Say my name

Проснулась Мальвина с призрачными ощущениями, словно сплетёнными из туманных нитей ночных снов. Ещё сладкий зной укрывал тело, когда она плавно открывала глаза на новый день. В окнах мерцал слабый свет первых лучей утреннего зимнего солнца, а воздух пронизывала свежесть, словно дыхание природы. Замирая на мгновение, брюнетка ощущала, как звуки улицы проникали сквозь тяжелые занавеси её сна. Открыв окно, она вдохнула первый вдох свободы нового дня. Лёгкий ветерок ласково скользил по лицу, словно пальцы нежной любви. Вдалеке раздался звон колоколов, напоминая о бесконечной суете городской жизни. На горизонте рассвет расправлял пастельные краски своего пленительного полотна, озаряя серый мир нежными оттенками утреннего света. В очередной день Мальвина дома, однако в этот раз уже точно по уважительной причине. В горле першило, нос заложило и уже стал прорываться сухой кашель. Прикрыв рот ладонью, скрывая зевок, девушка поставила голые стопы на тёплый пушистый коврик. Полностью освободившись от оков одеяла и шмыгая носом, брюнетка двинулась на кухню, а точнее к шкафчику, в котором хранились медикаменты. Подходя ближе и отворяя стеклянные прозрачные дверцы, Мальвина достаёт оттуда белую корзинку, начиная вовсю в ней рыться. Спустя какое-то время наконец найдя капли для носа, Антигриппин* и таблетки от простуды, девушка вернулась в свою комнату, выкладывая «добычу» на стол, прямиком на конспекты. Волна кашля всё-таки настигла кареглазую и та закашляла, опираясь рукой на деревянную поверхность. — Нагулялась? — можно уже догадаться, кому принадлежит голос, задающий этот вопрос. Девушка лишь промолчала, даже не глядя на вируса, словно чувствовала вину. Причем не ясно за что. Не ясно, почему это отвратительное чувство съедало изнутри. Утопленник медленно сполз с компьютерного стола, оказываясь в паре сантиметров от Мальвины, которая по всей видимости уже мучилась от жара. Бен положил руку ей на лоб, подержал пару секунд и отстранился. — Заболела ты, иди ложись — Мальвина уж было хотела задать вопрос, мол почему он интересуется её здоровьем вообще; однако вирус опередил её вопросы. — С тобой сейчас неинтересно играть, — хмыкает тот и дождавшись, когда брюнетка укутается в одеяло чуть ли не с головой, возвращается в свой мир, усаживаясь там на только выдуманный диванчик. Задумавшись о чем-то своём, Мальвина погружается в глубокий сон, в котором она оказывается в сказочной стране. Люди вокруг одаривают девушку искренними улыбками с горящими глазами. Но подсознание любит играть злую шутку, именно поэтому через минуту, как только брюнетка подумала, что это все нереально, доброжелательные ухмылки превратились в устрашающие усмешки, а глаза толпы резко окрасились полностью в белый. Все были повернуты на неё. Все взгляды. По щекам кареглазой потекли слёзы. Что во сне, что в реальном мире. Великий кошмар окутал её темнотой своих исступленных визионерских кудрей. Она увязла в застенках своих личных адских мук, чувствуя, как мёртвенные руки страха окутали её существо. В тёмном вихре кошмара Мальвина дралась, словно пленник своих же тенистых страхов. Чёрный туман страха заполнил разум, словно проклятая мгла, и уводил её в бездну неизведанных кошмаров. Глубины подсознания обрели жизнь, извергая на свет гнетущие образы, будоражащие душу. В каждом шорохе, в каждом зловещем шепоте она видела отражение своих самых мучительных страхов и античных ужасов. Социофобия. Боязнь чужих «осуждающих» взглядов. Каждый шаг в этом кошмарном лабиринте был словно погружение в глубины безумия, и девушка билась в этой хаотической танцевальной макабре, не ведая, где заканчивается реальность, а где начинается адский сон. Дело почти что доходило до истерики, пока она не догадалась ущипнуть себя за руку. Вскочив с кровати и прижимая к себе одеяло, Мальвина упала на пол и протёрла глаза от слёз. Тяжелые вздохи были слышны в густой тишине тёмной комнаты. Как оказалось, девушка проспала и завтрак, и обед, и ужин. На часах одиннадцать вечера. Оперативно придя в себя, Мальвина положила одеяло на место злосчастного сна и взяв бутылку, стоящую на полке уровня предплечья, выпила таблетку для снижения температуры, снова заваливаясь в кровать. Следующее утро началось куда более противно. Першение в горле превратилась в дикую боль, что даже дышать стало невыносимо. Заварив себе Антигриппин, девушка укуталась в одеяло и села на кровать, включая телевизор, а на нём уже первую попавшуюся передачу. Давясь последней каплей лекарства, она наконец осиливает кружку необычной водички, ставя её на пол и тут же телевизор тухнет. Никакой мистики. В доме выключили свет. Благо телефон заряжен и Мальвина может спокойно набрать бабушке. Найдя её номер в небольшом списке контактов, девушка тыкнула по экрану. Тот час в окно врезался воробей, от чего брюнетка вздрогнула, а глаза судорожно забегали туда-сюда. Бабушка трубку не взяла. Хотя обычно всегда брала. Мальвина отложила телефон в сторону, а точнее на пол, возле кровати, устроилась поудобнее, сделала пару глубоких вдохов и выдохов, дабы нормализовать дыхание. Что у девушки благополучно вышло. Наконец успокоившись, брюнетка решила не просиживать просто так штаны, ведь температура спала. Включив компьютер, она запустила свой плейлист и, пританцовывая, принялась за уборку комнаты. Виляя бедрами и подпевая в расческу любимым строчкам из песни, с горем пополам, Мальвина всё-таки закончила лёгкую уборочку и свалилась без сил на кровать, моментально проваливаясь в сон. Остальные дня три прошли идентично. Будто день сурка. И за все ранее прошедшие пять дней Бен ни разу не пришёл. Даже намека на свое присутствие не оставил. Однако, сейчас Малю это не сильно волновало. Волновало другое — бабушка не отвечает уже четыре дня. Паника окутывала с каждой секундой. Была бы возможность позвонить соседке, она б давно ей воспользовалась, да номер похоже поменяли. Полностью спланировав свой пятый день больничного, девушка молниеносно собралась, натягивая брюки карго чёрного цвета, чёрные носки, ибо белые в прошлый раз сильно испачкались, и такого же цвета однотонную футболку. Она собралась к бабушке, ведь тревога уже начинала бить по вискам, что вызывало невыносимую головную боль. Накидывая куртку и шарф наверх, Маля выскочила из дома. Потратившись на такси, Мальвина добралась до серых улиц другого конца города и наконец попала в подъезд. Чуть ли не летя, девушка поднялась на нужный этаж и со всей силой застучала в дверь. Никто не открыл. За железной занавесью тишина. Благо ключи от квартиры бабушки у неё имелись. Оперативно отворив злосчастную дверь, Маля оценила обстановку и медленно прошлась по каждой комнате. В самой самой последней оказалась бабушка. Живая, на вид. Приложив голову к груди старушки, лежащей на спине, девушка сделала вывод — дышащая, значит живая. Однако не реагирующая ни на тряску, ни на крики. Ни на что. Спустя полчаса в квартире толпились медики. Диагноз — инфаркт. *** Сидя возле больничной койки, и взглядом чуть ли не просверливая тело бабушки, девушка вытерла слёзы, стекающие по щекам, далее поправляя халат, лежавший на плечах. — Ну что ж, Мальвина Третьякова — звучит в мёртвой тишине голос на вид юного доктора, только вошедшего в кабинет, — Состояние нестабильное, вы вовремя её обнаружили. Простите, а вы единственная родственница этой женщины? В горле девушки застыл твердый, словно камень, ком. Она еле как нашла силы вновь заговорить. — Да, — краткий, но четкий ответ прозвучал из уст брюнетки. — Ясно, оставьте свой номер тут, — врач положил на прикроватную тумбу небольшую бумажку и ручку, — я вам наберу в случае чего. Быстренько написав требуемое на листочке, Мальвина протянула его в руки доктору, у которого наконец заметила бейджик, с чёрными жирными курсивными буквами с его именем и фамилией: «Николай Кузнецов». Мягко улыбнувшись, Николай взял бумажку двумя пальцами, погладил брюнетка по плечу и удалился из палаты. Тяжело вздохнув и вновь глядя на бабушку, лежащую без сознания, кареглазая не выдержала. Резко вскочив с места, она буквально пулей вылетела из больницы, даже не удосуживаясь повесить халат на вешалку, по пути просто скидывая его на пол. Девушка не помнит, как добралась до дома. Мальвина словно была в трансе. Она даже не заметила, как машинально переоделась, оказываясь на полу. Поджав под себя колени, и обхватывая их руками, кареглазая уложила на них голову. Из глаз снова потекли слёзы. Глубины её души застилал тяжкий туман неопределённости, когда мысль о потере близкого, родного по крови, человека пронзила девушку острее, чем самый зазубренный клинок. Мысли обволакивала невидимая пелена беспокойства, затмевающая свет в разуме. Сердце её, обычно такое стойкое и непоколебимое, теперь колотилось с бешеной яростью, словно пытаясь освободиться от оков страха. Внутри Мальвины кипела мука неведомой потери, словно разъедающая кислота, подпиравшая внутреннюю пустоту. Мысли наполнились тоской, словно зловещая мелодия, нежно шептала ей о том, что она может потерять важную часть своего бытия. И каждый вздох, каждый шорох внутри, словно пронзал жгучей болью непредсказуемой утраты. — Чего ревём? — с усмешкой произнес никто иной, как Бен. — Зачем явился? — спрашивает та, поднимая заплаканные глаза на блондина. Он на пять дней пропал и теперь как ни в чем не бывало стоит тут? Уму не постижимо. — Отвечать вопросом на вопрос неуместно, — Утопленник поджал губы, помялся, стоя на месте, но всё-таки присел рядом, тыкая пальцем девушке в плечо, — Так в итоге, чего плачешь-то? Меня не было не так долго, что успело произойти, что твоё симпатичное личико обжигают солёные слёзы? — У бабушки инфаркт, — сухо выпаливает Мальвина, даже не смотря на вируса, будто отвечая стене напротив. — Вот как, понятно, — эльф лишь хмыкает, вскакивает с пола и скрывается за дверью спальни, пока подавленная девушка перелазит на кровать. Через минут сорок пустого взгляда в стену, перед глазами является фигура с кружкой и печеньем в руках. — На, пей, — Бен протягивает это в руки Мальвины, от чего она взглянула на него максимально вопросительным взглядом, — Не обессудь, с подавленными неинтересно играть. Фыркнул тот и уселся за компьютерный стол, решая обследовать каждую игру на рабочем столе ПК девушки, пока та мирно сидела и пила чай с печеньем, шмыгая носом.