Cologne

      Мишель кажется, что Питер везде. Это проявляется не только в зубной чашке в стакане, в оставленной кружке кофе на столе или, как наиболее очевидное, — в вещах в шкафу.       Он в воздухе.       Она улыбается и откидывает голову назад. Этими он тут же пользуется, склоняясь и прижимаясь губами к бьющейся жилке. Но Мишель этого мало.       Ей всегда мало. Ей мало его уверенных прикосновений и жадных поцелуев, когда подкашиваются ноги, а сердце колотится так, будто вот-вот выскочит из груди. Ей мало, когда он запускает пальцы ей в волосы, наслаждаясь их мягкостью и оттягивая назад, чтобы вид открылся на чуть смугловатую кожу.       Мишель чувствует себя целой тогда, когда они соприкасаются кожей; когда во время занятия любовью она читает всё, что ей нужно, во взгляде: любовь, обожание, счастье. Питеру Паркеру больше никто, кроме её, не нужен, и в моменты такой обнаженности и беззащитности это понимается легко.       Джонс хмурится и пытается ухватить Питера за плечо, но он, улыбнувшись, качает головой и отстраняется, прекращая нависать над ней. Садится и, осмотревшись и заприметив разбросанные вещи, начинает их подбирать, одеваясь.       Остаётся последний элемент — белая рубашка. Питер тянется к ней, но Мишель оказывается проворнее, хватает её и накидает на себя, быстро просовывает руки в рукава и лукаво улыбается.       — Мишель…       — Не отдам, — протягивает она, отклоняясь назад и упираясь ладонями в матрас.       — Мне очень нужна эта белая рубашка. Это ведь моя единственная белая рубашка.       — Морган Старк примет тебя в любой одежде, даже если ты придёшь в простыне. Или у вас теперь очень строгий дресс-код?       Питер всё же приближается к Мишель и принимается снимать с неё свою рубашку. Джонс не возражает, и когда он заканчивает, поднимая голову, тянется и прижимается губами к губам.       — На тебя моя рубашка смотрится просто великолепно, но сегодня она мне нужнее.       Когда Питер завязывает галстук, надев пиджак, Мишель понимает, что уже начинает скучать, а это он ещё из квартиры не ушёл.       — Я уже скучаю, — заявляет она, наблюдая за ним, сидя на кровати. — Может, можно было бы пересмотреть этот день?       — Чтобы потом Морган и Харли пересмотрели меня. Я постараюсь не задерживаться, — клянётся Питер, наклоняясь и целуя её в лоб. — Предложение сходить в индийский ресторан, про который нам Нед все уши прожужжал, в силе?       — Конечно.       Он уходит, и Мишель откидывается назад, на подушки. Поднимает руку и утыкается носом в запястье, ощущая любимый одеколон Паркера. Удивительное дело, но ей кажется, что им пахнут не её вещи, а она сама.       Наверное, это потому, что они уже столько лет вместе; настолько сроднились, что всё его — её, а её — его.       Пока на ней его одеколон, Мишель ощущает себя в тепле и в безопасности.       Даже когда она дома одна.       Особенно, когда она дома одна.       Джонс не ревнует, что он готов сорваться к Морган по её первому зову.       — Она мне как сестра, — как-то говорит ей Питер. — Я люблю её как сестру, и она, я знаю, так же ко мне относится. У нас с ней всегда так было.       И на Морган его одеколон не ощущается, невзирая на то, сколько времени они проводят рядом.       Мишель ещё несколько часов не вылезает из кровати. Она лениво щёлкает пультом, пытаясь найти то, что можно посмотреть по телевизору; ничего не находит и решает включить что-нибудь на ноутбуке.       А перед этим она звонит Питеру.       — Мишель? У тебя что-то срочное? А то у нас тут эксперимент немного вышел из-под контроля, мы пытаемся что-то сделать…       — И на мне нет ничего, кроме твоего одеколона… — тянет Мишель.       — Пожалуйста, оденься, у нас дома прохладно, — немного нервно произносит он. Джонс смеётся, прикусывая кончик большого пальца. На неё редко нападало игривое настроение, но сегодня был именно тот день, когда ей хотелось подтрунивать над Питером. Жалко, конечно, что она не могла видеть его смущённое лицо, но уже была услада для ушей слышать, что его голос дрогнул.       — Нет, у нас дома отличная температура. Самое то, чтобы ходить…       — Мишель, тебя все слышат.       Мишель Джонс (в будущем Паркер) не смущается и не теряется: она что, зря в школе кружок по декатлону возглавляла?       — Всем привет. А тебе хочу сказать, что я узнала у Неда адрес ресторана. Не задерживайся, Питер Паркер, столики там очень быстро бронируют.       — Придёт пораньше, — раздаётся голос Морган. — Обещаю, что лично это проконтролирую.       Мишель улыбается.       В воздухе витает запах любимого одеколона Питера.