Чувствуя тебя

Чонгук неспешно бредёт по длинному коридору , перебирая в голове события прошлых дней. И одна мысль не даёт покоя: почему Тэхён избегает его? Первые три дня они буквально не отлипали друг от друга, делая лишь перерывы на еду, лечебные процедуры и вечерние прогулки, но со вчерашнего дня его парня как будто подменили: избегание по утрам, минимум прикосновений, игнорирование. Чонгук и вовсе теперь на вынужденном воздержании, если так можно назвать один день без секса, но для юного и влюблённого это кажется вечностью. Даже сегодня утром Тэхён, только проснувшись, подскочил как ужаленный и убежал на массаж. Что-то определённо не так, но только где произошел косяк, Чонгук понять не может. Он заходит в комнату и на автомате бросает взгляд на кровать – там никого нет. Но вдруг прямо за ней плавно поднимается вверх шикарная попка Тэхёна. Чонгук облизывается: так его ещё не приглашали. В голове сразу всё становится на места и становится очевидно, почему его мариновали сутки. Кто-то снова хочет поиграть. С ехидной улыбкой парень двигается в сторону манящей задницы, возвышающейся над уровнем кровати. В тишине комнаты раздаётся еле слышимая музыка, но с каждым шагом она становится всё громче и громче – Тэхён в наушниках. Чонгук делает глубокий вдох в попытке сохранить хоть каплю самообладания, но это ни разу не помогает. О каком самообладании может идти речь, когда прямо перед ним его обожаемый, ненаглядный, сексуальный парень, выгнув спину, стоит в коленно-локтевой позе в одних лишь боксерах и его свободной футболке, стекающей вниз и оголяющей поясницу. Вот именно что ни о каком. Тэхён переминается с коленки на коленку, слегка покачивая пятой точкой, и это окончательно срывает все тормоза. Чонгук аккуратно садится позади парня, чтобы до конца остаться незамеченным, усаживается поудобнее, подтягивает желанные ягодицы к себе и блаженно выдыхает. Он обхватывает руками бёдра и медленно ведёт вверх, наблюдая, как руки исчезают под тканью боксеров и сжимают упругую плоть. Дыхание сбивается, а во рту – всемирный потоп. Хочется попробовать на вкус каждый миллиметр этого прекрасного тела, укусить, облизать и съесть полностью. Чонгук утыкается лицом между половинок и оголяет их, задрав боксёры вверх. Кожа мягкая, чистая, приятно пахнущая кокосовым гелем для душа, отчего голод только сильнее бьёт по мозгам, заставляя отбросить мысли. Наглаживая, сминая, прикусывая нежную кожу, Чонгук совсем не замечает, что музыка замолчала, оставляя лишь смачное причмокивание, эхом разносящееся по комнате. Но Чонгука это не волнует. Он с вожделением зацепляет собравшуюся в центре ткань, оттягивает её и раздвигает мягкие половинки, открывая вид на слегка сжимающийся анус. Парень невольно облизывается, уже ощущая вкус на языке, но... – Чонгук, – раздаётся где-то вдалеке, – Чон Чонгук, я к тебе обращаюсь! Чонгука выбрасывает в реальность. Он в недоумении поднимает глаза и тут же сталкивается с сердитым взглядом Тэхёна. – Что случилось, Тэ? – он слегка ослабляет хватку. – Что случилось?! Это я должен спрашивать, почему ты мнешь без разрешения мой зад? – В смысле без разрешения? Ты же сам меня подозвал, когда бёдра приподнял. – Что? Да для тебя уже любой вдох звучит как приглашение! Чон Чонгук, да ты за эти дни в прямом смысле меня затрахал! Мне уже в туалет ходить больно! – Но ведь необязательно вст... – Я уже пожалел, что с тобой согласился тот вибратор вставить. Это надо было додуматься включить его, когда я мило беседовал с бабулями с нашего этажа. – Тэхён, – Чонгук улыбается и упирается подбородком в копчик. – Это ещё не всё, Чон Чонгук! Ты чем думал, когда затащил меня в лесок и к дереву прижал? Там же камеры повсюду! – Тэхён, – ещё шире улыбается Чонгук, нежно поглаживая бёдра, – ты же знаешь, что я ночью сбегал и всё проверил, и к тому же тебе самому... – Не перебивай! – Тэхён, – Чонгук целует ягодицу, – пока перебиваешь здесь только ты, – целует снова. – Да потому что ты совсем обнаглел. Сам меня привёз спину полечить, а в итоге только калечишь! И вставай уже! Хватит меня лапать! – Не ворчи, хён, – Чонгук снова отодвигает собравшуюся между ягодиц ткань и оттягивает, – ты ведь даже сейчас больше болтаешь, чем сопротивляешься. Если бы не хотел, давно бы встал и ушёл, но ты только сильнее оттопыриваешь свой зад. Хочешь сказать, что я не прав? – Что ты... Ах, – Тэхён сильнее прогибается в спине, когда палец Чонгука проникает внутрь. – Хороший мальчик, – мурлычет Чонгук от удовольствия – Не надо, не входи. У меня правда уже всё болит, – скулит Тэхён, чувствуя, как сгибается палец Чонгука, задевая простату. – Ваше желание закон, – парень целует поясницу и вынимает палец, заставляя Тэхёна громко выдохнуть, – но это не значит, что мы остановимся. Тэхён не успевает возмутиться, как Чонгук подхватывает его и укладывает на кровать. Парень в нетерпении стягивает ненавистные боксеры и задирает футболку, оголяя вставшие соски. На такого Тэхёна он мог любоваться круглыми сутками без перерывов на обед и выходных. Каждый раз для него – что-то за гранью реальности: в голове просто не укладывалось, что каждый раз под ним, с ним его личное божество, тот, на кого он месяцы пускал слюни, боясь заговорить, тот, на кого он ежедневно надрачивал, тот, кто каждый день приходил в мокрых снах. И вот сейчас этот прекрасный человек, весь уязвимый, практически без одежды, одним лишь взглядом умоляет о продолжении, хотя секунду назад бухтел и возмущался. Но Чонгук любит и такого Тэхёна, который в двадцать три уже записал себя в старики, жалуясь то на спину, то на колено. Главное, что им хорошо вдвоём. Чонгук наклоняется к парню, обхватывая руками ребра, и утягивает в нежный поцелуй, поглаживая нежную кожу и задевая как бы невзначай соски. Тэхёну нравятся такие ласки, он мычит в губы и выгибается в пояснице, когда пальцы в очередной раз задевают соски, лаская их. Лишь улыбнувшись, Чонгук чмокает любимого в уголок губ, разрывая поцелуй, и спускается к шее, проводя мокрую дорожку языком. Он целует, облизывает, кусает, словно издевается, вырывая из груди тихие всхлипы удовольствия. Хочется поставить метку, укус, засос – неважно, главное, чтобы все знали, что этот мужчина занят, что он принадлежит ему, но он не будет этого делать: Тэхён не любит засосы. Поборов желание, Чонгук спускается к груди, сминая её и лаская соски языком. Обычно жадный и нетерпеливый он находит особое удовольствие в таких медленных и долгих ласках, заставляющих Тэхёна извиваться от желания и просить большего, но Чонгук продолжает пытку. Проводя влажную дорожку языком, он снова оказывается между ног Тэхёна, но теперь ничего не отвлекает его от любимого органа. Чонгук даёт себе волю и с наслаждением посасывает нежную кожу. Член Тэхёна дёргается от возбуждения, обильно выделяя предэякулят, но парень старательно его игнорирует. Перехватив руки любимого, протянувшегося к члену, он, глядя в глаза Тэхёну, проводит языком от основания до самого кончика и, не отрывая взгляда, обхватывает возбуждённый орган губами и опускается вниз, коснувшись носом лобка. – О Боже, Чонгу-у-к... Тэхёна снова выгибает от удовольствия. Он хватается за волосы Чонгука, как за спасательный круг, наблюдая, как его член появляется и исчезает во рту. Сам же Чонгук больше не в силах сдерживаться. Жаль, конечно, что проникнуть внутрь ему запретили, хотя он и сам понимает, что переборщил, но ведь есть и другой способ. Чонгук выпускает изо рта член, который смачно плюхается на живот хозяина, и приподнимается на колени, стягивает с себя штаны, наконец освобождая твёрдый орган, и удобно закидывает ноги Тэхёна себе на талию. Чонгук держится из последних сил, пытаясь вспомнить, где находится смазка, и понимает, что та, новенькая и не распакованная, лежит в рюкзаке. Чонгук снова бросает взгляд на Тэ: тот лежит весь разнеженный, такой влажный от поцелуев, что хочется прямо сейчас всего без остатка. Выбора нет, поэтому Чонгук протягивает ладонь ко рту Тэхёна: – Плюнь. – Что? – В ладонь, Тэхён. Наконец сообразив, что от него хотят, Тэ выпускает скопившиеся слюни на ладонь парню, который тут же смазывает два члена, обхватив их вместе. Опершись на руку, Чонгук нависает над парнем, лаская возбуждённые органы рукой. Он с жадностью ловит каждое изменение в лице Тэхёна, каждый взгляд, каждую морщинку. Он с наслаждением слушает тихие, но такие томные стоны, которые врезаются прямо на подкорку мозга и там остаются на вечность. Нереальность происходящего накрывает с новой силой. Рука уже устала держать вес парня, лоб покрывается испариной, а мозги плывут словно в комнате плюс пятьдесят. Чонгук ускоряет темп, всё быстрее и быстрее сжимая и водя по двум возбуждённым органам. Предэякулят сочится, смешиваясь под пупком в одну небольшую лужицу. Тэхён закатывает глаза и хватается руками за подушку, изгибается в пояснице, чувствуя приближение долгожданной разрядки. Чонгук наклоняется, прижавшись лбом ко лбу. Тяжело дыша, он едва уловимо касается губ. – Обожаю, – шепчет Чонгук в губы, – обожаю тебя, Тэ. Накрывает рот губами, проглатывая чужой протяжный стон удовольствия, заставляющий всё внутри трепетать от блаженства. Тэхёна под ним выгибает, сотрясая в оргазме. Ещё пара размашистых действий, и Чонгука тоже накрывает волна удовольствия. Тэхён растекается в неге, весь расслабленный, он жадно хватает воздух, когда на него сверху наваливается размякший Чонгук, ещё сильнее смешивая и размазывая их сперму по животу. – Чонгук, ты сумасшедший, – еле выдавливает Тэхён в попытке отдышаться. – Только твой, Тэ.