преданные друг другу

      Потребовалось несколько месяцев, чтобы окончательно прийти в себя и, просыпаясь в новой постели, принимать факт, что они начали новую жизнь.       Привычный ритм их деятельности координально изменился. Ё Хан не торопился возвращаться в юридическую сферу. Стать вновь судьёй имело опасный риск, а принять роль адвоката — это не было тем, что он хотел. Только не после десяти напряжённых лет. Всё, что ему сейчас хотелось — это быть рядом с семьёй.       Что же касалось Га Она, то он был только счастлив проводить всё своё время дома. Он пробовал себя в европейской кухне, и, даже получил несколько намёков от Эллии о возможной карьере повара. Ведь никогда не поздно было начать с чистого листа. Хотя Ё Хан склонялся к их совместному возвращению к юридической работе, но при условии, что Га Ону потребуется сменить имя, для большей безопасности.       То, что Га Он слишком спешно покинул Корею, бросив должность судьи — конечно, привлекло внимание, но Чжин Чжу сумела перетянуть его на себя. По официальным источникам, Га Он нуждался в бессрочном отпуске, и о том, что он уволился — общественность не знала, предполагая, что когда-нибудь судья Ким вернётся.       Эллия начала проходить углублённый курс реабилитации. Доктора давали надежду на значимый прогресс, и девочка старалась изо всех сил, проводя, даже выходные дни в специальном центре, но только до вечера. Га Он не мог позволить ей остаться жить там, понимая, как необходима поддержка близких. И, каждый день возвращаясь после утомительных нагрузок, Эллию встречал вкусный ужин в кругу семьи, временами заканчивающийся совместными настольными играми. Это было настолько хорошо, что, даже сильно устав, испытывая боль во всём теле, она просыпалась с широкой улыбкой на лице, зная, что сможет встать на ноги.       Тем, кто отвозил Эллию в реабилитационный центр, был Джу Вон. Он чувствовал себя нужным, когда заботился о ней. Но всё же отказавшись занимать комнату в их доме, Джу Вон снял небольшую квартиру с прекрасным видом на город. Он смог впервые почувствовать себя живым, не обременяя себя местью, лишь с лёгкой тоской вспоминая прошлую боль. Ему тоже хотелось начать новую жизнь. Может, его желание было слишком громким, но, дожидаясь Эллию после тренировок, Джу Вон познакомился с милой девушкой, медсестрой из реабилитационного центра. Тогда всё обрело иной смысл.       Остальные помощники Ё Хана остались в Корее. Ин Гук часто созванивался с ними по видеосвязи, делясь новыми событиями в правой сфере. Впрочем и Чжин Чжу не оставляла Га Она без внимания. Она искренне радовалась, что ему удалось пережить потерю судьи Кана, даже, если стоило переехать в другую страну.       — Я правда скучаю по тебе, — жаловалась Чжин Чжу при очередном звонке, но это была секундная слабость, чтобы потом вновь энергично продолжить рассказывать новости.       И жизнь продолжала идти своим чередом.       …       спустя год       Вытирая пыль с фотографий, Га Он с теплом на сердце поставил их обратно, на видное место в спальне. Эта была та единственная частица его родителей, оставшихся с ним.       Чувствуя нежные объятия со спины, Га Он расслабленно откинул голову назад.       — Ты сегодня поздно, — слегка взволнованно отметил младший.       — Одна настойчивая бабушка хотела, чтобы я ей за последние полчаса рабочего дня составил план защиты, — усмехнулся Ё Хан, конечно, не сумев отказать.       Не так давно приступив к работе в одной из частных адвокатских фирм, Ё Хан за неделю стал слишком востребованным. И эта популярность стоила личного времени, которое наоборот хотелось продлить.       — Эллия решила остаться на ночь у подруги, — предупредил Га Он, подтолкнув старшего к кухне, — так что ужинать будем только мы вдвоём.       — Она всё чаще пропадает, — неохотно отметил Ё Хан, сняв давящий галстук, садясь за стол.       — Она взрослеет, и это вполне нормально, — Га Он легко оправдал девушку, напротив радуясь за её самостоятельность, как только ей удалось сменить инвалидную коляску на костыли.       — Конечно, — покорно сдался старший, с удовольствием приступив к вкусной итальянской пасте с морепродуктами. Это блюдо стало любимым в семье.       — Как дела на работе, не считая настойчивой бабушки? — Усмехнулся Га Он, намотав на вилку много спагетти.       — Ты ведь хочешь присоединиться? — Совсем без упрёка, с примесью мягкости уточнил Ё Хан. Он слишком хорошо знал Га Она, чтобы видеть в его глазах нерешительность.       — Я бы хотел, — выдохнул он, чувствуя, как стало легче дышать, признавая, что за этот год соскучился по работе. К тому же, его нахождение дома стало необязательным, когда Эллия в будние дни ночевала в общежитие при реабилитационном центре. Она любила Га Она и Ё Хана, но всё же устала от чрезмерной опеки, и в этом решении её только поддержали.       — Тогда в понедельник я поговорю с начальником о тебе, — улыбнулся Ё Хан, нежно взяв ладонь парня в свою руку, прижимая её к губам, — мне не хватает твоей энергичности и упрямости.       Оба тихо засмеялись.       После сытного ужина никто не возражал насчёт просмотра фильма. Но только Ё Хан казался немного напряжённым.       Замечая перемену в настроении, Га Он осторожно подсел к нему ближе, медленно опустив руку на его ладонь.       — Хён, в чём дело? — Негромко, будто боясь спугнуть, спросил Га Он, замечая ещё большую нерешительность в глазах мужчины.       — Я знаю, прошло много времени, но, вспоминая тот день, ты не колебался с тем видео. Я видел, что ты сразу намерен был схватить ножницы, — проговорил Ё Хан, выглядя слишком уязвимым.       Они ни разу не говорили о том, что было на злополучном видео. И Га Он не поднимал эту тему, помня, как отчаянно Ё Хан просил не смотреть его. Но главное, что он и не хотел знать содержимое.       — Так вот… Насчёт той видеозаписи…       — Мне неважно, что было на ней. Это всё осталось в прошлом, — легко перебив, без колебаний произнёс Га Он, наклонившись близко к лицу старшего, ловя его удивление.       — Га Он-а…       — Прошлое осталось в Корее, — мягко улыбнулся он, совсем сократив расстояние между ними, целуя со всей любовью, которую испытывал к этому человеку, его собственному миру.       — Я люблю тебя, Га Он-а, — шёпотом выдыхая в его губы, улыбнулся он, собственнически усадив младшего на свои колени.       — Я люблю тебя, Ё Хан-а, — вторил Га Он, желанно притулившись ближе.       …       Последние солнечные лучи едва касались растрёпанной макушки Га Она, когда он бережно пересаживал маргаритки из маленьких горшочков в клумбу в их просторном дворе. Любовь к растениям только усилилась.       — Ккоми, не мешай, — беззлобно пробормотал Га Он, отгоняя кошку подальше от только посаженных цветков.       Сдувая упавшую чёлку с глаз, Га Он с улыбкой отвлёкся на вернувшихся домой Ё Хана и Эллию. Они вызвались съездить за продуктами, пока он с благоговением заботился о подобранных цветах.       — Га Он, мы дома, — неуклюже замахала рукой Эллия, опираясь на костыль. Это была первая неделя, когда она полагалась на одну опору, пусть и медленно, но справляясь с ходьбой.       — Я почти закончил, — улыбался Га Он, всё же поглядывая боковым зрением за тем, как по-домашнему Ё Хан заносил пакеты с продуктами, слушая указания Эллии.       На жаркие деньки Га Он и Ё Хан взяли недельный отпуск, чувствуя непередаваемую безмятежность. Даже Эллия согласилась остаться на несколько ночёвок прежде, чем очно отправиться в университет. Желание почувствовать себя настоящей студенткой было исполнено, хоть Ё Хан и волновался, что это плохая затея, но Га Он сумел успокоить его.       — Красивые цветы, — освободившись, Ё Хан сразу подошёл к младшему, аккуратно присев на корточки рядом с ним, он не удержался от лёгкого поцелуя в висок.       — Это маргаритки, и они означают преданную любовь, — произнёс Га Он, расслабленно опустив голову на плечо мужчины.       — Тогда это наши цветы, — ухмыляясь, Ё Хан неожиданно потянул Га Она на себя, завалившись спиной на траву, крепко удерживая его в своих объятиях.       Задерживая дыхание, Га Он нависал сверху, глядя в любимые глаза, в которых было так много чувств. Одновременно сокращая расстояние, они прижались к губам, счастливо улыбаясь в поцелуй.       И подхватывая смешно ворчащего младшего на руки, всё о чём думал Ё Хан — что плевать, если человечество рухнет, пока у него будут они, Га Он и Эллия.