Ураганное

      Дождь шел весь день, и на сей раз его вызвала не переволновавшаяся тетя Пепа, а какие-то скучные причины в виде перепадов атмосферного давления.       Мирабель лениво вязала носки на зиму, сидя за столом у окна. Настроение было медитативным и ленивым: хотелось попросту наслаждаться тишиной и покоем в доме, когда наконец нет необходимости срочно куда-то бежать и сворачивать пару гор.       Мирабель на днях исполнялось девятнадцать, а она так и не определилась с тем, чем она хочет заниматься в жизни. Нельзя было посвятить всю жизнь дому — нет, конечно, можно, но ведь ей необходимо найти мужа, чтобы приумножить силу семейства, придумать себе полноценное занятие...       Перемены мало коснулись ее дома за эти четыре года. Камило завел подружку, Луиза начала встречаться с классным фермером, Антонио стал бунтующим подростком, а Долорес вышла замуж. Все остальное было прежним. Кроме дяди, конечно.       Спустя несколько неловких попыток социализации и всего через пару месяцев он вновь укрылся в своей комнате и почти не выходил. Единственными, кого он был готов принимать, были Мирабель и Антонио. Странно было наблюдать, как комната дяди после ремонта превратилась из пугающего зала для пророчеств в пещере в довольно скромную хижину, похожую на ту, что он создал в стенах дома. Но даже она, казалось, его тяготила.       Бруно был весь дерганный и тревожный, и никакая забота не помогла бы ему. Он никогда не шел первым на контакт и избегал частых выходов за пределы своей двери.       Так что Мирабель действительно удивилась, когда услышала тихий стук в дверь. Когда та распахнулась по велению хозяйки, за ней стоял абсолютно мокрый Бруно.       — Привет, — он избегал смотреть ей в глаза. — Я... Можно зайти?       — Да, конечно, — она вся расцвела, как всегда делала в присутствии дядюшки. — Что случилось, дядя, ты весь мокрый?!       — Там дождь снаружи, — он неопределенно махнул рукой и снова уставился в пол, ежась не то от холода, не то от смущения. — Найдется чашечка горячего шоколада?       Мирабель кивнула и заговорщески подмигнула.       — Можешь пока взять мой плед, он согреет тебя, а я сбегаю на кухню.       Она вернулась с двумя полными чашками дымящегося шоколада и обнаружила дядю на кровати, мелко дрожащим под пледом и смотрящим в окно, где безостановочно вспыхивали молнии и грохотал гром. Мирабель устроилась рядом, впихивая в его руки чашку.       — Знаешь, когда я... когда меня не было дома, я сначала боялся, что Долорес меня услышит. Ну знаешь, она ведь... Может, если захочет. Так что я все молчал и молчал, а потом голоса в моей голове заглушили шум мира вокруг, и я понял, что должен выпустить их наружу. Иначе я просто сойду с ума. Ты знаешь, как провидец, я не должен молчать в принципе, ведь даже без полноценных видений я все равно слышу и чувствую, что произойдет...       Он закрыл глаза, и Мирабель воспользовалась возможностью, чтобы отпить немного шоколада. Дядя, казалось, ушел куда-то в себя, и из прострации его вывел только удар грома.       — Я всегда боялся ураганов. Помнишь, как ты залезала мне на колени, когда налетали ветра, и дом страшно трясло? Тебе было три... Ты всегда знала, как меня найти. Всегда была настоящим даром. Мы часто играли вместе... ты строила куличики из песка у меня в комнате, помнишь?       — Я лишь помню, как ты исчез: сначала в своей комнате, а потом и из дома. Я часто пыталась вспомнить, каким ты был.       — Не вспоминалось?       — Ни намека, прости. Помню, как хотела найти тебя в тот день, когда не получила дара, но... Не нашла. Долорес помнит тебя гораздо лучше, чем я. Странно, что она никогда не пыталась тебя отыскать.       Бруно сделал несколько глотков из своей кружки и поплотнее укутался в плед.       — Да, я позже понял, что она, конечно, слышит меня. Но при этом она просто думала, что ее слух просто обострен до предела, а я где-нибудь в Мексике или Эквадоре. Но она, конечно, все слышала. И мои разговоры с самим собой тоже, да, хах. Под конец она боялась меня! Ты боишься?       Он нервно потарабанил пальцами по кружке, чуть не расплескав шоколад.       Мирабель молча запустила пальцы в его жесткие мокрые кудри, распутывая особо неудачный колтун. Бруно дернулся, втягивая голову в плечи, но расслабился от мягкого поглаживания по шее.       — Не думаю, дядя. Скорее я так мало знаю тебя, как и остальные. Но я рада, что ты с нами.       Он кивнул и отставил кружку.       — Спасибо, Мирабель. Я правда стараюсь стать нормальным.       Ей понадобилось хорошо подумать над ответом, прежде произнести его так тщательно обнимаемому дяде.       — Это не имеет значения, дядюшка.