разговор не о стрелах

— Эльфийские ровнее и тоньше, — Бард чуть щурится, глядя вдоль древка стрелы на строго подстриженное оперение, — но чуть длиннее. Я поначалу думал, это потому, что вы колчан ниже носите, а потом присмотрелся к креплениям и понял, что тут обратная связь. Но пока так и не сообразил, для чего же такое длинное древко. Будь Леголас хоть немногим моложе, не удержался бы от смешка, а так — даже под нос не фыркнул. — Чтобы оперение меньше пачкалось, если стрела насквозь пройдёт. И летит такая ровнее. Бард проводит пальцами другой, правой руки по древку, пока не упирается в основание перьев, переворачивает стрелу вертикально, отводит левую руку и ослабляет хватку правой, позволяя стреле медленно соскользнуть вниз почти до наконечника, лишь в последний миг снова сжимая пальцы, чтобы чуть загнутые острые концы не впились в намозоленные подушечки, а то и в суставы. — Нам бы такую сталь, не пришлось бы каждый раз новые лить. — Мы и не льём, — улыбается Леголас. Тонко, почти как наточенные грани наконечника. — Но ваши стрелы всё равно прошибают и кожаный доспех, и мягкое железо орочьих доспехов. — Но не эльфийские нагрудники. Слова Барда опасны, но вызов в его взгляде — азартный, а не угрожающий, и на душе у Леголаса вдруг — впервые за последние несколько дней — становится легко. — Зачем пробивать сердце, если достаточно поразить глаза? — спрашивает он весело и по ответной широкой улыбке понимает, что угадал. — Наши чуть короче, — медленно, снова осторожничая возвращается Бард к обсуждению, — зачастую толще и кривоваты. Наконечник тяжелее, а оперение гуще и не такое аккуратное. Леголас фыркает, сбивая его с мысли, и встревает с совсем уж двусмысленным: — А у гномов и вовсе бронебойные болты: короткие и увесистые. — Зато уж они-то точно пробивают любой эльфийский нагрудник, — раздаётся сзади глубокий голос Торина, и Леголас едва не отпрыгивает от Барда, приличествующее расстояние в пол-локтя до которого куда-то совершенно незаметно исчезло будто само собой. — Вы бы хоть в палатку ушли, — добавляет Торин невпопад и уходит дальше осматривать спешно перестроенные войска, будто и не вмешивался в чужой разговор. — Солнце почти село, — отрешённо замечает Бард. — Эльфу хватит и звёзд, — вторит ему в тон Леголас. Он крепко сжимает напоследок ладонью укрытое лишь кожаной курткой плечо и растворяется в длинных тенях, уходя к своим. Но даже заняв место среди остальных бойцов, Леголас всё ещё чувствует чужой обжигающий взгляд — под нагрудником, у самого сердца.