Dead husbands don't cheat

Не пристало людям равняться на мертвых бывших своих мужей. Феликс делает для этого все, надеется, что это привяжет любимого к себе крепче, надежнее, словно есть еще куда. Бан Чан ни словом, ни делом не показал еще за их совместную жизнь, что Феликса в чем-то ему недостаточно. Просто эта идея в его голове... Результат, скорее всего того, что он занял место мертвого человека. И мертвым не пристало уступать. Потому Феликс лихорадочно пересматривает фото Хенджина в уже годами не обновляемом инстаграме, покупает весы и мысленно вычеркивает из головы ряд продуктов, которые отныне ему есть нельзя. Ведь Хенджин, 19летний Хенджин, такой изящный и тонкий, у него выпирают ключицы и бедренные косточки, на летних фото с Чаном, его кожа едва не светится, на лице ни единого изъяна, Чан рядом с ним выглядит таким счастливым, что приходится отложить телефон в сторону. На время, конечно, только на время. День-другой и он возвращается к забытой страничке и мертвому мальчишке, Феликс чувствует себя самозванцем. Кожа у них одинакового, слегка золотистого оттенка, но Хенджин словно бы светится, а Феликсу для этого разве что пришлось бы искупаться в хайлайтере. Он покупает блестки для тела, но те либо опадают и пачкают всю одежду, либо отвратительные на вкус и Чан, со смехом, отплевывается после того как целует его ключицы. - Ну и гадость же ты на себя мажешь, принц, - Чан притягивает его к себе, чтоб заменить поцелуи объятиями, а Феликсу дурно от того, что "принц" - не его кличка. Принцем был Хенджин, когда Чан купил ему машину, принцем был Хенджин в их первой общей квартире, принцем был Хенджин на выпускном, с идеально уложенными волосами и родинкой под глазом. Впрочем, Чан здесь, рядом, пусть называет как вздумается, только бы не ушел. Феликс осветляет волосы и каждое утро взвешивается так, чтоб не видел муж. И за столом он ест все, пусть меньше, но все, даже то, что находится в его "запретном" списке. Он не хочет, чтоб Чан переживал из-за него. У него ведь и так много забот, новый тур на носу, куча песен в голове и вечный недосып. Феликс думает о том, как вел себя Хенджин, как стоит ему вести себя. Он думает так много, что мертвый мальчик снится ему, смотрит во сне с осуждением, цокает языком. Во сне Бан Чан обнимает совсем не Феликса и все, что мальчик собирает внутри себя, как мозаику, сыпется стеклом под его ноги. Феликс ревнует не только к мертвым. Он сжимает кулачки каждый раз, как видит по телевизору, что его муж обнимает Джисона после выступления. На парне безразмерная одежда, но Феликс прекрасно знает, что под ней. Под ней он такой же как Хенджин, идеальный, тонкий, с длинющими тонкими ногами и узкой талией. Феликс задумывается о том смогла ли бы эта талия уместится в обхват двух ладоней Чана. Ревность съедает. Всегда к Джисону, никогда ко второму, Феликс силится даже вспомнить его имя на самом деле. Чанбин, кажется. Тот ведь низкий, крепко сбитый, тяжелый во всех правильных местах, его наверняка приятно трогать, но это не то, что любит Чан, Феликс знает наверняка. Да и Чанбин лицом удался совсем не в той мере, что Феликс да Джисон и совсем точно не удался по сравнению с Хенджином. Когда они выбираются вместе, он ест и пьет наравне с Бан Чаном, пока Феликс с Джисоном ковыряются в своих пресных на вкус салатах. В клубах Чан всегда танцует с мужем. Время от времени к ним присоединяется Джисон, но Чан уважает обоих слишком сильно, чтоб даже касаться юноши при муже. Феликс лихорадочно думает о том, что это, быть может, потому что он касается его, когда Феликса нет рядом. Возможно, его мужу стоит титанических усилий только смотреть на совершенство Джисона, когда Феликс рядом. Может, после встречи они обмениваются похотливыми сообщениями, Джисон шлет ему видео без одежды и Бан Чан, пока трахает мужа, представляет совсем не его. Ревность душит, но у Феликса никогда не находится сил проверить, пойти дальше теорий и загадок. Он не хочет потерять мужа. Он не хочет остаться один на один с призраком мальчишки, чьей тенью он стал. Тень призрака. От него вообще что-то осталось? Феликс смотрит, но не видит очевидного. Бан Чан все еще на работе, когда Джисон постит фото из бара с друзьями. Бан Чан приглашает домой только Чанбина. После танцев в клубе, он и "not a pretty one", как его окрестил Феликс, на полчаса пропадают в туалете, пока Джисон флиртует с барменами, а Феликс теряется в собственных мыслях. Феликс смотрит, но всегда не в ту сторону. А у его мужа в то время на телефоне коллекция порно с тем самым "слишком полным, чтоб понравится ему" коллегой. У Чанбина синяки от его пальцев не сходят и не успевают сменить цвет засосы, когда он уже оставляет новые. И плевать он хотел на мужей, когда Чан рычит в его шею, пока вдалбливает его в стол. Конечно, после ему становится стыдно, он не выдерживает и пары часов в семейном гнезде, где Феликс такой очаровательный, изящный, прозрачный, вьется вокруг Бан Чана, словно ничего дороже на свете нет. И что они все в нем нашли? Еще стыднее, когда все открывается, когда Феликс приходит проведать мужа на работу, а тут он, седлающий его бедра, тянущий за цепь на себя, тут Бан Чан, который оставляет укусы на его груди, Бан Чан, чьи пальцы сминают богатые бедра, которые он так боготворит каждый раз, когда они остаются одни. Стыд топит не хуже ревности. Весь этот бракоразводный процесс, лицо Феликса, осуждающие взгляды Джисона, всех друзей Бан Чана, собственной матери. Ему стыдно, но так чертовски хорошо, что он плюет на стыд, не позволяет ему портить ему жизнь. Только за неделю до въезда в свой новый дом, к своему теперь уже официальному партнеру, он покупает весы. В конце концов, мертвые не любят, когда занимают их места.