Make Love Not War

Матч шел настолько напряженно, что нервные клетки, казалось, таяли с каждой секундой. И конца и края этому не было видно. Карпов злился, но поражение не входило в его планы даже гипотетически, ни в одной из тщательно высчитываемых схем. Поэтому только и оставалось сосредоточиться на игре и игнорировать всё остальное. Хотя соперник старался вывести его из себя, как мог. Взгляд Корчного был надёжно скрыт от соперника зеркальными стёклами очков. Виктор, кажется, понимал состояние Анатолия и откровенно этим состоянием упивался. — Что, плохо спали, Анатолий Евгеньевич? — тихо спросил Корчной, поигрывая чётками. — Под шум дождя спится просто идеально, разве нет? — Карпов, естественно, говорил прямо противоположное действительности. Круглосуточный ливень бесил отдельно. — По вашему виду этого никак не сказать, — усмехнулся Виктор. — Я уж подумал, что вам супруга спать всю ночь не давала. Вы же с супругой приехали? — Во время матчей я не трачу время на ерунду, — сквозь зубы произнес Карпов, гадая, в курсе соперник о его семейных проблемах или просто догадливый такой. Коротко стрельнув взглядом в сторону руководительницы его штаба, добавил: — Это у вас, я смотрю, вредная западная привычка завелась. Не потому ли проигрываете? Корчной посмотрел в зал и улыбнулся. — "Вредная западная привычка" — это вы про секс (Виктор произнес это слово через "е"), Анатолий Евгеньевич? — Про неверную расстановку приоритетов, — Карпов отвечал неторопливо, думая больше об игре, а уже потом об очередной перепалке, нарушающей регламент. Но всё же не хотелось отдавать инициативу и на словах. — Вам лишь бы покрасоваться. — Что ж поделать, если "красоваться" у меня получается? — улыбнулся Виктор. — А про приоритеты могу с вами поспорить: чтобы "разгрузить" голову, следует нагружать тело. Секс для этого — идеальное средство. Попробуйте, не пожалеете. Кстати, шах! — Вот не вам меня учить подготовке, — Карпов откинулся на спинку стула, раздраженно сложив руки на груди. А вот не надо было отвлекаться. Впрочем, нужная комбинация быстро пришла в голову, так что он с демонстративной легкостью отбил атаку. — Я прекрасно знаю, как вас обыгрывать. Заметив, что судья недовольно прислушивается к их с Анатолием диалогу, Корчной не стал отвечать сразу. — Я знаю, что вы знаете, — усмехнулся он через несколько минут. — Но иногда и я вас обыгрываю, следовательно, моя подготовка не так уж и плоха. Хотя я говорю в более широком смысле — о балансе между интеллектуальным и физическим в целом. Да вы сами попробуйте заняться сексом с супругой после матча — оцените мой совет. — Вы же со мной пришли воевать. Какие тут советы? Впору наоборот отсылать Иру в Москву, слишком сильно она вас интересует, — Карпов понимал, что переигрывает, притворяясь, будто жена с ним на матче. Но даже ложь на больную тему лучше, чем признаться этому козлу в наличии проблем. — Воевать с противником "не в тонусе..." — Корчной провёл рокировку. — Анатолий Евгеньевич, я понимаю, что вы любому способу получения короны рады, даже "бумажному". Но для меня такая победа и победа из-за влияния номенклатуры — банально скучны. Если бы меня интересовала сейчас ваша Ира, она бы этой ночью уже мне не давала бы заснуть. — Если вы "благородно" снимитесь с турнира сейчас, корона уже будет не бумажной. Так что если скучно, то вы знаете, где выход, — Карпов понимал, что не должен опускаться до этого уровня, но чем дальше шла партия, тем меньше удавалось себя контролировать. — Фу, вы для Иры староваты, Виктор Львович. — Вы пока ещё "живенький", пока не скучно, — Виктор кривит губы. — Анатолий Евгеньевич, с огнём играете: пойду же к вашей супруге уточнять, староват я для неё или нет. — Не буду мешать вам и дальше тратить время зря, — пока Ира была далеко, Карпов мог позволить себе и такие шутки. Хоть и совершенно несмешные. В другом месте уже бы дал в морду, но не на игре. — Вас она спустит с лестницы даже без моей помощи. — После сегодняшней победы и проверю, — кивнул Корчной. — Она в зале? — Нет, ей так надоело смотреть на вашу клоунаду, что она следит за репортажем из дома, — Карпов с сожалением для себя пришёл к выводу, что партию он действительно упустил. Но признавать поражение раньше времени точно не нужно. Продолжая пробовать разные комбинации, он надеялся на возможную ошибку соперника. — Значит, заеду сегодня. Где вы там остановились? Шах. — Ваши друзья из спецслужб и так в курсе, пусть они вам подсказывают, — внимательно изучив положение фигур, Карпов сделал более рискованный ход. Быстрее бы закончить и бросить все силы на следующую партию. Хотя может повезти и в этой. — Боитесь, что приду к вам в гости и останусь на ночь? — Корчной наклонил голову, видимо смотря на доску. — Вам мат, Анатолий Евгеньевич. — Следую вашему старому совету не подыгрывать, — Карпов спокойно кивнул, расписался на протоколе и встал из-за стола. Надо будет разобрать ошибки с командой, но не сейчас, пусть они набросают свежие варианты. Сейчас бы выпустить пар. — До встречи, Анатолий Евгеньевич, — лучезарно улыбается Корчной. — Знаете, а я всё же к вам заеду. Инкогнито, так сказать. — Рискните, Виктор Львович, — Карпов понимал, что ничем хорошим это не кончится, но пока ещё есть шанс. Решающая партия впереди. — Только не бегите потом жаловаться журналистам на негостеприимность русских. Жалко выглядит. — За время моего отсутствия русские перестали быть гостеприимными? — Нет, но вы всё равно найдёте, к чему придраться. У вас же во всех проблемах виновата наша делегация. Корчной снял очки и, окинув Карпова надменным взглядом, покинул зал. Уже сидя в машине, Карпов предупредил товарищей о возможном визите и получил заслуженную порцию нравоучений. Но избегать встречи отказался. Надо не прятаться, а использовать ситуацию в свою пользу. Команда с трудом, но согласилась, тем более, что Корчной мог и не приехать. Вечером Корчной действительно не приехал. Но уже лёжа в постели, Анатолий услышал стук в дверь своей комнаты. — Анатолий Евгеньевич, вы тут? — Да, тут, где же мне ещё быть, — пробормотал Карпов себе под нос, неторопливо встал и открыл дверь. — Что-то случилось? Перед ним стоял Корчной. В руках у Виктора была бутылка и небольшой букет каких-то местных цветов. — Случилось, — улыбнулся Корчной. — Пустите меня? — Да пожалуйста, — Карпов пожал плечами и, позволив гостю войти, закрыл за ним дверь. — Заблудились по дороге? — Пришёл с супругой вашей знакомиться. — Вы её не застали, — Карпов не знал, долго ли получится поддерживать иллюзию присутствия жены в городе, но совершенно не волновался по этому поводу. — Уехала с подругами выбирать ночной клуб, чтобы устроить вечеринку после победы. — Не боитесь, что у вас рожки расти начнут после таких вот поездок жены "с подругами"? — Корчной, кажется, реально удивился. — Нисколько. Девочки умеют себя вести на отдыхе, — Карпов сел обратно на кровать. — Так что вы зря приехали. — Действительно, зря, — вздохнул Корчной. — Может быть, выпьем, Анатолий Евгеньевич? И отправлюсь восвояси. — Что вам ещё от меня нужно? — Карпов внимательно посмотрел на него в поисках подвоха. — Яд привезли, да? — Не судите других по себе — это от вашей делегации можно ожидать всего. А я пришёл с добрыми намерениями и прекрасным розовым вином, — Виктор поставил бутылку на столик возле кровати, положив рядом цветы. — Переспать с моей женой — это доброе намерение? — Карпов продолжал следить за ним, насколько позволяло спутывающееся сознание. — Бокалы есть в шкафу, можете взять. — Я хотел только выразить ей соболезнования. Бедняжке так не повезло с мужем, — Корчной достал бокалы и принялся откупоривать бутылку. — Не то что вашей жене, которую вы бросили на родине? — Хороший ход, — оскалился Корчной, разливая вино по бокалам. — Хоть и "удар ниже пояса", так сказать. Мне действительно следовало продумать свой отъезд лучше, чтобы сразу взять с собой семью. А теперь её фактически держат в заложниках ваши товарищи. — Но жалеть вы почему-то собрались не её, а Иру, — Карпов взял бокал, не торопясь пить. — Никакого внимания законной супруге. Удобно развлекаться с другими женщинами, а семью только использовать для антисоветской пропаганды? — В несчастьях Иры виновата не репрессивная машина СССР, а один холодный, как рыба, мужчина, — Корчной поднёс бокал к бокалу Карпова. — С семьёй надеюсь скоро воссоединиться, если ваши товарищи мешать не станут. — Это вопрос не ко мне. Сами с товарищами договаривайтесь, — Карпов залпом выпил вино, даже не стараясь скрыть раздражение. — А у жены шахматного короля и так есть всё, что она хочет. — Бумажного шахматного короля. Тогда, получается, её желания достаточно скромны. Вам повезло, — Корчной последовал примеру Карпова и разлил по новой. — Клубничные ноты хороши, да? — Я готов сыграть с Фишером хоть прямо сейчас. Ни его не боялся, ни вас не боюсь. Хотя меня так отговаривали, — презрительно фыркнул Карпов. — Вино отличное, наш повар тоже находил похожее. — Вот когда победишь меня и Фишера, тогда вернёмся к этому разговору. За что выпьем? За любовь? — Вряд ли вернёмся. Вы после прошлого поражения со мной разговариваете так, будто я как минимум развязал третью мировую. В этот раз, видимо, просто убьете, чтобы спасти мир от вселенского зла, — Карпов пожал плечами, мол, не важно, какие у соперника планы. — За победу. Любовь подождёт. — Вы слишком низко думаете обо мне. За мою победу! — Корчной залпом опустошил свой бокал и, поставив его на столик, подошёл к картине, которую подарил Карпову Фишер. — Занятный сюжет. — Вы сами создали себе репутацию, — Карпов неторопливо допил вино и разлил ещё по одной. — Да, и удивительно актуальный. — Я для вас Мефистофель? — Виктор рассматривал картину. — Я не суеверен, так что разве что в переносном смысле. А вот в прессе да… Но журналисты преувеличивают, как обычно, — постукивая пальцем по кромке бокала, Карпов задумчиво осматривал комнату. Вот чем он вообще занимается вместо подготовки? И так нервы мешают выспаться, ещё и решил на ночь продолжить общение с главной причиной нервов. Взгляд задержался на пластинке снотворного, лежащей на тумбочке. Оно, к сожалению, не работало, но какая-то польза же должна от него быть. Достав таблетку, Карпов запустил её в бокал соперника и продолжил пить вино, как ни в чем не бывало. Хватит игры в одни ворота, пусть уж мучается не только он. — Но и вы, Анатолий Евгеньевич, не тянете на Фауста. Во всяком случае, вашей души я не хочу, — Корчной вернулся к Карпову и поднял бокал. — Давайте всё же за любовь! — Будто тянуть на Фауста — это что-то хорошее, — Карпов чокнулся с ним, весело усмехнувшись. — Вы пришли сюда за любовью и без неё не уйдёте? — Фауст — личность занимательная, раз его душа так Мефистофеля заинтересовала, — Виктор отпил вина. — Любовь освещает жизнь, разве нет? Кстати, вы в заграничных поездках никогда себе с мальчиками отдых не позволяли? — Фауст не смог справиться с доставшейся ему силой. Плохой пример для подражания, — Карпов чуть не протрезвел от неожиданного вопроса. — Не имею такой странной привычки. Как вас испортила Европа, хотя, казалось бы, куда уж больше. Мозг по привычке начал анализировать информацию. И выводы были неутешительными. Но ведь это всего лишь очередная попытка вывести его из равновесия, а не реальная угроза. Поэтому можно спокойно продолжить пить. — А кто для вас хороший пример для подражания? Ленин? — Виктор пил вино с удовольствием. — Значит, не позволяли. Или не хотите признаваться. Мальчики лет восемнадцати, ну, плюс-минус... Нет, я люблю женщин, я вам говорил. Но это другое... — На Ленина я тоже не тяну. И мне не нужен пример, я хочу, чтобы ориентировались на меня, — Карпов с притворным интересом наклонил голову. — Вот знаете, ни на одном международном турнире мальчики ко мне в постель не лезли. Мы точно соревновались в одном виде спорта? Корчной сел на кровать к Карпову. — Про "ориентировались" звучит неплохо, — Виктор допил вино и полулёг на подушки. — Налейте мне ещё, пожалуйста. Я уже говорил вам про интеллектуальное и физическое. На турнире только шахматы. А после поединков можно и отдохнуть. Я когда впервые в такой клуб попал, понял, что очень многое упустил в жизни. Представляете, Анатолий Евгеньевич, трое шикарных парней на кровати... — Мне нравится обычный спорт, а не вот это вот всё, — отмахнулся Карпов и разлил ещё вина им обоим. — Тенниса вполне хватает для поддержания себя в форме. — Ну, как знаете, Анатолий Евгеньевич, — видно было, что Виктор начинает клевать носом. — С женщиной, конечно, прекрасно, но парня, когда в задницу дерёшь — такое это... доминирование. Анатолий Евгеньевич, понимаете, как когда мат ставишь. Корчной отпил вина, поставил бокал на стол и закрыл глаза. Карпов раздражённо выдохнул. Как же этот придурок достал. Ещё и снотворное на него, как оказалось, действует. А Карпов так надеялся на какой-нибудь дурацкий эффект. Теперь надо было решать очередную проблему — в одной постели с гостем точно не уснёт. Пойдя на поклон к безопаснику, Карпов задумался, о чем же конкретно просить. По-хорошему стоило загрузить Корчного в машину и отправить в его отель, но Карпов чертовски устал от попыток "по-хорошему". Нужно, чтобы Корчной держался от него подальше, теперь уже и не только во время игры. "Отвратительный план", — осудил себя Карпов, но выпросил у безопасника исключительно наручники и вернулся к себе. Его даже не остановили, и вседозволенность пьянила гораздо сильнее вина. — Доминирование, значит... — Карпов будто пробовал новое ощущение на вкус. Победы были ему хорошо знакомы, но вот понимание, что за игру против правил ничего не будет, было новым. Заведя Корчному руки за спину, он быстро застегнул наручники. — М-м-м, что?..— Виктор сонно открыл глаза, хмуро глядя перед собой. — Какого чёрта? — Вы в таких деталях рассказывали про свои загулы, что я стал волноваться за свою задницу, — пока соперник ещё не начал сопротивляться, Карпов расстегнул его брюки, а затем освободил одну руку, чтобы удерживать его лицом в кровать. — Так что можете считать, что я снизошел до вашего совета. Пока вы сами его не применили. — Толя, что?.. — Корчной, видимо, начинал осознавать происходящее. — Ты... Хочешь меня выебать? — Угу, — Карпов сам удивился тому, с какой беззаботностью это прозвучало. – Надо же готовиться к решающей партии. Одной рукой он не глядя начал возиться со своим ремнем, больше внимания уделяя контролю над ситуацией. — Подожди... — в голосе Виктора послышались нервные нотки. — Это же уголовная статья в СССР. Ты знаешь? — А мы не в СССР. И даже милиционеров с собой не взяли, — Карпов не торопился, в конце концов, впереди хоть вся ночь. — Или ты ради того, чтобы подать заявление, приедешь в Москву? — Я могу пойти в посольство. И дать пресс-конференцию о насилии со стороны противника-извращенца. Я не девочка невинная, чтоб стесняться. — Ты столько всякой ерунды нёс про нашу делегацию, что в очередную историю не поверят. Да и в посольстве тебе вряд ли обрадуются, ты ж у нас предатель родины, — обычно Карпов обходился без пропагандистских штампов, но сейчас они были очень кстати. Отлично занимали время, необходимое, чтобы разобраться со своей одеждой. Корчной задумался и вдруг заорал со всей силы: — ПОМОГИТЕ! УБИВАЮТ! — Эх, надо было ещё кляп одолжить, наверняка же есть, — прошипел Карпов, ложась сверху и вжимая его своим телом в кровать. — Вот кто тебя здесь будет спасать? Твои друзья на улице ничего не услышат из-за ливня, а моим ты разве что сон испортишь. — Товарищи! Помогите! — кричал Корчной куда-то в простынь. — Помогите... Дышать нечем! Душить его Карпов, конечно, не собирался, но держал крепко. Одной рукой. Другой стягивал с упирающегося соперника сначала штаны, а затем и трусы. — Толь, подожди, — заговорил Виктор. — Отпусти меня. И забудем об этом вечере, хорошо? Ну, шутканули и будет! — А мне это сейчас зачем? — Карпову действительно хотелось продолжить. После нескольких недель постоянных провокаций наблюдать Корчного таким искренне испуганным было слишком приятно. Но одного эстетического удовольствия уже мало. Удерживая за бедро, Карпов вошёл в него. Пока что медленно, разбираясь с ощущениями. — Да куда ж ты по-сухому-то?! — взвизгнул Корчной. — Намажь хер-то, блядь! Хоть послюнявь его, придурок! — Откуда мне было знать, что у тебя опыта гораздо меньше, чем хвастаешься? Карпову и самому было некомфортно, а то бы проигнорировал очередной совет. Но всё же смочил член слюной прежде чем толкнуться внутрь снова. — Я не был снизу, — Корчной сжимал губы. — Как у тебя встал-то на меня?! — Мне лень читать лекцию по анатомии. Карпов входил во вкус постепенно. И не искал причин даже для себя. Какая разница, если теперь можно будет в любой напряжённый момент партии вспоминать этот вид и этот тон. Прекрасное выйдет успокоительное. Карпов даже благодушно решил не ускоряться пока. — Правильный коммунист, блядь, — выдохнул Корчной. — Лицемер чёртов. Сказал бы нормально, что потрахаться хочешь, а не клоунаду эту устраивал... — Нормально я разговаривал до того, как ты мне войну объявил, — напомнил ему Карпов. Перехватив за бедра обеими руками, взял более удобный ритм и добавил на ухо невольному любовнику: — Я тебя выебу сейчас, а потом ещё за доской при всех. — Как это возбуждающе звучит, — хмыкнул Виктор. — А слабо прямо в зале не в переносном смысле меня выебать? Толь, руки затекли, расстегни наручники... — Нет уж, прибьёшь меня ещё, — Карпов даже задумался над столь интересным предложением. — Рефери не позволит, регламент же. Виктор прикусил простынь и только скулил. — Толь, ляжем на бок. У меня встал... Поскольку эта просьба не мешала продолжать процесс, Карпов её выполнил. — Тебе и правда нравится. Никогда бы не поверил, — Карпов удивлённо хмыкнул. На длинные предложения его уже хватало с трудом. Лишние мысли покинули голову, оставляя только удовольствие. — Подрочи мне... — взмолился Виктор. — Не хочу. Карпов не то чтобы вредничал, ему просто тяжело было отвлекаться. Все-таки секс с мужчиной был непривычным, ещё и комментарии эти постоянные. Сам Карпов уже был близок к разрядке. — Сука, — отозвался Корчной. Далее он лишь всхлипывал и чертыхался. Карпов кончил, уткнувшись носом ему в затылок. Затем отстранился и привёл себя в порядок. — Тебя сначала отвезти в отель или можно снять наручники здесь без риска для жизни? — задумался Карпов вслух, покручивая ключи в пальцах. — Сними, Толь, — член Виктора всё ещё стоял, а по его бедру стекало семя Анатолия. Расстегнув наручники, Карпов положил их на тумбочку и на всякий случай отошёл подальше к двери. Но несмотря на риск всё же получить по голове, настроение было совершенно расслабленным. Корчной лёг на спину, принимаясь быстро водить рукой по своему члену. Виктор тяжело дышал, кривя раскрасневшиеся губы. — Ох, да... — из влажной головки брызнуло семя. Взмокший Корчной замер, устало закрыв глаза. Карпов наблюдал за ним, запоминая ещё несколько картин для будущих партий. — Мне водителя позвать? Или ты со своим? — уточнил он, собираясь быстрее закончить встречу. — Дай полежать чуть-чуть, а? — нахмурился Виктор. — Куда гонишь? — Мне компания на ночь не нужна, — Карпов нетерпеливо сложил руки на груди. — И так с тобой переобщался. — А я думал, мы по второму разу поебёмся. У тебя не встанет уже? — Проваливай. А то за охраной пойду. — Иди. Я тут полежу пока без штанов. — Штаны выкину за тобой в окно, — Карпов забрал наручники и направился снова к безопаснику. Вернуть инвентарь, покаяться (точнее, похвастаться) и попросить отправить Корчного обратно в город. — Зови безопасника сюда! — крикнул ему вдогонку Виктор. — Может, он будет не таким бревном в постели, как ты! Карпов даже не стал возвращаться в спальню, чтобы проверить, останется ли доверенный сотрудник в рамках дозволенного. … Следующий поединок обещал стать завершающим. Корчной привычно прятал глаза за зеркальные очки. — Вы снова не выспались? — Прекрасно спал, видите, опоздал даже, — спокойно ответил Карпов. После их не самой приятной встречи проблемы со сном на удивление прошли. Задержался он с утра по другой причине, озвучивать которую не собирался. — А выглядите всё равно неважно, — усмехнулся Виктор. — Вы сами давно в зеркало смотрели? — Карпов воспринимал такие мелкие придирки спокойно. — Мой коллега, похоже, обеспечил вам бессонную ночь, как вы и хотели. — У меня тяжёлая жизнь, а ты-то, гадёныш, как сыр в масле катаешься, — прошипел Корчной. — Лицемер херов. А коллега твой довёз меня и уехал. — Надо же, какая жалость, — иронично протянул Карпов. — У вас не жизнь тяжёлая, а характер. — Характер — следствие жизни. Тебе этого не понять... Ничего, найду и лучше мужиков. — Куда уж мне, — сегодня даже очередная перепалка не мешала Карпову сосредоточиться на игре. Планы были готовы на все возможные варианты, да и нервы, несмотря на усталость, почти пришли в порядок. — Так искать виноватых во всех своих проблемах я и правда не смогу. — Пижон, — скривил нос Виктор и погрузился в игру. Несмотря на то, что в этой партии решалась судьба всего матча (да и не только его), Карпов гораздо легче находил правильные решения. Концентрация вернулась, а с ней и фигуры перестали плыть перед глазами. Радоваться было рано, но положение на доске говорило само за себя. — Интересно, а если я расскажу о нашей с вами ночи, что произойдёт? — вдруг спросил Корчной, поигрывая чётками. — Если вы используете это как повод со мной не играть, то матч закончится в мою пользу, — Карпов неопределенно пожал плечами. Огласка его на удивление не волновала. — Я могу перенести матч, собрать пресс-конференцию и рассказать о том, какой вы плохой любовник. Сколько в Союзе дают за мужеложство? — Мы не в Союзе. Здесь эта статья не действует, — Карпов спокойно сделал следующий ход. — А про меня вы уже столько гадостей журналистам рассказали, что одной больше — одной меньше... — Но тебе предстоит вернуться в Союз. Проигравшим и с такой вот репутацией. — Если, — выделил это слово Карпов, — я проиграю, меня не спасёт даже идеальная репутация. Но я поеду домой с короной. Корчной покосился на судью. — Врезал бы тебе, выскочка. — Ты мне даже на доске врезать не можешь сегодня, — Карпов внимательно следил за ходами соперника и понимал, что перевес на его стороне. Главное, теперь не заиграться. — Всё утро потратил на написание речи для выступления вместо дела? — Врежу ещё, — Виктор снова замолчал, перебирая чётки. Наконец, после долгих раздумий, подозвал к себе судью: — Партия отложена. — Тогда до завтра, — Карпов воздержался от комментариев. Несмотря на его преимущество, соперник может найти выход. Так что никаких гарантий, самому ещё работать со штабом и работать. Корчной встал и молча ушёл. Остаток дня Карпов провел за общением с тренерами. От количества разобранных вариантов эндшпиля голова шла кругом. Но это уже был последний рывок, дальше — со щитом или на щите. Казалось, стоило упасть на кровать и коснуться головой подушки, как перед глазами снова сцена, доска и претендент на корону. — Анатолий Евгеньевич, я вас просчитал. Вам лучше заранее сдаться, чтобы не опозориться. — Блефуете, Виктор Львович, — Карпов подошёл к столу, не сводя взгляда с соперника. Предложение сдаться только разжигало азарт. — Ну, я пытался вас спасти, — улыбнулся Корчной. — С обновлёнными правилами вы знакомы. — С какими именно? — Карпов не смог скрыть замешательства. О смене правил посреди партии и речи быть не могло. — Как, Анатолий Евгеньевич? — Виктор даже снял очки. — Вы шутите, да? — Раз я не в курсе, значит, изменения незначительные, — Карпов облокотился на спинку стула. — Просветите меня? Корчной подозвал судью. — Товарищ Карпов не в курсе обновлённых правил. Просветите его, пожалуйста. Судья удивлённо посмотрел на Карпова, но стал рассказывать: — Согласно обновлённому регламенту FIDE, игрок, потерпевший поражение, обязан отдаться одержавшему победу игроку в зале, где проходил шахматный поединок. — Мне нужно обсудить это с руководителем делегации. Мы подадим протест, — негромко сказал Карпов, чтобы пока не начинать скандал. — Вы можете обсудить всё до начала игры, — судья посмотрел на часы. — Десяти минут вам хватит? — Хватит. Я сейчас вернусь, — Карпов направился к своей команде. Странные у них тут шуточки. — Толь, что случилось? — Батуринский с беспокойством смотрел на Карпова. — Вы слышали про обновлённые правила? — Карпову пришлось перейти сразу к делу. — Конечно, — закивал Батуринский. — Очень своевременные изменения. Мы ещё пять лет назад подавали в FIDE письмо с требованием ввести их. — Зачем? И меня проинформировать не нужно? — нахмурился Карпов. Речь всё ещё могла идти о любых других изменениях. — Для идеологических побед. Покарать проклятых капиталистов, — пожал плечами Батуринский, мол, как можно не понимать очевидного. — Толик, вчера же вечером я их специально тебе зачитал. Ты забыл?! — Мы вчера обсуждали совершенно другое, — Карпов замотал головой. — А если я проиграю? — Толя, ты намекаешь, что я сейчас тебе вру? — изумился Батуринский. — Подведёшь СССР, Толя. — Я так понимаю, подавать протест вы не станете? — вопрос выходил риторическим. Карпов глубоко вдохнул и выдохнул. Сниматься с соревнований всё равно нельзя. — Достаньте мне тогда допинг к концу партии. Ну, вы понимаете какой. — Вам коньяк или шампанское? — заботливо спросил Батуринский. — Мне что-нибудь пожестче, таблеток там... Уж постарайтесь, родина вас не забудет, — Карпов похлопал его по плечу, мол, больше никаких проблем, и вернулся на сцену. — Всё же решились? — усмехнулся Корчной. — Не бойтесь, я буду нежным. — Вы зря надеялись, что я откажусь играть, — Карпов сел за стол, привычно окидывая взглядом фигуры. Хоть они все на месте. — А вот я вам того же не обещаю. Корчной многозначительно хмыкнул и сделал первый ход. Игра началась. Карпов постарался выбросить лишние мысли из головы. Несмотря на такую подставу (ещё и от своих), главным оставалась победа на доске. Корчной играл быстро и решительно. — Шах! — заявил он. По залу пробежал лёгкий шёпот. Перебирая возможные ходы, Карпов нашёл хорошую контратаку. Поддерживать темп не собирался — к тому же, у него-то на часах оставалось больше времени. — Отбился, гадёныш, — прошипел Корчной. — А вот так отобьёшься? — Конечно, — кивнул Карпов, не поднимая глаз от доски. Следующий ход позволил ему перехватить инициативу. — Лучше бы нам разрешили общаться без оглядки на судью, чем эти ваши идеи. — Что вы имеете в виду? — Это же вы уговорили организаторов внести изменения посреди финальной партии? — поинтересовался Карпов. — Обычно это всё же происходит между турнирами. — Не имею отношения. Я просто подчинился новым правилам и всё. — Как скажете, — Карпов ему не поверил, но это было не принципиально. Главное, выиграть, а с остальным можно разобраться и потом. — И снова шах! — просиял Корчной. — Рискованно играете. Следующая контратака вышла на удивление короткой. Пара ходов и король соперника оказался в безвыходном положении. — Шах и мат, Виктор Львович, — в любой другой ситуации это звучало бы радостнее, а сейчас Карпов не особо верил своим глазам. Корчной снял очки и уставился на доску. Судья поздравил Карпова с победой. — В правилах нет чёткого описания, как должен происходить секс, — пояснил судья. — Вам предоставляется право выбора и позы, и вида секса. — Но какие-то же ограничения существуют? — Карпов чувствовал себя максимально неловко, поэтому решил потянуть время. — Травмировать соперника нельзя, — пояснил судья. — А так всё можно. — Я и не собирался... Мне руководитель делегации ничего не передавал? — Карпов огляделся по сторонам. — Да уж, хотя бы коврик не помешал бы... — Можете использовать стол, — сказал судья и ушёл со сцены. — Стол, блин, он, блин, маленький, — Карпов сам удивлялся, как ещё не перешёл на нецензурную брань. Поднялся на ноги, наконец, переводя взгляд на соперника. Даже стало жалко его на мгновение, все-таки его положение было куда хуже. — Есть принципиальные пожелания, Виктор Львович? — Хочу ваше лицо видеть во время процесса, так сказать. — Ладно. Быстрее начнём — быстрее закончим. Ждать помощи от руководителя делегации не имело смысла. Придётся разбираться своими силами. Карпов стянул галстук, чтобы дышалось легче, оставив остальную одежду на себе. — Раз уж у вас руки свободны, снимите брюки сами. Корчной расстегнул ремень, а затем молнию на брюках. — Вам пососать, Анатолий Евгеньевич? Карпов хотел было отказаться, но вспомнил, что ему надо не только возбудиться, но и показать хорошую картинку для прессы. — А давайте. Сняв брюки и трусы, Виктор встал на колени перед Анатолием. Обнажив его член, Корчной обхватил его губами. Карпов и не предполагал, что вид стоящего на коленях соперника может так заводить. А уж когда тот к действиям перешёл... Только и оставалось, что опереться на стол, чтоб ноги держали ровно. Держа ствол пальцами, Виктор широко лизнул яички Анатолия, затем стал целовать их, прихватывая губами нежную кожу. Потом настала очередь головки: язык Корчного совершал по ней круговые движения, иногда кончиком задевая отверстие в ней. Карпов скользнул ладонью по волосам Корчного и несильно потянул наверх. — На стол. Корчной поднялся и сел на край стола. Оказавшись с ним лицом к лицу, Карпов замер на секунду, но быстро перешёл к делу. В этот раз член проник внутрь с гораздо меньшим сопротивлением. Будто так и надо. Будто всегда так матчи заканчивал. Корчной лёг спиной на стол, задрав ноги. — Не торопитесь, Анатолий Евгеньевич. Дайте хоть удовольствие получить. — От того, как вас выебали при всех сначала в переносном, а потом в прямом смысле? Интересные у вас понятия об удовольствии, — Карпов удобно расположился сверху, не снижая темп. — У вас просто член хорошего размера, — Виктор расслабленно принимал рывки соперника. — Елозит так приятно. — Дожили, блин, — Карпов покачал головой. Но ему и самому слишком нравилось. Облокотившись на стол, он впился в губы Корчного поцелуем. Виктор толкнулся языком в рот Карпова, обняв его за плечи. Карпова накрывало всё сильнее. Это уже была совсем не война. Даже борьба за инициативу на столе шла не до победы, а ради подстегивания интереса. Виктор скользнул одной рукой между их с Карповым телами и принялся ласкать себя. — Я сейчас кончу от одного твоего вида, — произнёс Карпов, тяжело дыша. — Надеюсь, они тут не рассчитывают на многочасовое шоу. — Медленно, Анатолий Евгеньевич, — простонал Корчной. — Мееедлеееннно. Ебите меня, раз уж выиграли. — Мне и так нравится, — Карпов раздражённо фыркнул. Опять эти непрошенные советы начались. Чтобы выразить недовольство, он прикусил кожу на шее соперника. — Ох, бляяя, — Корчной запрокинул голову. — Да, Толя, блядь! Движения стали резче, а укусы чаще. Карпова отдельно возбуждало то, как Корчной терял под ним словарный запас. — Ох, Толя-я, я сейчас... — стонал Виктор. — Да-да, блядь! Да, чёрт! Да-ааааааа! Карпов кончил с ним одновременно. Требовался отдых, но не на сцене же. Придерживаясь за стол, он выпрямился и привёл в порядок одежду. Корчной лежал на столе, широко разведя ноги. По его бёдрам стекало семя. Перед глазами опять поплыло и Карпов пришёл в себя в кровати. Понадобилось некоторое время, чтобы понять, что это был просто сон. — Как невовремя, — Карпов уткнулся лицом в подушку, безуспешно пытаясь успокоиться. На игру же ехать, победа пока оставалась иллюзорной, а в мыслях были совсем не разобранные вчера комбинации. Кое-как вытащив себя на первый этаж, Карпов схватил со стола тетрадь со свежими записями и уткнулся в неё. — Господин Карпов, Корчной отказался от дальнейшего участия в соревновании. Вы – Чемпион. Карпов сначала не поверил. Но никто не шутил — это приехали организаторы соревнований. В любой другой день он бы расстроился, предпочтя закончить матч окончательной победой тет-а-тет. Но не сегодня. Сегодня он уже отыгрался в собственных фантазиях и очередной встречи с Корчным боялся не потянуть. Особенно если бы сон вдруг оказался вещим и впереди ждали сюрпризы по регламенту.