За столиком фруктового кафе

"Вот же я попал, так попал. – думал Мамедзуку и нежно гладил плачущего Джошу по голове. – И спор тут совершенно не при чём. Какое странное чувство. Это действительно не спор, не игра. Неужели, я действительно влюбился в этого дурачка? Если нет, то тогда почему мне тогда так хорошо, когда я рядом с ним, почему мне хочется касаться его, смотреть в его ясные глаза?" Оценщик вспомнил, что обещал, если всё зайдёт слишком далеко, взять всю ответственность на себя. Он был готов это сделать. Сейчас или никогда! Мамедзуку наклонился к Джошу. Теперь их лица были совсем близко. Губы их соединились, Мамедзуку прикрыл глаза, а глаза Джошу широко открылись от удивления. Он почувствовал, как оценщик мягко, но крепко, прижал его к дивану, на котором они сидели. "Я была о тебе лучшего мнения. – послышался чей-то голос. – Я думаю, что у тебя остался инстинкт самосохранения, поэтому, сейчас же, отпусти моего сына". Каато говорила всё это спокойно и почти без эмоционально, но в глазах её была угроза. Она посмотрела на Джошу, который, всё ещё, не мог понять, что происходит, и с надеждой и удивлением смотрел на свою маму. Мемедзуку с явным сожалением отпустил Джошу и сел рядом с ним. "Хигашиката-сан, Вы всё не так поняли. - попытался объяснить оценщик. – У меня даже в мыслях не было ничего плохого. Я лишь хотел утешить Вашего сына и..." "Я тебя насквозь вижу, подонок". – тихо. но отчётливо произнесла Каато, глядя пряма в глаза Мамедзуку. У него от этого взгляда по спине пробежали мурашки, но отступать он так просто не собирался. В комнату уже заглядывала Дайа, Хато, Мицуба и Джоске. Цуруги лишь краем глаза посмотрел на дядю и оценщика и пошёл дальше по своим делам. Джошу, наконец, понял в какую неловкую ситуацию он попал. Его лица залила краска, оттопыренные уши просто пылали. Ему хотелось провалиться под землю, стать неведимкой. Джошу видел, как усмехнулся Джоске, как нахмурились Мицуба и Каато, как Хато что-то шепчет на ухо Дайе. Дайа, из-за своего слабого зрения, не видела, как Мамедзуку поцеловал её брата, поэтому Хато торопливо пересказывала сестре происходящее. Джошу скрючился, пытаясь казаться меньше, он прикрыл лицо руками, так что были видны только его покрасневшие уши. Подумать только, ещё совсем недавно он был главой семьи Хигашиката, а сейчас он опозорен. И всё из-за этого чёртового оценщика! Мамедзуку заметил смятение Джошу и захотел его как-то утешить. Он ласково погладил его по сгорбленной спине. Оценщик сам не понял, как же это произошло, но его рука сама стала опускаться всё ниже. Внезапно щёку Мамедзуку обожгла звонкая пощёчина. Да такая, что он чуть не отлетел в сторону. У Каато была тяжёлая рука. За время, проведённое в тюрьме, она успела неплохо так натренироваться. "Не прикасайся к моему сыну!" – гневно воскликнула Каато и ударила ещё раз. Джошу, широко раскрыв глаза, удивлённо смотрел на свою маму. Он никогда не видел её такой рассерженной. Наверное, тут сыграла роль внезапная кончина её мужа и старшего сына. После случившейся трагедии она решила для себя, что пока она жива, она не допустит, чтобы кто-то посмел обидеть её детей и овдовевшую невестку. Каато не хотела, чтобы Джошу становился главой семьи Хигашиката, вовсе не потому, что больше любила Джоске, а потому, что знала, Джошу просто не сможет выдержать этой ответственности.