Накануне Рождества

      Мама в очередной раз убедила переться по магазинам. Настя саркастично закатила глаза. Рождество в России вообще мало, кто празднует, только особо отшибленные, как они, к примеру.       - Сыр, колбаса, банка оливок, куриные бедра, кетчуп, майонез для салатов, - поспешно перечисляла мама, заполняя вторую корзинку в Пятерочке. - Надо было тележку взять... Может, вина красного к ужину?       - Как хочешь, - бросила уставшая дочь, поправляя воротник черного пуховика. Даже накраситься не дала, а, ведь, в этой яркой канареечной шапке без мейка Настя со своей фарфоровой кожей на смерть похожа. В отражении витрины мелькнула симпатичная блондинка с синяками под глазами. Блеск! Красотка Мэри, твою мать!       - Ты скоро? - проворчала девушка, таща тяжелую корзину, в которой был обещанный будущий рождественский ужин.       - Подождешь, - обиженно поджала губы мать. - Успеешь свалить к своим подружайкам. Когда они только замуж выйдут?       - Две из них уже были, - хихикнула Настя. - Как ты помнишь, им не понравилось.       - Первый блин комом. Нет, еще пару бутылочек шампанского для настроения.       - Мы собрались кушать куриные ножки, или бухать? - хмыкнула дочь. - Тебе нужен друг, мама. Не придется тратить вечер на фигню.       - Тебе тоже, - огрызнулась родительница. - Все, можно на кассу.       - Аллилуйя!       Покидая магазин, Настя подняла глаза к посеревшему зимнему небу. Одно и тоже каждый год: надежда на лучшее, ожидание сказки, мама, мясо и алкоголь. Ничего не меняется. Особенный день в итоге становится одним из многих тысяч.       Поглаживая уже сытый живот, мама привычно откинулась на диване. Ее красивые тонкие губы тронула улыбка. Как легко ей получить от жизни удовольствие, и это даже по-своему прекрасно, потому что ее-то не давит безнадежными чувствами.       - Можешь валить к своей соседке, наверное заждалась, - благородно разрешила женщина, выдавая вторую бутылку вина для настроя. - Сегодня гадать нельзя, только завтра, - напомнила она. - Хорошего вечера!       - Спасибо, - подвыпившая Настя смачно поцеловала родительницу. - Не жди.       Надев сапоги, накинув куртку и захватив шапку, девушка вышла из квартиры, чтобы спуститься ниже на четыре этажа до Ани, что уже приготовила коробку конфет и мелкие чайные вкусняшки, вроде ее любимого кокосового печенья. Скучно. Может, стоит что-то поменять в своей размеренной, до скрежета зубов, жизни? Например, залезть в машину к незнакомцу и переспать с ним? Или свалить за горизонт, пока не выйдет в какой-нибудь район, где никогда не была? Познакомиться с кем-то новым? Все, к чертовой матери, забыть!       - С Рождеством! - прокричала она на весь подъезд, как только Аня распахнула двери.       - Чего орешь? - проворчала подруга. - Напилась уже?       Принимая в руки бутылку красного, она нахмурилась. В отличие от Насти Аня была жгучей брюнеткой с огромными ореховыми глазищами. Не чета двум скучным голубым озеркам, которые без мейка становились и вовсе серыми.       - Разве так встречают лучших подруг? - надулась блондинка. - Я и уйти могу в закат в поисках сексуального незнакомца!       - Ага, конечно, - фыркнула Аня. - Хотела бы, давно нашла уже кого-нибудь, а не сохла по своему Димону!       - Он не мой, и вообще в этом году все будет по-другому. Я его выкину из головы и из жизни!       С таким настроем Настя налила себе бокальчик, и чекнувшись с балконным стеклом, замахнула его себе в горло. К дьяволу все невозможные чувства! Пусть катится на все четыре стороны...

***

      В комнате было тихо. Это второй чертов выходной после первого января. Дима вздохнул. И мама с папой, как назло, к тетке в гости укатили. Что за праздник такой? Новый год понятно, а Рождество? Уже и год начат и сказки нет, и для подарков ты вырос уже. Тоска смертная!       Звонок в дверь отвлек от утопичных мыслей. Кого там еще принесло? Ничего, что на часах два ночи? Родоки, что ли с теткой пересрались? Открыв, он на мгновение завис, разглядывая бывшую лучшую подругу в оба глаза. Сон, не иначе!       - Настя? - для верности спросил он, потерев веки ладонями.       - Настя, - объявила глухим голосом девушка, а в воздухе повис пряный запах вина и шоколада. - Можно мне войти, или я так и буду в подъезде тусоваться?       Парень отошел, впуская ее в родные пенаты. Сколько лет прошло? Десять? Кажется, двеннадцать. Тот самый день, когда она его послала и ушла под ручку с каким-то новым хахалем с рыжими ресницами. Видите ли, не разрешает он общаться с мальчиками! А после, когда она поняла, на какого козла нарвалась, конечно, побежала к нему за утешением, только вот он ее тоже послал. И жалел сильно, но гордость не позволила признать это, а она не слишком-то настаивала, если быть честным...       - Ты тоже бежишь за модой козлинных бородок? - равно выдохнула блондинка, проведя пальчиками по крепкому мужскому подбородку. - Зря. Девочкам такое не нравится.       Всегда красивый, немного уставший. Конечно, она следила за его жизнью. Мирилась с мыслью, что у него новая девчонка каждую неделю и три работы. Мечта уехать из маленького душного города за границу...       Глаза у него раскосые, и взгляд хищный, острый, как ножом по живому. Глубокий синий, в отличие от ее неполучившегося, который прекрасно оттеняют русые волосы на два тона темнее ее природного. Взгляд взрослый, припорошенный жизненной усталостью, но все такой же резкий.       Изнутри всполохами поднялись забытые бабочки, наполнив до самого горла. Она ужасно скучала все это время, стараясь выкинуть его из головы, но сердце противилось, бесконечно выигрывая эту глупую войну с разумом. Закрыть изжившую страницу так и не вышло.       - Кто бы говорил? - хмыкнул он, покрутив в пальцах ее обесцвеченую прядку. - Не все мозги еще сожгла перекисью?       Если бы она не позволила себе тронуть его подбородок, он бы никогда не осмелился рассматривать на ладони ее подсушенные волосы. Зачем изводить их краской? Странная гонка за козлами, предпочитавшими блондинок, и бесконечно разбивавших ее сердце. Остро захотелось вдохнуть сладкий запах шампуня, дразняще щекочущего ноздри. Что-то с миндалем, или карамелью.       - Наверное, все, - весело фыркнула она, скидывая с плеч пуховик прямо на пол, принимая изучение своей шевелюры, как должное. - Иначе не пришла бы сюда.       - Но ты пришла, - как данность, заметил он. - И могу я узнать, за каким хреном?       Она бесцеремонно прошла в зал, развалившись на старом коричневом диване, у которого помнила каждую торчащую ниточку. Расстегнув правый сапог, девушка окинула взглядом знакомую обстановку. Как тепло здесь. Уютно. И пахнет по-домашнему. Следом полетел в коридор и левый предмет обуви, от которого с трудом увернулся Димон. Как она ненавидела, когда его так называли. В розовых мечтах подростка он всегда был Димочкой. Ее. Любимым. Димочкой. Только вот незадача, ему плевать на нее было с высокой колокольни, она же всего лишь подруга. Приложение к жизни, и плевать сколько боли пришлось вынести, пока он знакомил ее с бесконечными шалашовками. Рыжими, черными, и даже синими. Потому, что он всегда на дух не переносил блондинок...       Душа парня металась. Боль сжала ребра, заставляя поспешно подавлять желание вышвырнуть ее на улицу. Пульс ускорился в два, а то и три раза. Он знал, когда за ней захлопнется дверь, на стол опустится бутылка водки. Заглушить эти рваные чувства он еще долго не сможет, потому что скучает, как идиот. Бредит ею по ночам, и только подушка в курсе этих сладостных несбывшихся картинок.       - Хотела попросить прощения, в такой-то праздник, - с улыбкой выдала она. - И пофиг, что тебе это не надо, потому что надо мне. Тебе ума не хватало просить прощения за своих мадам.       Какой глупый разговор выходит. При чем тут его мадамы? Это же не ревность. Человек, которому не все равно, приходит раньше, чем через двенадцать лет, верно?       - Ты считаешь это умным поступком? - скептически спросил он, рассматривая тонкие запястья, в жалкой попытке отвлечься от безбожно красивого лица.       - А я вообще дура по жизни, - развела руками Настя. - Совершаю глупые поступки, потом зачем-то жалею, плачу, пытаюсь исправить, хотя это никому, кроме меня, не нужно. Холодно сегодня, сейчас руки отогрею и уйду, ладно?       Она серьезно? Просить прощения, чтобы что? Вернуть опостылевшую ему дружбу? Она заканчивается там, где хоть один до боли хочет присвоить другого. Да, его ошибка, что он не расставил все точки над i еще тогда, но ведь она сама разрушила все этим рыжеволосым уродом!       - Могу чаю налить. Будешь?       Она кивнула, неспешно шагая на кухню, рассматривая его широкую спину в белой домашней футболке. Сколько раз она пыталась восстановить связь через общих друзей? Сколько раз устраивала случайные встречи? Все безнадежно. Сегодня они поставят точку в этой истории недодружбы. Ни друзей с них не вышло, ни приятелей, ни, конечно, возлюбленных, но это ее вина. Ревность топила столько лет, а потом захотелось просто забыть человека, ввязаться хоть в какие-то отношения, без разницы с кем, вот только они оказались провальными. Нездоровыми. Абьюзивными. Лох - это судьба, и ничего здесь не попишешь.       - Вкусно, - пролепетала она, пригубив предложенный напиток из кружки. Хотелось хоть чем-то заполнить тишину, чтобы подавить это физически осязаемое мерзкое непонимание.       - Конечно, - подавил улыбку Дима. - Черный чай из пакетика, что может быть вкуснее?       На кухне повисла тишина. Старые круглые часы над столом тикали, размеренно отсчитывая секунды. Бурчал все тот же холодильник, и даже шторы в мелкий вышитый цветочек были такими же, как много лет назад. Его матери надо отдать должное, умеет сохранять первозданность привычного уюта. Страшно захотелось провалиться сейчас куда-нибудь поглубже в преисподнюю, только не смотреть в этот острый насмешливый взгляд. На что она только расчитывала, прийдя сюда?       - Ладно, извини, - мягко прошептала она, вставая из-за стола. - Я, пожалуй, загостилась...       Ноги совершенно отказывались гнуться, а в горле встал комок со слезами, который стало огромной проблемой подавить. Боевой настрой ушел так же внезапно, как и появился, пока в душе разливалась неупокоенная боль. Даже не забавно ни капли. Она, ведь, не должна была сюда приходить в поисках многолетних ответов, потому что все это время страдала в одиночестве. Она, все-таки, дура!       Дима осознал, что сейчас, в это самое мгновение у него последний шанс выяснить, что она носит в сердце эти гребаные годы. Если она сегодня хлопнет дверью, они станут совсем чужими. Что ей движет, что она пришла сюда в третьем часу ночи, не побоявшись его саркастичности. Просить прощения? Просто так? Дудки! Осознание прошило в какие-то доли секунды. Неужели...       Тело вытянулось в странную неестественную струну, когда его руки внезапно плотно пригвоздили ее к крепкому мужскому, заставив Настю смешно пикнуть, как детскую резиновую игрушку. Горячие губы тронули осторожно, не торопясь, как крылья летней бабочки, будто спрашивая разрешения. Время замерло, пока девушка в ответ неуверенно тянулась за поцелуем, медленно раскрывая рот, в неверии происходящего. Черт, что происходит?       В следующее мгновение его губы обволокли жарко, врезаясь языком в мягкий девичий рот, срывая слабый стон, безнадежно утонувший в поцелуе. Два сердца сорвались в галоп одновременно, когда до последних крох сознания дошел факт взаимоответа. Руки парня сжали девушку почти до хруста, и они оба врезались в кухонную дверь, отдаваясь происходящему остервенело, почти до боли. Голову повело, а воздух накалился, разрезая легкие, врываясь рваными толчками. Колкие мурашки рванули по спине, вслед за мужскими пальцами, рванувшими вниз молнию маленького зеленого платья. Задеревенели Настины ноги, и даже если бы сейчас захотела уйти, банально не смогла бы. Вцепившись в ворот белой футболки, она лишь беспомощно оттягивала его в стороны, забыв, как снимаются вещи от волнения и шока.       Платье сползло вниз до поясницы, явив спертому воздуху черный спортивный лиф, который она беспечно обожала. Идеальный вариант для не слишком большой груди, не мучивший завязками и бесконечными замками, подводящими в самый неподходящий момент. Задравшись кверху, лиф чиркнул лямками по щекам, и улетел куда-то вглубь затихшей кухни. Грудь вывалилась в ладони Димы, оторвавшегося, наконец, от ее рта. Острые голубые глаза вспыхнули, когда кончики пальцев тронули нежные розовые соски, аккуратно сжали, и вздох сорвался с губ обоих. Слов не было, только голые эмоции, которые каждый из них сейчас проживал в одиночку. Сказать хотелось много, но страшно было разрывать немую тишину, портить момент, терять волшебство неожиданной рождественской сказки...       Настя потянулась к резинке домашних шорт, в поисках низа все той же несчастной футболки, чтобы иметь возможность ощутить под пальцами горячую кожу, и провести ладонями, запоминая каждый изгиб, каждую мышцу. Стянув ее, она отправила надоевшую вещь вслед за своим спортивным топом, оголяя вожделенный торс бывшего лучшего друга, сумевшего каким-то неимоверным образом достучаться до ее спавшего сердца. Навскидку она даже сейчас не могла прикинуть, как давно это началось? Возможно, с самого начала, с первого совместного вдоха при знакомстве в душном подъезде много лет назад. Оглаживая мышцы, блондинка урчала по-кошачьи, позволяя покрывать губами тонкую шею, откидывая голову назад для его удобства. В венах растекалось звенящее удовольствие, подогревая кровь, рванувшую в центр женского естества. В ответ на невольно сжавшиеся ноги под напором яркого возбуждения, в бедра уперся крепкий мужской стояк, приведя в крайнюю степень девичьего восторга, будто выиграла в лотерею миллион. Происходящее было похоже на самый сладкий сон, не имеющий ничего общего с реальностью, даже захотелось ущипнуть себя, но она не посмела, послушно подставляя пылающую кожу горячим ласкам.       Мужской язык очерчивал линию ее ключиц, спускаясь к вожделенным выпуклостям, осыпаемые следом неудержимыми укусами, оставляя розовые пятнышки на бледной фарфоровой коже. Завтра спасет только водолазка с огромным воротом, чтобы скрыть фиолетовые отметины, что будут ярко пестрить на бледном фоне.       Жар окатил, будто вылившись сверху из огромного котла. Мозг отключился, превратив тело в один оголенный нерв. Вдох стал невыносимо болезненным, вырываясь рваными толчками, пока тонкие женские пальчики проворно скользили по тугим грудным мышцам парня, перемещаясь на лопатки, через крепкую шею, слегка царапая модными розовыми ноготками.       Неверие прошивало его голову с каждой яркой минутой, пока по венам разливался тягучий ток, наполняя сверху донизу. Жизнь дала второй шанс, да, или это просто плод его богатого воображения? В поисках ответа, он яростно впился в ее рот, утонув в сладостных ощущениях. Она не сопротивлялась, со всей страстью распахивая губы навстречу его нетерпеливым. Тьма, душившая столько лет, наконец, отступала.       Димина ладонь резко уперлась сбоку от ее лица, на мгновение напугав Настю, заставляя распахнуть глаза на миг, чтобы встретиться с его. В синих омутах плескалось благоговение, едва заметное за глубокой поволокой. Его дыхание окончательно сбилось. Мысли путались, пока кровь отчаянно долбила в виски. Адреналин зашкалил, и ее хрупкое тело снова показалось миражом, но это происходит наяву, да?       Испугавшись заминки, девушка неуверенно потянулась к его плечам, гладя осторожно, словно боясь спугнуть желанное годами чудо. Даже боязно глаза закрыть, вдруг исчезнет, и она снова окажется в собственной кровати, предаваясь розовым мечтам, таким далеким от его объятий.       - Дим? - сипло выдавила она, неловко шевельнувшись в его руках от напряжения. - Димочка...       Он врезался в ее губы так неожиданно, что она вздрогнула. Кусачий поцелуй жгуче расплавил рот, пока его руки задирали подол платья в поисках самого сокровенного местечка. Ладони парня уперлись в ягодицы, сжав крепко, поднимая ее таз на уровень возбужденного члена, чтобы удобно расположить ее ноги на пояснице.       - Прости, - прошептал он ей в губы, распарывая пальцами капронки, хрустнувшие жалобно спустя пару секунд.       - За что? - простонала в его рот девушка, в напрасных попытках удержать бешено колотящиеся сердце.       - Не могу больше, - поспешно бросил он, отодвигая в сторону кружево черных трусиков, и входя резко, до самого основания, потянув бедра блондинки на себя. Напряженные мышцы расслабились на жалкие доли секунд, пока женские стенки не обволокли возбужденный орган.       Ее спина уперлась в дверь лопатками, и Настя вцепилась в его плечи, в попытке удержаться на весу, хотя необходимость в этом явно отсутствовала. Первый толчок сорвал стон с ее губ, заставив дрогнуть в его руках. От нехватки кислорода закружило голову. Охвативший жар стал невыносим, а кухня поплыла кругами. Мамочка! А точно они смогут выдержать?       Быстрые рваные толчки перемежались девичьими хрипами и его горячим дыханием. Дверь ходила ходуном, пока мужские руки резко насаживали хрупкую фигурку на себя снова и снова, вколачивая в стекло ее лопатки. Внутренние мышцы благодарно принимали мужской член, будто под него и были созданы. Едва ли оба испытывали хоть раз нечто похожее. Ощущение, будто накрыло небо, выстреливало искрами. Настя застонала, почувствовав слишком быстрый приход оргазма, который был ни на один не похож, полученный до этого. Дима содрогнулся спустя пару секунд, уткнувшись в ее шею, тяжело дыша. Волна нетерпения и напряженности схлынула, оставив сладостное послевкусие и горечь незаконченного разговора.       Опустив на пол ее дрожащие ноги, парень поднял глаза, встретившись с ошалевшым взглядом Насти. Кажется, сначала люди объясняются, а потом переходят к десерту, но тут что-то пошло не так.       - Не смотри на меня так, будто я кого-то убил, - хмыкнул он весело, подавляя острое желание сбежать. - Я давно хотел это сделать, правда, не так быстро, конечно, ну ладно первый блин комом.       - Нихрена себе комом, - брякнула она, попытавшись поправить платье.       - Оставь, - остановил Дима ее руки, - мы еще не закончили. Теперь спешить некуда, так что раздевайся.       - Дим, - позвала она, все же послушно сбрасывая с себя одежду под его восхищенный взгляд, - значит, ты тоже меня любишь, да? Почему молчал тогда?       - А сама много говорила? - спросил он, за руку ведя ее по коридору до спальни. - Тебе станет легче от слов, да? Разумеется, я люблю тебя. Столько лет псу под хвост, - разачарованно протянул он, испытывая почти детскую радость от нахлынувшего облегчения.       В душе разлился долгожданный покой. Теперь все было на своем месте. И пусть казалось, что уже невозможно исправить ошибки прошлого, в их случае жизнь сделала восхитительное исключение...