемориал с уже ссохшимися цветами воинам землякам и братская могила воинов одновременно… Которое они быстро преодолели, уже ни на что несмотря… Ибо как-то приелись все эти мемориалы и старые, развалившиеся постройки… Но тут они поняли — они наконец-то дошли до 30-ти километровой границы. Как они это поняли? Ну… Дело то в том… Что они опять увидели такую же картину, как и на 10-километрах. Опять эта вырубка и проклятый забор… Только на этот раз рядом особо нет палок, мда…