Я что, для вас шутка?

Не только мужчинам в семье Мадригаль в ту ночь не спалось. Одной из представительниц прекрасного пола в своей комнате не усидеть. Особенно если муж взялся повествовать сыну о событиях, которые она не хотела вспоминать. В частности когда приходится сдерживаться, дабы не раскрыть всю правду, как бы сильно ни делала вид, будто всё равно. И вот она неспешно опускается по ступенькам выпить стакан воды. А ещё лучше молока. Говорят, успокаивает. Главное не смешать по привычке с кофе, иначе сон этой женщине не светит. Войдя на кухню, Пепа завидела, как Августин нащупывал пульс на шее Аитаны. — Августин, что ты делаешь? — Ее поза показалась не совсем естественной. — мужчина осторожно убрал руку. — Нужно удостовериться, все ли в порядке. — Да она напилась в стельку! Хотя признаю, отчасти в этом и моя вина. Пример на лицо, почему не стоит помогать детям устраивать личную жизнь. — Взмах рукой. — Неужели запах не чувствуешь? — Проблема, что мы Аитану почти не знаем. — Августин в задумчивости пожал плечами. — В том числе реакцию организма на алкоголь. — Все будет в порядке. Зуб даю. — Пепе так и хотелось вручить Августину вставной золотой зуб, однако таких не водилось. Аитана хрюкнула, однако продолжила оставаться неподвижной. Даже дыхание ощущалось слабо. — Н-да, завтра обещает быть веселым. — Улыбка Пепы была слегка нервозной. —Скажи своей жене, пусть готовит ту штуковину. — [название блюда]? — Да, вот это вот. Если Аитана и правда осилила всё, что там оставалось, без Джульетты явно не обойтись. — А не проще было б не давать Камило алкоголь? — Довольно разумный вопрос. — Я пыталась! — Пепа повысила было голос, но быстро опомнилась и перешла на шёпот: — Но убедительных аргументов против так и не нашла. Не скажешь же правду: «Ты не можешь ухаживать за девочкой, потому что»… — она бросила взгляд на Аитану. — Аж мурашки по коже от этой мысли. — И поэтому ты сама дала ему выпивку? — Согласна, не самая лучшая идея. Аитана стукнула ладонью по столу и издала нечленораздельное мычание. — Похоже очнулась, — констатировал Августин. — Вижу, не слепа. Августин, не зная особо, о чем говорить дальше, спросил Аитану: — Тебе что-нибудь нужно? — Вы… Вы знали?.. — Аитана приложила усилие, чтобы поднять голову. — Помидоры, — ик, — красного цвета. А еще моя кровь… Она тоже крас-сная. — Да, как и у всех людей. — Августин предпочел бы поддержать беседу, пускай даже самую нелепую. — Нет, серьезно, пос-смотри-ите, — сказала Аитана и, не закрыв рот после последнего слова, засунула палец в рот. Пепа с Августином услышали тихий неестественный звук. Порвалась кожная ткань. Аитана, хоть и не обладала сейчас точной координацией движений, все же смогла прокусить указательный палец. Из свежей раны тут же выступила кровь. Аитана посмотрела на палец так, словно видела красную кровь впервые, и принюхалась. От резкого металлического запаха она сморщила нос и неосознанно лизнула ранку. От вкуса на языке не стало лучше. Августин и Пепа мигом бросились к Аитане. Мужчина держал девушку за плечи, в то время, как его невестка взяла её ладонь в свои. — Таких придурошных ещё поискать… — пробурчала Пепа. — Августин, дай-ка платок. Он, не задумываясь, подал Пепе свой платок. Пепа довольно резкими движениями перемотала Аитане палец. — Продолжишь себя калечить — пулей вылетишь из этого дома. Мы тебе не няньки. Поняла? — Голос Пепы был готов перейти в истерику. — Опять правила? Яс-сно. Буду послу-ушной. Хотя, знаете…— Аитана предприняла попытку подняться. — Вы, дамоч-чка, хоть и красивая, но все-таки с*ч-чка. В детстве гордилась во-во-олос-сами как у вас. Что ж. Завтра же их и вы, — ик, — прямлю. Лицо Пепы покраснело. Над головой начала сгущаться тучка. — Пепа, — решил воззвать голосу разума Августин, — ты ведь не поддашься бредням пьяного ребенка? —Ну конечно же нет. — Пепа резко развернулась и ушла. — Уверена, что не будешь сожалеть об этом утром? — муж Джульетты повернулся к Аитане и тихо добавил— если вообще об этом вспомнишь. Он предпринял попытку поднять её на ноги, но она выразила сопротивление, насколько было возможно. —Да-да, помню, я не обязан быть приветлив с тобой, но… Считаешь, лучше остаться здесь? Поверь, в своей комнате более приятные условия. —Ни-икуда я с вами не не. Пойду. Особенно к себе! —Ладно. Хорошо. Что на счёт ко мне Там сейчас Джульетта, а потому тебе нечего бояться. —Нет! Мы… Я кричала… Не с-самые приятные вещ-щи— Аитана закусила губу. — Думаю, она уже простила тебя. Всегда так было. А если нет, разве это не возможность исправить ситуацию? —Да. Н-нет-т. Не знаю.— Аитана сильно качнула головой, от чего у неё стало двоиться в глазах еще больше и зазвонило в ушах. —Позволь помочь тебе. — Луиза тоже так сказала — Юная леди подняла указательный палец, не обращая внимания на обмотавший его платок — И ещё… Ещ-щё… Не помню. Но всё равно это не повод мне топать куда-то с вами. Я остаюсь. —No voy a discutir. Но ты уверена, что это лучшая тактика — портить отношения со всеми? — Я не специально. Чес-сно. И правда не понимаю почему постоянно косячу и ругаюсь даже с теми, кого люблю. Почему я такая непутёвая? Почему от меня столько проблем?!.. — На кончиках её глаз проступили слёзы, а нижняя губа задрожала— Н-нет, й-а не буду п-плак-кать, я не должна, мне нельзя. — Представляю, каково это чувствовать собственную некомпетентность, получать травмы, которых другие с легкостью избегают. Дикие пчелы — мои давние враги, чего уж там. Без Джули, укусы заживали бы неделями, если не месяцами. Вот почему так важно ценить те хорошие взаимоотношения, которые имеешь. Пусть мы знакомы не так давно, я бы не хотел, чтобы с тобой что-то произошло. — Много всякого уже случилось. — Довольно трезвое замечание. Знаешь, у меня идея — Августину будто пришло озарение— Без очков я почти что слеп, по крайней мере в этом освещении. И раз уж отвести тебя до своей комнаты не представляется возможным, как насчёт того, чтобы ты помогла мне добраться до моей? — Он снимает и протягивает ей пару очков с оправой цвета оникса — Это можно. С радостью. Таким образом они и поднялись по лестнице. Августин удерживал Аитану от падения, порой сам чуть не падая. Он соврал лишь отчасти. Дело в том, один глаз у него видел лучше другого. Так что подобрать подходящие очки изначально достать Августину в его юные годы довольно трудно. Он носил одну и ту же пару лет 30. Однако и потерять их не очень боялся: утратить кого-то из близких гораздо страшнее. Пускай он знает эту девченку всего пару недель отсилы, пускай отношения между ними не самые теплые, глубоко наплевать, что характер у неё не самый нежный, Аитана его родственница и он явно не желал бы лицезреть её навсегда застывшую в гробу. И если ей суждено помереть, так пусть хотя бы не сегодня. Между тем ступенька за ступенькой, и тихонько поскрипывающие половицы, они подобрались к двери. — querida, ты спишь? — он перешагнул порог комнаты. — Как можно, если тебя нет рядом? — Джульетта, раплетавшая до этого прическу перед сном, убрала взгляд от своего отражения в зеркале.— У кое-кого, похоже, насыщенный вечер. — она сама не заметила, как оказалась рядом с Аитаной — печально видеть тебя в таком состоянии… — Ха? — Та, к кому обращались, подняла голову. Кудри небрежно ниспадали по её лицу. — Не грусти-ить. Я -ик- явно того не заслуживаю. Ах да, и прошу п-рощения. Мой папаша, хоть и козлина, вы всё ещё можете его любить. Как человека. Ха-ха-ха. — Давай-ка завтра об этом поговорим, а? — За-автра… Почему вы всё -ик- время завтраками-т меня кормите? Буквально. Нет, канешн не против, но хотелось-б сегодня как-т-решить, пока окончательно не вырубило. Пожааааааалста. — вполне неудачная попытка строить «щенячьи глазки». — Кому-то явно пора баинькать. — тон Джульетты не принимал возражений. Аитана закусила губу. — На нашей кровати хватит места на троих? — вопрос адресовался Августину. — Всего одна ночь. К тому же то была моя идея чтобы мы зашли к тебе. Не хотелось бы закончить её день перепалкой с твоей сестрой. — Я ведь могу лечь спать, не переодеваясь? — Аитана обхватила себя обеими руками. — Да, конечно. — Джульетта кивнула. Августин повторил движение жены. Аитана молча подошла к кровати и плюхнулась с краю. Секунду спустя они услышали тихое: —Que duermas bien... —Que descanses. — Ответил Августин на автомате. Супруги подождали пару минут, пока не убедились, их подопечная спит. — Mi cariño, подай пожелуйста книгу рецептов.—Джульетта накрыла Аитану одеялом.— Жёлтую. — С блюдами для детоксикации? — Именно. — Она убрала прядь волос с лица девушки и тихонько отстранилась. — Что там Альфред говорит? Ты не успела поделиться… — Августин обыскивал полки почти вслепую. — Хх… Досье… Довольно объёмное, — Джульетте не хотелось этого признавать. — Насколько?.. — Даже если бы оно было твоим, я бы не поверила. — И почему я не удивлен?.. — У мужчины будто сердце упало. — Августин?.. — Он знал этот тон своей жены: сейчас будет сказано нечто, способное вынуть души их обоих. Муж Джульетты обернулся. — Она не рассказывала о травмах даже собственной матери, — он не ошибся. Осознать такое действительно больно. — Ну… У каждого свои секреты… Наши дочери тоже не всем делятся — голос Августина звучал, будто в тумане. — Луиза с Исой дело совершенно другое. Они могут использовать магию, чтоб себя защитить. Да и я, в случае чего, их вылечу. И кто вообще стал бы нападать на кого-то из семьи Мадригаль?!.. — Джульетта сделала несколько шагов в сторону своего мужа, чтобы не повышать голос. — Может, пришло время наконец официально признать Аитану? Чтобы обезопасить. — Даже не знаю, что и делать… Нужно обсудить всё с Бруно и мамой. Что будет с эмоциональным состоянием Аиты? А ее взаимоотношения с семьёй? Ты упомянул, она поругалась с Пепой… — Твоя сестра давно не ребёнок — найти общий язык с племянницей, думаю, сможет. Что до остальных, дети её приняли. Кое-кто уже не как сестру или подругу. Не стоит игнорировать этот факт. Если говорить о ментальном здоровье Аитаны… — Августин посмотрел Джульетте в глаза. — Возможно, вопрос прозвучит достаточно жестко, но… Что лучше: обо всем рассказать, и она переживет естественный для каждого человека посттравматический синдром, при этом став полноправным членом семьи, либо, не дай Бог, конечно, с ней что-то случится, и будет слишком поздно раскрывать правду? — Так много слов… Но, как всегда, верно. Я поговорю завтра с Бруно. —Джульетта обняла его за плечи. — Ты нашел книгу? — Почти, — прошептал Августин. — А что с твоими очками?.. — Оставил внизу. Вероятно. — Тогда лучше я сама… Ни Аитане, ни Джульетте с Августином не приснилось ничего такого, что они могли бы запомнить. Мужчина ушёл почти сразу после пробуждения: у него был довольно внушительный список дел на тот день. Лицо Джульетты вновь стало первым, что увидела Аитана, как только очнулась. Столь же приветливое, как и в первый раз. Казалось, всё было, будто тогда, однако пробудившаяся знала, всякому гостеприимству со временем приходит конец. Даже такой чистосердечной женщины, как Джульетта. Аитана тихо окликнула хозяйку комнаты, попутно вспоминая произошедшее вчера. И каждый новый фрагмент памяти девушку отнюдь не радовал. —Я была отвра-атительной вчера. Знаю. И правда прошу прощения. За всё. Иногда действительно стоит за языком следить: морожу всякую херь.— На последнем слове она поспешно прикрыла рот руками. — Ты сама это понимаешь. Как и то, что алкоголизм — не самая здоровая привычка. — Мне реально очень стыдно. И пойму, если... —Тупая боль не дала Аитане закончить реплику. — У тебя будет достаточно времени всё исправить. Честное признание и раскаяние творят настоящие чудеса. Даже с такими людьми как моя сестра— Джульетта подмигнула. — Ещё не поздно наладить отношения. Однако только после того, как ты позавтракаешь! — А вы не голодная? — Кто раньше встаёт, того и пирог. Тебе же нужно наверстать до последней крошки. Джульетте приятно было наблюдать, как Аитана ест. После долгого «пустого» сна аппетит у девочки был как у слоника. И черты лица наконец-то расслаблены. —Ты очень хорошенькая, особенно когда улыбаешься— Джульетта едва коснулась щекой ее волос. — П-правда? — Аитана проглотила последний кусок. —Ну конечно, миленькая моя. Как огонёк, который светится у тебя внутри — Э? Эм… Он потух…— лицо Аитаны снова стало печальным. —Неужели? — тон голоса Джульетты оставался позитивным—Тогда давай вместе зажгём его. Казита, пожалуйста, нам зеркала нужны. Тихий грохот. Спустя полторы минуты по комнате слегка подпрыгивали 2 небольших круглых зеркала в оправе цвета фуксии. Старшая подняла оба. —Будем пускать солнечных зайчиков? —Джультетта подала зеркальце сидящей рядом с ней особе. Аитана приняла его, неуверенно кивая: —Но мне же не 5 лет… —Мне тоже уже давно не 16. Приятно иногда почувствовать себя младше, правда? Они стали играть в салки. Сначала водила Джульетта, потом Аитана, затем опять поменялись. Им обеим оказалось очень приятно вернуться в очень далёкие времена своего детства. Однако вскоре одно из облаков прикрыло Солнце, отчего солнечный заяц Аитаны пропал из виду. На короткий миг её улыбка слегка потускнела. —Смотри, вот ещё один.— Джульетта поцеловала племянницу в висок, хотя намеревалась изначально в щёчку. — Знаете, я тоже так могу— Тут уже Аитана целится в висок, но попадает губами Джульетте в щеку. И они, смеясь, «упали», смяв пушистое одеяло, посадка оказалась очень мягкой. — Блин, все бы отдала, чтобы вы оказались моей тётей, — А я бы хотела поскорее признать тебя своей племянницей— Лицо Джульетты расплылось в теплейшей улыбке. — Остальная семья наверняка будет против.—Аитана,наоборот, слегка нахмурилась. —Почему же так решила? —Ну… Я не Мадригаль по крови, занималась неизвестно чем… — Если кто-то станет возражать, я тебя удочерю. Если ты, конечно, согласна… —Что-о?!.. Да я… Я бы ни за что от такого не отказалась!..— Осыпает лицо Джульетты поцелуями. Джульетта хихикнула. — Но другие ваши дочери... —Аитана приподнялась на месте— Они не будут ревновать? Я заявилась тут, будто из гроба вытащили неизвестно зачем. Все пекутся обо мне, непонятно почему. Неужели это никого не напрягает?! — С чего бы? Новый член семьи всегда в радость. Любовь не торт. Как бы сильно я бы тебя ни оберегала, это вовсе не значит, что о других буду заботиться меньше. —Поглаживает Аитану по предплечью — Ты завидовала когда-то своим сестрам или брату? —Мм... Возмо-ожно. Совсем чуть-чуть. Матео всегда любил их больше меня. И это была моя забота следить, чтоб никто из нас не убил маму. Буквально. У неё здоровье всегда было слабым...— Отвернула голову и увела взгляд. Лица не стало видно, однако голос звучал надломленно— Малейший стресс... Хотя... Она все равно не с нами. Как бы сильно ни старалась... Без толку. — Но раз ты выжила, значит, кто-то присматривал за тобой... — Да. Но мы с ним не общаемся сейчас. Так что... Все травмы, что вы видели, их не лечили примерно год или чуть меньше.—Резкий взмах головой. Кудри будто источали электричество— Неужели вы не испытавали ни капли отвращения, когда меня впервые увидели? — Нет. Было лишь желание исцелить тебя, чтобы иметь возможность поскорее обнять. — Правда? — Конечно. "У врачей нет чувства брезгливости" — цитирую своего учителя. К слову, он на тебя не сердится. Как на счёт встретиться с ним как-нибудь? — Если б вела список дел, Альфред был бы в первой пятёрке. — Почему бы и не начать? Порой записывать гораздо полезнее, чем держать в себе. — Ну, тогда попробую. Скажите, а он давно вам преподаёт? — Аитана убрала волосок с подбородка Судя по рассказам, о-очень. —Так и есть. Училась у него лет с шести или семи: как узнала, что мой дар исцелять — Понятно.— Аитана слегка закусила губу. —И ты ответь пожалуйста, ты с кем-то дружила помимо Альфреда?— Возможно удастся выудить хоть самую малость позитивных воспоминаний. —Ну-у, если не считать “Карлоса” … Общалась с одной. Вы её знаете. Тогда звали Беатрис.— Младшая накрутила прядь на палец,— Мне ведь можно о ней говорить? — Конечно. Здесь нет запретных тем— Вид Джульетты как всегда располагал к откровениям. — Спасибо. М-мы познакомились, когда мне было лет 9. Обычная драка,— Однако при этой фразе её тело вздрогнуло,— Она меня спасла, ну, как спасла, нам пришлось вместе бежать. Даже её плётка не помогла. Она же объяснила Альфреду, что произошло: у меня губы в крови были. Да и не люблю о таком отчитываться… В общем… Так мы начали общаться. Но потом стало сложно. Знаете ли, не всякий родитель позволит общаться своей дочери с лесбиянкой, которая, по слухам, ещё и травкой торгует. Последнее кстати ложь. В любом случае, мы давно уже не держим связь. Это правда?… Эм… Иса… Они встречались?— Аитана в который раз не сдержалась. Оно ведь так интересно— обсуждать "запретные" темы. —Прости, пожалуйста, но это личное. Они сами подтвердят или развеят любые слухи, если сами захотят. В смысле, спрашивать о подобном лучше только у них, но и не заставлять. — Мм… Понятно. Спасибо, я, наверно, пойду. Не хочу приносить дискомфорт. —Аитане далеко не впервой изображать улыбку, даже когда голова стала полна размышлений. —Ты точно хорошо себя чувствуешь? —Да-да, голова не болит уже. Всё чудесно.— Она поспешила удалиться. Выйдя из комнаты Джульетты, Аитана заприметила Пепу далее по коридору. — Buenos dias! — И тебе здравствуй.— Взгляд Пепы скользнул по кудряшкам Аитаны. — Што, шевелюру так и не выпрямила? — Не успела. Я вообще не поэтому. — А зачем тогда? Вчера не всё сказала? — Не успела. Я вообще не поэтому. — А зачем тогда? Вчера не всё сказала?— Голос будто впрыскивал яд, однако взгляд оставался спокойным, чего нельзя было сказать о состоянии пространства над её головой. — Нет, то есть да. Простите, порой с башкой совсем не дружу. Особенно, когда выпить. Кхм. — Та ты и без того, малыха, безконтрольная. — Эм, эт не вам, канешн, судить. — А наглости… Думала, твоя мать хорошо дочь воспитывает.— Она слабо закатила глаза. Одна капля напочила кончик носа. — И кто же вам даёт право судить мою маму?!!— Взор Аитаны помутнел от внезапно образовавшегося куда большего количества воды. — Тот факт, что мы были знакомы подольше твоего. И, уж прости, Дельфина не была святошей всегда. Но что поделать, если каждый день, смотря на тебя я вижу её?!— Полы в коридоре вмиг стали мокрыми от дождя, который, однако, закончился тут же. — А, знаете, пофиг, кажись, вы реально кукухой тронулись! Смысл в извинениях, если на них фиолетово?! ХЛОП! Блеск молнии где-то в стороне, раскат грома едва слышен. Пальцы Аитаны дрогнули, но не потянулись к щеке. Младшая смотрела на собеседницу, тяжело дыша. —Надо сказать, мне ведь даже не больно.— Аитана слегка качнула головой— Одна полоумная мамаша когда-то так жахнула— пару дней трясло. В другой раз мне вывернули палец. А однажды… Кх… Альфреду пришлось доставать мелкие камешки из моей спины— Аитана машинально схватилась, вопреки ожиданиям Пепы, за живот— впрочем, зачем ВАМ это рассказываю?..— И развернулась дабы уйти. —Стоять! При чем живот к твоей спине? Аитана резко обернулась. — Вы правда так хотите знать, какие органы мне чуть не отбили? — По груди хоть не попали? —Во взгляде Пепы явно читалось… Сочувствие. Участие. Сопереживание. Все то, что не свойственно этой женщине по мнению Аитаны. — Не думала об этом.— Девушка сдвинула брови, уголок её рта слегка дрогнул, — Больше волновал песок в лице. У крови, смешанной с пылью не самый приятный вкус.—Не самая удачная попытка улыбнуться— Еще вопросы? — Нет-нет… Прости… Мне не стоило…— три снежинки тихо пролетели у лица их создательницы. — Оу, тоесть теперь вы «раскаиваетесь»! — Ты грубая, дерзкая и просто невоспитанная девченка!.. Но я действительно сожалею.— еще пара мелких снежинок вперемешку с дождевыми каплями. У Аитаны на какой-то момент возникло желание её обнять. Просто так. Чтоб почувствовать близость. Быть может, их представления друг о друге были ошибочными?... Младшая потянулась было к старшей. —Руками не тронь, если не хочешь промокнуть— Пепа обошла Аитану и пошла в сторону противоположную той, куда направлялась изначально. Раскаты грома ознаменовали её визит в комнату Джульетты. Глубокий вдох. И до-олгий выдох. Вроде, не штормит. Значит, можно войти. — Хочу спросить. Что за чертовщина творилась с Аитаной раньше? Она упомянула Альфреда... В контексте жутчайшей ситуации. А ты с ними обоими больше ладишь... — Он смотрел за ней, травмы ж нужно было кому-то лечить.—Джульетта провела ладонями по лицу,будто хотела убрать выбившиеся из причёски волоски— Но последние месяцев, наверно, 10 о ней не заботились... Это объясняет то, что я увидела в первый день, но не оправдывает. Дельфина с Матео не должны были допустить то, количество травм, что она получала и до этого!... — Они не знали?— порыв ветра "прогулялся" по их волосам. — Она скрывала. — Ну и характер, конечно... — Пепа цокнула языком. Вслед за этим послышался совсем слабый громовой раскат— Однако раз родителям плевать, то и от отпрыска хорошего не дождёшься. Возможно, они сами не хотели рушить иллюзию своей идиллии. Но что НАМ с этим делать? Она вредит сама себе, грубит остальным... Как долго это может продолжаться? — Думаю, мы обе понимаем: не нам решать. Возможно, пару недель. А, быть может, и годы... Августин говорит, станет лучше, если правда откроется. — И тогда эта истеричка будет манипулировать нами ещё больше, раз уж мы точно не сможем от неё избавиться. Хотя кто бы говорил тут об истериках— Ветер продолжил витать между стен. — Как бы ни случилось, мы будем рядом. —Пальцы Джульетты сплелись с пальцами Пепы—Вместе. Именно это Аите и нужно. — Сила семейной любви? — Как в самые тяжёлые времена. — Феликс тоже так говорил. Радужный настрой же у вас обоих! — однако света оказалось недостаточно дабы изобразить разноцветные отблески. — Думаешь мне не страшно?!... Знать обо всём, но не иметь возможности поведать, открыто и полноправно заботиться о ней, молить прощение что не были рядом так долго!... — Значит, мы обе пессимистки. Не боишься попасть под дождь? Сил нет сдерживаться Сестры прильнули друг к дружке. Далеко не первый раз в жизни, и, обе надеялись, далеко не последний. Не смотря на разницу лишь в пару минут, Джульетта всегда поддерживала свою близняшку как старшая. И даже сейчас, под ливнем, им обеим было плевать насколько сильно намокнут их платья: они думали совершенно об ином. Тем временем, пока происходили данные откровения, Аитана спустилась вниз. Ей нужно было поговорить с Альмой по поводу фото. До заветной части дома оставалось шагов 10, однако Аитана изменила своё решение войти внутрь. Оттуда слышались голоса. Она узнала оба. Первый принадлежал старейшине семейства Мадригаль, а второй— подруге той, синьоре Гузман. Тот самый смех, который Аитана стократ слышала в ночных кошмарах. Она бежала прочь, не обращая не сердце, вырывающееся из грудной клетки, ни на колющую боль в боку. Та карга не должна знать, что Аитана здесь. Пускай даже в реальности приятная пожилая особа, в снах этой юной леди она так и остаётся монстром. По крайней мере пока. Вбежала в ближайшую открытую дверь. Огромное дерево посреди комнаты. Значит, комната Антонио. В самый раз: никто и не подумает Аитану здесь искать. Около Антонио чаще всего замечали двух крысок — белую и бурую. Белая крыска была чуть больше, ее жесткий мех был словно первый снег, хотя часто пылился. Бурая крыска была чуть меньше, с мягким мехом и длинным гладким хвостом, который изредка кто-то прижимал дверью, за что Антонио приходилось извиняться перед другом-крыской. Окружающие, когда видели этих крысок к Антонио, всегда пытались определить их пол и наивно делали это по цвету. Однако приходилось их постоянно поправлять: белая крыска — мальчик, бурая — девочка. — От кого прячешься? — Антонио наклонился над Аитаной. — Неважно. Играю, — девушка даже не взглянула на него. — Ясно. С кем играешь? — Э… Сама с собой. — Аитана упорно ковыряла ногти. — Понимаю. — Антонио подсел к той, кого привык уже про себя называть сестрёнкой. — Я тоже так прятался, когда было страшно. Но потом пришлось выйти, и всё было хорошо. — К сожалению, не всегда получается просто взять да выбраться из кокона. — Моя мама зовет солнышко каждый раз, когда хочет успокоиться. — Антонио попытался всё-таки поймать ее взгляд. — Может, стоит попробовать? — Ну давай, — вздохнула Аитана. — Хуже не будет. И они полсотни раз повторили слово «soleado». Чего не сделаешь ради этого малявки!.. — Знаешь, полегчало, — изобразила улыбку Аитана. — Как будто и правда небо посветлело. — Знаешь… — Антонио слегка замялся, но всё же осмелился произнести это вслух: — Чорисо говорит, ты боишься заснуть, а Тахада — что не проснуться утром. Но ведь можно проснуться днем, ¿es verdad? Тебя ведь мама не накажет за это. — Легкая улыбка озарила лицо Антонио. — Потому что у меня нет мамы? — Аитана тут же пожалела, что у неё вырвались именно эти слова. Зачем так резко с ребенком?! Мозг Антонио стал проводить сложные математические вычисления. —Relax, — поспешила успокоить его Аитана. —Ляпнула, не подумав. Знаешь, твои крыски правы… Что-то в этом есть… — Твои кошмары очень страшные? — Антонио положил свою руку на её. — Ну, частенько снится смех той синьоры, которая сейчас внизу. А еще навещает мама. Она там постоянно молчит, и это жутко. Por otra parte, боюсь, позовет за собой, и не смогу отказать. Запомни: никогда, ни при каких обстоятельствах, не откликайся на зов покойников, ясно? — Угу. Аитану охватила слабость и начала слегка кружиться готова, потому она плавно положила голову ему на плечо, про себя надеясь , что не доставила тому дискомфорт. Самый младший из Мадригалей не возражал, ведь компания у него была довольно приятная.

***

Она не помнила, как снова оказалась внизу на кухне. Охристо-жёлтый свет слепил глаза, однако солнца не наблюдалось. Вокруг не слышно ни шороха, даже стука собственного сердца, не скрипело ни половицы, и даже крысы, похоже, решили затихнуть. Аитана плавно подошла к столу, отметив, что и ног не чувствует, будто отмерли, а стул отодвинулся сам собой, также не издав ни малейшего звука. —Уже полдень. Пора ужинать, моя дорогая. — Улыбка Джульетты была неестественно белоснежной. "ЧТО?! Да на улице вечер!"— Хотела выразить удивление и негодование девушка, однако звуки не хотели выходить из её рта. Ситуация без весомых на то причин напугала Аитану, и ей бы услышать сколько-то внятные объяснения. Неужели опять сознание теряла? — Кушай, девочка. Наслаждайся, сладенькая. Пока можешь. — Джульетта смело подвигала к племяннице миску, наполненную бордового цвета субстанцией. Внутри плавало нечто, удивительно похожее на... человеческие пальцы. — С каких это пор мы стали каннибалами? — Аитана отпрянула, отчего едва не упала со стула. В помещение резко залилась чернота. Потолки, мебель, пол— тьма поглощала всё, чего хватало взора. Аитана ускользнула прочь. На некоторое время будто обратилась змеёй: не ощущалось ни рук, ни ног. — Аитана, твой лабрис здесь.— Камило с улыбкой Чеширского кота легко и непринуждённо достаёт из заднего кармана брюк увесистый топор. Та, кому это адресовалась предпочла не предаваться болтовне, а сразу бежать. И данное решение оказалось верным, ибо парень, помахивая орудием, последовал за ней. Коридору не виделось конца. Комната за комнатой антураж становился всё мрачнее, что Аитана с трудом узнавала очертания знакомых помещений. Люди, с которыми она жила обратились в чудовищ , каждый из них преследовал её: суп Джульетты и топор Камило казались благом по сравнению с монстрами, которых призвал Антонио, и блуждающими огоньками от Альмы. Зарублена, растерзана или заживо сожжена? Вопрос не в том, выживет ли она, а в том, каким образом её уничтожат.

***

— Мама! МА-А! — Антонио будто парил, отчего пару раз чуть не упал. — Аита. говорит, ей очень плохо. Не двигается, кожа очень бледная, он не смог услышать сердечко. —Какого...— Удары грома не дали окончанию фразы быть расслышанной. — Где она?!! Что она ещё учудила? ДЖУЛИ! Господи да за што?!... Казалось, будто казиту то ли затопит, то ли сожжёт молнией ибо ураган превратился в настоящую катастрофу пострашнее дня свадьбы Пепы. Всё скрежетало, выло и ломалось, не было смысла и времени даже надеть калоши либо раскрыть зонтик. К тем более второй бы быстро пришлось отправить на помойку, ибо ветер становился беспощадным. Мать Антонио продолжала причитать, пока её сын старался помочь своей тёте, докладывая сведения, полученные от своих зверюшек. Можно сказать, апокалипсис начался.

***

Вечерело. Аитана не приходила в себя больше суток. Подготовку к празднику пришлось частично приостановить. Вернее конкретно торжественными приготовлениями были заняты только Феликс, Луиза и Мирабель. Не потому, что не волновались— последними событиями была встревожена вся семья— они заботились также о других вещах, таких как эмоциональное состояние их родных и ответственность перед городом. Попытки Феликса воспроизвести улыбку у его жены не увенчались успехом, поэтому в городе ливень вперемешку с градом. Перерыв на несколько часов произошёл лишь один раз: ночью. А потому Приходилось работать в дождевиках и калошах, попутно остерегаясь молний и льда. Простое общение происходило на повышенных тонах ибо ветер выл невыносимо. Луиза устала повторять, такие условия не для Мирабель, риск заболеть или пораниться слишком велик. — Я ничем не смогу помочь Аите сейчас, так дай же возможность принести радость остальному городу! Парировала Мирабель Они ничего не знают, они наверняка напуганы! Её сестра перестала спорить. Лишь присматривала за своей младшей. Феликс по 1000 раз на день заваривал кофе и чай, не забывая при этом постоянно прикрывать чашки крышкой, ведь термосов в ту пору в Энканто ещё не существовало . Альма большую часть времени проводила в своей комнате, время от времени давая указания Феликсу и Луизе да справляясь о самочувствии Аитаны у Джульетты либо Долорес. Без изменений. Лишь слабое стучание сердца свидетельствовало о том, что их подопечная всё ещё жива. Крысята Антонио пробирались к ней под одежду дабы лучше расслышать: Долорес было тяжело настолько звук был тих. Внутри казиты оставалось не менее неспокойно, чем снаружи. Внутри казиты оставалось не менее неспокойно, чем снаружи. — Аитана ещё жива,— Августин положил руку на плечо Бруно, остановив очередного удара головой о стену,— Джульетта с ней почти постоянно. Уверен, эта девочка выкарабкается. —Ты помнишь пророчество. Мы все выглядели, как сейчас. Её сердце едва бьётся!… Что мне ещё делать, кроме как мысленно прощаться?! — Ждать. И не стараться разбить себе череп. Будет прискорбно, если хоронить придётся тебя вместо неё.— Их взгляды встретились.— Аита сильная. Дожила же как-то до 16-ти, и в этот раз справится. — Именно. Именно, что как-то. Если бы я не прятался всю её жизнь, как трус, быть может и стократ рисковать здоровьем и не приходилось бы?! — Прости за прямоту, но это было твоё решение, и если бы не моя дочь, так бы и продолжил. А теперь позволь отвести к своей жене: тут, похоже, уже образовывается здоровенный синяк. — Столько времени набивал синяки и шишки, никому и дела не было, чего сейчас-то заморачиваться?— Вспотевшие ладони Бруно не переставали дрожать. — De tal palo, tal astilla Почему вы оба такие несговорчивые?… Так или иначе именно ты ей нужен живой и здоровый, когда она очнётся. Она и так потеряла мать. — Пожалуй, ты прав. —Сдавленный вздох,— Неважно, сколько ей осталось, лучше проведём это время вместе. — Пойдем, не станем терять ни секунды.— Подмигивание.— Аитана как никто другой нуждается сейчас хотябы в одном из живых родителей. Августин и Бруно направились в комнату Аитаны. Пускай шансов оставалось немного, они оба надеялись, их дочь и племянница вскоре очнется. Только слепая вера не давала одному из мужчин в семье Мадригаль свести счёты с жизнью, размазав мозги о стену. То было на втором этаже, а на первом старшая и младший из их племянников относительно мирно сидели на нижних ступеньках лестницы. — Слышал что-нибудь? Как она дышит?— Антонио повернул голову к сидящему на плече Чорисо.— Без изм-нений? Поняяяятно. А ты?— Самый младший из Мадригалей придвинулся к своей сестре. Долорес, как всегда, приложила ладонь к уху и напрягла внимание. — Tio Бруно весь на взводе, а tio Августин пытается его утихомирить. ХМ! — Яас-… А как мама? — Дождь слышишь?— Они оба прислушались к монотонному накрапыванию. — Точно. А папа? А Мира с Луизой? Камило сильно злится? — У Мирабель насморк, возможно, сейчас прийдёт вместе с папой. Луиза воет. Камило… Дай перепроверю. —Не утруждайся.— Их брат вошёл промокший, похоже, даже изнутри, с гримассой отторжения всего живого.— Меня уже не починить. Как и погодку в целом. Премерзко… Долорес перевела взгляд на кровь на костяшках его пальцев. — Ой…—Она сложила губы трубочкой,— Ты… с кем подрался? — Неважно. Отдаю дань памяти нашей умирающей подруги. Хотя ты знаешь, для меня она даже больше… Хех. Хотя какая теперь нах*й разница?! — Камило!!!— Долорес подскочила, сжав кулаки, будто вся наэлектризовавшись. — Что?! Он уже не маленький: от пары “плохих” словечек не помрет. — Камило!— Вскрикнул уже Антонио.— Не будь таким жёстким. Аита поправится. Я уверен. — ДА?!!— От возгласа старшего из братьев у Долорес на миг заложило уши,— Тогда почему ушел именно тогда, когда ей стало плохо?! Или ты хотел, чтобы так вышло?! — Камило, пожалуйста! Я плохо слышу. — Замач-аат-тельно.— Нервный взмах ладонью,— Ещё и ты дар теряешь. Вообще шикардос! Хоть не живи уже-е!… С крыши повалилось несколько фрагментов черепицы. Детям Феликса и Пепы Мадригаль пришлось разбежаться по разным сторонам. Камило провел ладонью по новообразовавшимся трещинам в стене. Это значило только одно: Казита снова начала рушиться. Пока в некотрых местах обваливались камни и доски, Изабелла предпочла переждать в ближайшей комнате, молясь, чтобы она осталась цела. Впрочем, обрушения минимальны, и, как надеялась дочь Джульетты, вскоре прекратятся. Лишь успокоив дыхание и убедившись, что помещение не трясёт, она увидела перед собой бабушку. — 75 лет, 50 из которых провела здесь.— Альма стояла у окна спиной к внучке, однако даже так её взгляд будто пронизывал насквозь.— Каждый день, ни одного не проводилось без забот во благо города. И теперь всё, что мы строили с таким трудом!… Разрушается. Уже 2-й раз. Уверена, отказ от замужества был верным решением?! — Да, бабушка.— Верное решение на данный момент согласиться. Особенно, если это чистая правда.— Да, мой выбор мог бы навредить репутации семьи, отдаю себе отчёт. Но никогда не сомневалась, что не хочу замуж ни за одного мужчину в Энканто или где-либо ещё. — Тогда к чему было то притворство? Что за нелепая игра в образцовую внучку?— Она дёрнула головой и взмахнула левой рукой. — Ты разочарована…— Голос Изабеллы, не смотря на эмоуиональное напряжение оставался ровным. — По правде!… Да. Уже поздно таить, я намеревалась… сложить полномочия и передать правление городом своей старшей внучке.— В комнате повеяло холодом,— При условии, если она будет примером всем остальным. И так как ты была рождена первее остальных, нетрудно догадаться, на кого полагалось больше всего надежд. — Но я всё ещё сильная волшебница, даже если на роль главы города не подхожу. Хотя думаю, Долорес и правда лучше с этим справится.— Исабелла фыркнула,— Мариано уже в её руках. — Ох, Долли, если ты слышишь, я согласна с твоей кузиной!… Репутация превыше всего.— Руки Альмы вцепились в подоконник. — Можно спросить?…— Изабелла подождала пока бабушка кивнёт, не оборачиваясь.— К чему всё это? Что будет с нами?! — Сам факт болезни Аитаны на Энканто мало повлияет. Однако на семейство Мадригаль… Довольно радо для оффициальных заявлений. При этом… В день Весеннего Равноденствия намереваюсь подать в отставку. — Ах! Но почему? — Город находился под моим управлением уже полвека. За это время успело родиться пара поколений. Чувствую себя уставшей, да и населению пойдет на пользу главенство кого-то посвежее. Мне было 25, когда приняла ответсвенность за всё поселение. Не думаю, что приемница успеет совершить много ошибок при моей жизни, гораздо ненадёжней покинуть сей мир не оставив руководств. Состояние Аитаны заставляет задуматься, насколько всё скоротечно.— Она наконец обернулась. Увиденное повергло Изабеллу в шок: правый глаз Альмы “уплыл” вниз, а левый кончик рта, наоборот, пополз вверх. Внучка отступила на пару шагов. Бабуля мрачно рассмеялась. —Даже собственный потомок желает податься прочь. Что уж говорить обо всех остальных?!… Не остаётся иного выбора, кроме как посвятить семье остаток жизни. Пока ещё не слишком поздно… Изабелла не издала ни звука. Их молчание объединило многое. Старость и юность. Красота и уродство. Долг и право. Одна ветвь, одна семья. И согласие лишь в одном. — Долорес справится лучше нас!...— Произнесли обе. В другой же комнате Джульетта вкладывала душу в молитвы над кроватью Аитаны. Лекарства не могут помочь, если пациент не может их принять. Даже сильнейшие из врачей и могущественнейщие маги порой оказываются бессильны. В том числе и перед собственным страхом. — Она… Она всё ещё дышит? Сердце как, стучит?— Бруно толкнул ладонью дверь, без предварительного стука. — Показатели прежние.— На них глядело опухшее от недосыпа и тревог лицо.— Но, кажется, тон кожи стал чуточку лучше. Взгляд Бруно будто говорил: “Вот видишь!…” В ответ Августин махнул рукой. — Даже если сейчас всё выглядит безнадёжно, это вовсе не значит, ситуация останется таковой навсегда.— Он снова поддерживающе похлопал своего шурина по плечу,— Порой достаточно точнайшей ниточки, дабы зацепиться. Хоть я не был знаком с ней в течении долгого времени, она создала впечатление человека, который всем нам даст фору в выживаемости — Не могу не согласиться,— Однако голос её был блёкл — Дорогая, позволь тебя сменить.— Муж Джульетты прильнул к жене, готовый в любую минуту предотвратить падение,— Так много часов не смыкая глаз, не помешало бы вздремнуть. Если что случится, позову сразу же. — Я тоже хотел бы побыть рядом. Августин дело говорит. Б-быть может, мне и правда стоит сознаться. — Ты уверен?— Она с теплотой обвила его холодные ладони,— Шанс невелик, она услышит сейчас. А если очнётся, ей нужен отдых!… Я не отговариваю, просто, пожалуйста, дай ей время оправиться. — Джульетта, она моя дочь. Пускай мы не знаем оправится ли Аитана, девочка неотъемлемая часть семьи и об этом должны знать все. Хватит с меня молчания, я хочу оффициально признать её своим продолжением, пускай даже посмертно!… — Она выживет…— Тихо брякнул Августин — А как на счёт пророчеств? Ты смотрел?— Её глаза были красными и влажными от слёз. — Нет. Боялся. Вдруг не увижу её рядом с собой… — Я бы тоже такого испугалась.— Джульетта на миг обернулась взглянуть на Аитану.— Но сейчас она здесь. Аита… Мимо глаз всех троих не прошло стороной шевеление. Лишь слабое движение указательным пальцем. Иной раз и не заметили бы, однако сейчас исключительный случай. Пальчик шелохнулся. За столь малый жест они бы отдали многое, ведь он значит, Аитана почти выборола своё право жить в этом мире.