преданные друг другу

      Пожар в церкви казался таким далёким спустя несколько лет, но, когда они вспоминали о той страшной ночи, казалось, будто это произошло только вчера.       Кошмары преследовали Ё Хана, но Га Он был рядом, вытаскивая его из темноты, успокаивающе прижимая к себе, нежно касаясь большого шрама на спине, временами причиняющего боль, особенно в плохую погоду, в грозу.       — Хэй, я с тобой, — убеждая, шептал Га Он, крепче сжимая дрожащее тело в объятиях, чувствуя учащённое сердцебиение и сбившееся дыхание.       — Исаак? — Широко раскрыв глаза, хрипло выдыхая, Ё Хан немного грубо прижимал ладони к лицу Га Она.       Поджимая губы, Га Он молчал, понимая, что его невероятное сходство лишь ухудшало кошмары, в которых, видя мёртвого брата, а затем открывая глаза, встречаясь с таким же лицом, Ё Хан сходил с ума.       — Прости, но я не Исаак, — тихо выдыхал Га Он, выходя из комнаты, лишь бы не видеть боль в глазах любимого, чувствуя, как и сам ломался.       Сидя за столом, обхватив ладонями горячую кружку, Га Он находился в темноте. Ещё было рано для утра, но при этом поздно для ночи. Услышав тихие шаги позади себя, он сжал губы, не желая выдавать своего разочарования.       — Когда я вижу пожар, то чаще всего — в нём нет реальных кадров, в них я вижу Исаака, стоящего напротив меня, пока всё вокруг рушится, хотя в действительности, этого не было, — тихо начал говорить Ё Хан, остановившись за спиной сидящего парня, не касаясь его, но чувствуя, как он напрягся, — и иногда мне начинает казаться, что вместо Исаака — я вижу тебя. Ведь ты мог оказаться в той церкви вместе со мной, и мог погибнуть.       — Ё Хан, — хрипло выдыхая, позвал Га Он, повернувшись к нему, поймав его руки в свои руки, глядя на уставшее лицо с заметными тёмными кругами под глазами.       — Нет, Га Он, я боюсь, что потеряю тебя, и с каждым кошмаром твоё лицо вытесняет лицо Исаака, и от этого становится страшнее, — горько проговорил Ё Хан, отчаянно хватая парня за плечи и нуждающиеся прижимая к себе.       — В пожаре нет твоей вины, — уверенно выдохнул Га Он, пальцами комкая мягкий халат на спине Ё Хана, оставляя жаркие поцелуи на шее, открытых ключицах, спасительно заземляя его.       — Спасибо, Га Он-а… Спасибо, что прошёл через всё это вместе со мной, — сдавленно выдыхал Ё Хан, зарываясь рукой в его волосы, продолжая обнимать, настолько близко, что отчётливо чувствовал сердцебиения друг друга.       — Всегда вместе, — слегка улыбаясь, Га Он утыкался носом в мокрую щеку мужчины, нежно целуя, — мы справимся со всем вместе.       …       Даже зная суровую правду, Га Он не мог перестать восхищаться, как быстро Ё Хан поднимался выше и выше по карьерной лестнице. О его влиянии и суровых судебных решениях уже знала вся страна. Ё Хан становился популярным, и только Га Он знал, что дело было совсем не в амбициях, а в расчётливой мести.       Га Он напрочь отказался от помощи, когда занял место помощника судьи в одном из судов. Ему не хотелось, чтобы все вокруг догадывались, кому он должен, а дальше, кем он приходится Кан Ё Хану. Впрочем, и сам Ё Хан понял, что было верным решением оставить Га Она в тени, не позволяя СМИ построить свои догадки.       В конце концов, слишком уходя в работу, Ё Хан заметно изменился. На публике он был хладнокровен, и все боялись его, но дома эта страшная маска снималась. Только, даже так, он казался более отстранённым, едва ли похожим на прежнего Ё Хана.       Не сомневаясь, что от него скрывали достаточно много деталей, Га Ону было больно. Он хотел быть на равных, даже с разницей в возрасте в одиннадцать лет, даже с разительным отличием в статусе.       Ким Га Он не мог смириться с тем, что оставался в стороне, когда был больше всего предан Ё Хану.       …       — Если люди восстанут, это будет повод для перемен в судебной реформе, — задумчиво произнёс Ё Хан, смотря перед собой.       Слегка придвинувшись к двери, Га Он смог увидеть незнакомого мужчину. На самом деле, он не должен был подслушивать, ещё несколько часов оставаясь на работе, но устал строить догадки.       — У Вас есть идеи? — Серьёзно уточнил мужчина, стоя перед Ё Ханом, будто солдат — так неподвижно и ровно.       — Конечно, главное, их преподнести в нужное время, — кивнул он, устало отложив готовые документы на край стола.       — Что насчёт судьи Кима? — Га Он перестал дышать, изнутри закусив губу. Они обсуждали его.       Этот незнакомый мужчина знал его, а Ё Хан говорил с ним о нём, пока он же оставался в неведении. И невольно едкое чувство обиды нахлынуло на Га Она.       — Он не готов.       Всё, что было нужно Га Ону, чтобы почувствовать металлический привкус во рту, сильнее сжав зубы на щеке.       «Он не готов», — пульсировало в голове на повторе, пока Га Он наливал случайный алкоголь в стакан. Наверное, это был виски, но это не имело значения.       — Га Он-а? Ты уже вернулся? — Удивлённо произнёс Ё Хан, подойдя к дивану, ещё не видя, чтобы младший раскованно сидел, раздвинув ноги, держа в руке недопитый виски.       — Только ответь честно, почему? — Громко ставя стакан на стол, Га Он обиженно смотрел в его глаза, — почему, чёрт возьми, ты бросаешь меня, когда я всегда на твоей стороне? Не готов? Как мне доказать, что я могу сделать всё?       — Га Он, дело не в твоих умениях, — понимая, что Га Он всё слышал, а главное, уже видел его личного помощника К, Ё Хан не пытался оправдаться.       — Неужели? Чем я хуже, чем тот мужик? Или он какой-нибудь профессиональный снайпер, а? — Пьяно насмехался Га Он, сгорая от жгучей обиды, застрявшей в горле. Ему не стоило напиваться, чтобы выглядеть жалким, но сейчас ему было совершенно наплевать.       — Га Он.       — Ты давно перешел со мной на те отношения, какие у тебя с Эллией — носишься со мной, будто я хрупкая ваза, — едко плюнул Га Он, сжимая кулаки.       — Потому что я боюсь потерять тебя, потому что ты моё слабое место, которым все мои враги захотят воспользоваться, как только увидят тебя рядом со мной. Ким Га Он, не веди себя, как капризный ребёнок, — повысил голос Ё Хан, чувствуя, как потерял контроль над происходящим, забывая, каким эмоциональным и чувствительным был мальчишка. Его упущение, что он вёл конфиденциальные разговоры в их доме.       — Иди к чёрту, — Слова, которые Га Он никогда не употреблял, если это касалось Ё Хана, но процедил их с большим удовольствием, что захотелось довольно усмехнуться при виде ошеломлённого взгляда мужчины.       Шагнув в сторону двери, Га Он собирался проветриться, только жёсткая хватка на руке остановила его. Секунда, и он оказался вдавленным спиной в диван, пока Ё Хан нависал над ним.       — Повтори, Га Он-а, — обманчиво мягко проговорил Ё Хан, сжимая челюсти, схватив его за подбородок.       — Я сказал — иди к чёрту, судья Кан, — усмехнулся Га Он, никогда не испытывая страха рядом с мужчиной, хорошо зная, что он не причинит ему боль, и от этого чувствуя себя победителем.       — Судья Кан? — Криво ухмыляясь, повторив его слова, Ё Хан грубо вжался в рот младшего, затыкая, коленом раздвигая его ноги.       Это была жадная потребность друг в друге, когда Га Он действовал, как настоящий провокатор, и сам желая Ё Хана.       Они срывали одежду, путались друг в друге, так ненасытно не переставая целоваться, прикусывая губы. Оба были возбуждены, и, сладко наказывая за необдуманные слова, Ё Хан нарочно медленно подготавливал Га Она, дразня пальцами, не прикасаясь к его члену.       — Судья Ким, потерпите, — и Га Он мог видеть ту самую ухмылку дьявола, которой Ё Хан одаривал преступников, о которой говорили на улицах, с трепетом замирая перед влиятельным судьёй.       И Га Ону нравилось видеть такого Ё Хана, до скрежета зубов и срывающегося голоса, когда мужчина сильнее толкался в его податливое тело, попадая по простате, мучая его, не позволяя прийти к концу.       — Не пытайся выиграть у меня, Га Он-а, — бархатистый шёпот, и Га Он закрыл глаза, освобождаясь без единого прикосновения к себе, обессиленно открывая и закрывая рот в попытках сделать глубокий вдох.       Когда Га Он открыл глаза, он уже заботливо лежал в их постели. Голова слегка болела после выпитого алкоголя, и, увидев таблетку со стаканом воды на тумбочке, младший сразу выпил её.       Вновь откинувшись на спину, Га Он почувствовал некоторое облегчение, вспоминая обрывки из прошедшей ночи. Это было безрассудно с его стороны, и совсем по-ребячески, но он не жалел.       — Моя идея — это публичный суд, когда решения будут приниматься большинством голосов, и все смогут принять участие, но для этого ещё не пришло время, чтобы подобная мера казалась эффективной, поэтому остаётся ждать, — размеренно говорил Ё Хан, садясь на кровати, собственнически опустив руку на оголённое бедро Га Она.       — И я смогу участвовать с тобой? — Замирая, Га Он взволнованно взглянул на мужчину.       — Нужно будет это правильно преподнести, чтобы оставить наши отношения в тени, — наклоняясь к парню, Ё Хан нежно коснулся его губ, мягко проводя по ним языком. Он ни за что не позволит ему пострадать.       И пока шло время, Ё Хан решил взять на себя всю подготовку Га Она, начав с контроля эмоций. Чтобы завоевать доверие народа — нужно было уметь играть свою роль, и Ё Хан должен был научить этому своего мальчика.       Они готовились к предстоящей битве.       …       спустя несколько лет       — Га Он, это очень важно, а ещё рискованно, но я верю, что ты справишься. Нам нужен тот, кто будет стоять близко к дьяволу, чтобы в определённый момент — покончить с ним, — мужской голос звучал пугающе.       — Я постараюсь, профессор Мин.       И Га Он вышел из кабинета, уверенными шагами направляясь в кабинет судьи Кан Ё Хана, смотря под ноги, со стороны выглядя наивно, если бы не едва заметная ухмылка, появляющаяся по мере того, как он приближался к нужной двери.       Они оказались на поле битвы.