плен

      пачка сигарет, уносимая ветром, медленно смещалась к краю подоконника.       такая же пустая, как серо-голубой взгляд за пеленой дыма.       ощущение реальности возвращала лишь тошнота и леденящий ветер на балконе. отчаянный, сигареты сведут тебя в могилу, а приземленность сознания выветрится вместе с дымом через десять минут.       серость как состояние. гул, масса звуков и никакой обнадеживающей мелодии. все безвкусно, одинаково безразлично. в мире словно удалили линии, и рисунок стал неотделим от фона.       все тлен. . . . .       проворные ручки, температурой чуть теплее, чем за улицей, забрались под рубашку. да, на фоне этих ледяных пальцев собственное тело становилось ощутимым, реальным.       тяжёлая голова облокотилась на спину. мерное тёплое дыхание и торопливые, привычные придыхания щекотали шею. ручки сжались, сцепились на груди, словно говоря о том, что этот человек - его, и никакому серому миру он его не отдаст.       наверное, только ради этих рук стэнли и держался. пальцы, каждая линия на коже хьюстона шептала о том, что будет держаться за него до последнего, чего бы это не стоило. сил тела ксено хватало только на шёпот. шёпот, чтобы пойти против мира.       ксено не спал уже несколько дней подряд. стэнли постоянно ворочался во сне, мучаясь от кошмаров. как бы он не отпирался, но он нуждался в заботе. а ксено не мог уснуть, бросив его на верную гибель, убивая себя.       что-то произошло на последней операции. какие-то проблемы у правительства.       но у этих двоих все было чудесно.       что может быть лучше чахнущих, ослепляющих своею молодой, живительной прелестью, цветов?       подснежники.