моя душа в твоих руках

Первоначальный план состоял в том, чтобы Чжоу Цзышу восстанавливался в доме, который он считал навсегда потерянным, с Вэнь Кэсином и кучей их новых учеников, которые позаботились бы о нём. Но судьба всегда ненавидела его, за исключением очень немногих случаев. Поэтому сейчас вместо него в лечении и заботе нуждался Вэнь Кэсин, он упрямо цеплялся за жизнь, в то время как его разрушенные и сожжённые меридианы пытались восстановиться при помощи более или менее восстановленной энергии Чжоу Цзышу. Вместо того, чтобы находиться в безопасности в стенах поместья Четырёх Сезонов, они оказались в ловушке ледяного холода заброшенной оружейной, и здесь не было толпы новых учеников — лишь Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин. Е Байи хотел, чтобы они — или скорее Вэнь Кэсин — были изолированы от мира на всю оставшуюся жизнь. По крайней мере, один из них добился исполнения своих желаний, с немалой долей иронии заключил Чжоу Цзышу. И всё же это было лучшим вариантом, чем оказаться в Долине Призраков среди толпы призраков, жаждущих власти, наносящих удар в спину при любой возможности. Здесь они могут обменяться ударами только по обоюдному согласию, их не ждёт неожиданная атака. — Если ты когда-нибудь очнёшься, ты, глупый, самоотверженный идиот, — последнюю мысль Чжоу Цзышу прошипел в сторону спящего, едва дышащего Вэнь Кэсина. — Не вынуждай меня заставлять тебя вернуться ко мне. Тебе это не понравится, — пообещал он. . У Вэнь Кэсина ужасно болела голова. Он ничего не сказал об этом, потому что, не дай бог, этот человек когда-нибудь жаловался на что-нибудь важное, но напряжённое выражение его лица и нехарактерное молчание сказали Чжоу Цзышу всё, что он должен был знать. — Лао Вэнь, — тихо позвал он, осторожно коснувшись плеча сидящего Вэнь Кэсина. Никакой реакции не последовало, кроме тихо короткого выдоха — значит, он не настолько углубился в свои мысли, чтобы не заметить приближение Чжоу Цзышу. Хорошо. С тех пор как он очнулся, у Вэнь Кэсина появилась пугающая склонность часами погружаться глубоко в свои мысли, теряя всякое представление об окружающем. Опасные, не будь они заключены в заброшенном арсенале, и конечно же беспокойные, несмотря ни на что. — А-Сюй, — его присутствие наконец было признано. — В моей голове так много новых воспоминаний. Это так больно, — он звучал так юно и хрупко, как никогда прежде, и все защитные инстинкты Чжоу Цзышу — уже очень сильные ещё до того, его несносная родственная душа попыталась и почти преуспела в том, чтобы пожертвовать собой, — мгновенно вспыхнули. — Я знаю, — прошептал он. — Мне так жаль. Хотел бы я… — на самом деле он хотел бы столько всего, но пощады для своей родственной души — это было первым в огромном списке его желаний. Тихий вздох, и Вэнь Кэсин медленно и осторожно прислоняется к животу Чжоу Цзышу. — То, что ты здесь, уже помогает. Конечно помогает. Любовь и забота — единственное лекарство, помогающее во времена боли, но прошло слишком много времени с тех пор, как Вэнь Кэсин испытывал их, так что он, вероятно, совсем позабыл о них. Сердце Чжоу Цзышу разбилось в очередной раз при мысли о том, через что пришлось пройти Вэнь Кэсину, прежде чем он оказался там, где ему и место — в безопасности и заботе. Он собрал гриву недавно посеребренных волос в небрежную псевдокосу и позволил ей упасть на левое плечо Вэнь Кэсина. — Что ещё я могу сделать, кроме того, как быть здесь? — тихо спросил, нежно касаясь правого виска Вэнь Кэсина. Вэнь Кэсин вздрогнул и закрыл глаза. Чжоу Цзышу жалел, что он не может увидеть то, что его родственная душа видит в глубине своего разума, даже если это может вывернуть его наизнанку и стать причиной новых ночных кошмаров на всю оставшуюся жизнь. Лёгкое покачивание головой. — Просто обними меня. Меридианы Вэнь Кэсина — не единственное, что было разрушено за долгие часы техники Шести Гармоний. Долгое воздействие техник на его тело уничтожило то, что оставалось от блоков на его памяти, которые долгие годы поддерживали хоть какую-то его часть в здравом уме, их уничтожение оставило после себя ещё больше боли и смятения, замедляя его выздоровление. — В день, когда я всё же умру, надеюсь, что умирать я буду в твоих руках, А-Сюй, — внезапно произнёс он, снова перескочив с одной мысли на другую, Чжоу Цзышу едва успевал следовать за ходом его мыслей. Это заявлением не было ни неожиданным, ни нежеланным, даже если он и надеялся, что этот момент наступит в далёком будущем. — Так и будет. Мы найдём способ уйти вместе, когда придёт время, — пообещал он, — и я буду обнимать тебя. Но не сейчас. Во-первых, мы должны жить впервые за столь долгое время, — он взял маленький кусочек льда из миски, которую принёс с собой. — Ешь, Лао Вэнь, — мягко приказал он, поднося еду к губам Вэнь Кэсина. — Тебе нужно поесть. Вэнь Кэсин послушался его, высунув язык, чтобы лизнуть пальцы Чжоу Цзышу. — Всё для тебя, — прошептал он, чуть приоткрыв глаза. Чжоу Цзышу опустил свободную руку на горло Вэнь Кэсина, осторожно сжимая его каждый раз, когда чувствовал, что он сглатывает. — Если ты съешь всё, получишь награду, — пообещал он. Вэнь Кэсин ел недостаточно льда и снега, что ещё больше усложняло его выздоровление. Чжоу Цзышу не мог заставить себя принуждать его есть, поэтому он смирился с тем, что ему придётся его подкупать. — А-Сюй! — последовал предсказуемый протестующий возглас, но Чжоу Цзышу прервал его, когда достаточно сильно сжал горло Вэнь Кэсина, чтобы лишить его дыхания. В ответ Вэнь Кэсин откинул голову назад и посмотрел на него глазами уже полными неприкрытого желания. Он приглашающе облизнул губы, и Чжоу Цзышу рассмеялся. Едва ли хоть один из них был в подходящем состоянии для таких смешных вещей, как секс. В сравнении с Вэнь Кэсином его собственное тело было сейчас в хорошей форме, но он всё ещё был далёк от выздоровления. Его меридианы всё ещё были хрупкими, и он должен был обращаться с ними — с самим собой — с осторожностью, пока все его чувства приходили в норму. Сверхчувствительный в один момент, едва чувствующий — в следующий — они редко находились в равновесии. Он знал, что ему не следует делать то немногое, что позволял себе делать с Вэнь Кэсином, который едва мог стоять на ногах и проходить несколько шагов без посторонней помощи после нескольких недель беспамятства и всё ещё был подвержен приступам головокружения и замешательства, Чжоу Цзышу должен был быть тем, кто позаботится о них обоих. — Ещё, — сказал он, предлагая следующий кусочек, одновременно ослабляя хватку на горле Вэнь Кэсина. — Я буду кормить тебя с рук каждый день, если потребуется, но ты начнёшь есть, пообещал он. — Из твоих рук или губ я приму всё, что угодно, А-Сюй. Раньше это было бы ужасно вопиющим намёком, и, хотя за словами всё ещё скрывался смутный сексуальный подтекст, сейчас они в основном подразумевались в буквальном смысле. — Я знаю, Лао Вэнь. Чжоу Цзышу был рад, что наконец преодолел те оборонительные стены, что выстроил вокруг себя Вэнь Кэсин, и что вопиющий и агрессивный флирт превратился во что-то более мягкое и по-настоящему искреннее. — С этого момента я буду кормить тебя каждый день, — он взял кусочек и для себя. В конце концов, он должен был показать, как это делается. Вэнь Кэсин с тихим вздохом закрыл глаза, но послушно открыл рот, когда Чжоу Цзышу прижал к его губам ещё один кусочек льда. — Как долго? — спросил он, слизнув пару капель воды с пальцев Чжоу Цзышу. — Как скоро тебе надоест заботиться обо мне? Если бы он на самом деле не был настолько измотан, то был бы раздосадован. Как бы то ни было, у него не было на это сил. — Никогда, — честно ответил он. — Годы спустя, в будущем, когда мы будем достаточно сильны, чтобы вместе сражаться и летать над снегом, я всё равно буду кормить тебя льдом и снегом каждый день, если хочешь. Ещё один тихий вздох. — Не искушай меня, А-Сюй. Я ведь могу и согласиться на твоё предложение. — Хорошо. Ты и должен, идиот. Ещё один кусочек льда. Он почувствовал, что Вэнь Кэсин быстро слабеет, его глаза вновь закрывались. — Позволь мне помочь тебе вернуться в постель, — он спрятал приказ за предложением, зная, что ему будут повиноваться, несмотря ни на что. — А-Сюй так добр к своей жене, — пробормотал Вэнь Кэсин, покачнувшись, попытавшись встать, но Чжоу Цзышу поймал его. — До сих пор не знаю, чем я это заслужил. Ох, какие возможности найти ответы на этот вопрос! Они были просто бесконечны, но Чжоу Цзышу было трудно найти подходящий ответ. — Несмотря на все твои усилия, ты не умер, Лао Вэнь, — наконец сказал он. — Этого достаточно. Нервный смех, быстро перешедший в кашель. — Ах, да. Я помню это чувство, — он открыл глаза ровно настолько, чтобы взглянуть на Чжоу Цзышу и улыбнуться. — Каково это — быть на другой стороне уравнения? Чжоу Цзышу нахмурился. — Ужасно. Я был бы тебе очень признателен, если бы ты восстановился как можно скорее, чтобы я мог должным образом наказать тебя за то, что ты сделал. За это он получил ещё одну, слегка головокружительную, но счастливую улыбку. — Наказывай меня сколько захочешь, А-Сюй. Я твой, можешь делать со мной всё, что тебе заблагорассудится. Ты можешь побить меня… — Кто сказал хоть слово о том, чтобы избить тебя? — Чжоу Цзышу резко прервал его. Одной этой мысли было достаточно, чтобы его затошнило, учитывая то, в каком жалком состоянии находился Вэнь Кэсин. Вэнь Кэсин моргнул, сбитый с толку и абсолютно ничего не понимающий, Чжоу Цзышу в очередной раз напомнили о том, какой жизнью раньше жила его родственная душа. Он вздохнул и осторожно опустил засыпающего мужчину на их общую постель. — Я не собираюсь бить тебя, — сказал он, едва сдерживаясь. Это не было виной Вэнь Кэсина, виновен был мир, который только бил его и причинял боль, скрывая от него свою нежную сторону. И у Чжоу Цзышу было желание вбить тот факт, что с этого момента никто не будет его бить, в хорошенькую, но долбанутую голову своей родственной души.  — Не собираешься? Но я же это заслужил, разве нет? — спросил Вэнь Кэсин, и затаённого удивления в его голосе было достаточно, чтобы заставить Чжоу Цзышу почти расплакаться. Он заставил себя проглотить слёзы. — Нет. Ты поправишься, а потом я надеру тебе задницу во время спарринга. Приземляться лицом в грязь снова и снова будет достаточным наказанием для твоего эго, как думаешь? Он сел рядом с Вэнь Кэсином и осторожно убрал прядь непослушных волос с его лица. Их серебристо-белый цвет был прекрасен и напоминал Чжоу Цзышу о звёздном свете ясной зимней ночью, о том, как он изо всех сил пытался сделать вдох, несмотря на то, что воздух вокруг был слишком холодный. Он почувствовал то же самое, когда открыл глаза и увидел, что Вэнь Кэсин покидает его. Он не мог дождаться момента, когда сможет увидеть Вэнь Кэсина на снегу, живого, здорового и счастливого, чтобы вытеснить это ужасное воспоминание. Его Лао Вэнь был теперь ещё красивее, и Чжоу Цзышу хотел ценить это, не думая о том, что почти заплатил самую высокую цену за их любовь. Свободный завиток распустился — он знал, что ему придётся заплести серебристую массу волос в косу, иначе проснётся с полным ртом волос. Вэнь Кэсин цеплялся за него во сне, и вскоре Чжоу Цзышу обнаружил, что ему это нравится. — Никто никогда больше не причинит тебя вреда, — пообещал он. — Сначала им придётся пройти через меня, а они не смогут, — кем бы ни были «они», он будет сражаться с ними до победного конца и даже дальше. Вэнь Кэсин выглядел слегка встревоженным его словами. — Что на тебя нашло, А-Сюй? Я могу позаботиться о себе, ты же знаешь. — Не сейчас, нет. Ты не можешь, — безжалостно ответил Чжоу Цзышу. — И ещё долго не сможешь, если не будешь есть. Не думай, что я не знаю, что ты делаешь, отказываясь от льда и снега, Лао Вэнь. Наказывать самого себя тебе не идёт, ты должен немедленно прекратить. Ни слова в ответ и опасливое отсутствие реакции — вот он, ответ. Чжоу Цзышу вздохнул. — Что же прикажешь мне с тобой делать, Лао Вэнь? — Кроме как заставлять есть, вынуждая поправляться. Вэнь Кэсин ухмыльнулся. — Ты мог бы поцеловать меня, А-Сюй? — предложил он. Это было бледным эхом его прежнего кокетливого поведения. — Или ты мог бы… — он опустил правую руку на бедро Чжоу Цзышу, — закончить то, что ты начал, когда… — он сглотнул и всё его бесстыдство внезапно исчезло. — Когда я душил тебя, чтобы вознаградить за то, что ты ешь? — тихо закончил Чжоу Цзышу. Он знал, что это сработает, иначе он не делал бы этого, и теперь ему приходится справляться с последствиями. — Ты сможешь его хотя бы заставить сейчас встать? — резко спросил он. — Ты можешь? — бросили ему вызов в ответ. Чжоу Цзышу смиренно закрыл глаза. — Нет, — был вынужден признать он. Может быть — он надеялся — скоро, но сейчас его восстановленное тело было далеко от нужного состояния. — Жаль… — ответил Вэнь Кэсин. — Я надеялся, что… — Я не собираюсь трахаться с тобой, пока ты действительно не сможешь участвовать в процессе, — одна лишь мысль об этом вызывала у него отвращение. Он почти ожидал комментария на это, но Вэнь Кэсин просто посмотрел на него. Полное расчёта, да, но это пугающее обожание с широко распахнутыми глазами, которое он мог использовать по своему желанию, но у Чжоу Цзышу было ощущение, что сейчас это было бессознательно. Он погубит меня однажды, понял Чжоу Цзышу. Вся эта уязвимость, окутанная такой болью и защищённая оболочкой из остроумия и упорства — словно Вэнь Кэсин во всей своей невыносимой красе был специально создан для Чжоу Цзышу. — Чжицзи, — он не планировал произносить этого вслух, но увидеть, как вспыхнуло пламя в глазах Вэнь Кэсина, стоило того. Было почти больно наблюдать, как много его признание значило для Вэнь Кэсина, даже после того, как он слышал его довольно много раз. — Чжицзи, — эхом отозвался засыпающий Вэнь Кэсин, но явно счастливый, несмотря на слабость и боль, которые он испытывал. Он был первым, кто произнёс это вслух так давно, но теперь это заставило Чжоу Цзышу вздрогнуть, тогда он был так занят собой и своими противоречивыми эмоциями, чтобы по-настоящему оценить подарок, который ему так легко преподнесли. Он наклонился, чтобы поцеловать своё личное наказание, прежде чем сказать что-нибудь ещё. — Негодник, — с нежностью обвинил он. — Отдыхай. Позже он подкупал, дразнил и уговаривал Вэнь Кэсина съесть ещё немного льда. Это казалось легче, словно спускаться по снегу или льду, которым он кормил удивительного человека, завладевшего его душой. Окончательно и бесповоротно.