Три дня, три часа и тридцать три минуты

......

— Меня зовут Ли Феликс... — Парень расслабленно стоял напротив аудитории, пока новые одноклассники рассматривали его со жгучим интересом. Глубокий приятный голос резонировал с мягким омежьим запахом и солнечной внешностью парня: в острых ушах блестели металлические кольца, выжженный осветлителем маллет небрежно растрёпан. По скулам, щекам и переносице рассыпан бисер веснушек, углы нижней челюсти очерчены. Парень походил на маленькую лесную фею. — И я надеюсь, мы с вами поладим! — В карих глазах Ликса бесновались чертята. Он натянул улыбку от уха до уха и склонил голову в бок. — Мы очень рады тебе, Феликс. — Учитель положил ладонь на его спину и доброжелательно улыбнулся, желая поддержать омегу. — Пожалуйста, присаживайся на место… По кабинету раздался грохот, а после — несдержанный смех. Какой-то парень пнул стул своего соседа, сталкивая его на пол. — Здесь свободно… — Альфа кивнул на пустое место рядом с собой, с вызовом глядя на Ликса и нагло ухмыляясь, — стало. — И вот опять лучший друг кидает меня ради омеги... — Пострадавший медленно поднимался с пола, недовольно потирая ушибленный о железную ножку локоть. От беты слабо пахло шипучими конфетами. Яркая, неформальная внешность выделяла его на фоне других. Круглые глаза в голубых линзах казались стеклянными, а нижнее веко жирно и грязно подведено чёрным карандашом. Крашенные в синий волосы спадали на лоб, прикрывая проколотую бровь. От школьной формы — только чёрные брюки. Учитель терпеливо продолжил: — Феликс, присаживайся за вторую парту. Парень сверкнул глазами и уверенно направился к своему месту, не обращая внимания на выпад нового одноклассника. — Видишь? Ничего ты не добился насилием надо мной! — Синеволосый сел на стул, торжествующе хихикая и подмигивая другу. Тот лишь цыкнул, отворачиваясь к доске. — Привет, — Ловко придвинувшаяся альфа с запахом фруктового ликёра дружелюбно улыбнулась, — я Ханна, — но осталась без внимания Феликса. Намного больше привлекал аромат вишнёвых сигарет, исходящий от сзади сидящего парня: светлые волосы доходили до подбородка и отливали тёплым жёлтым, запястье облегала цепочка, на длинных узловатых пальцах мерцало серебряное кольцо. Пухлые губы, ровный нос, гладкая чистая кожа и азартные тёмные глаза — сплошное изящество. Пошлое и избитое, но всё же. — А… это Хёнджин. — Девушка проследила за взглядом омеги и отодвинулась, скучающе выдыхая. — Будь осторожнее. Говорят, он метит омег. Феликс закусил щёку изнутри. Затем прикрыл глаза, лукаво усмехаясь: — Значит, если мы переспим, это никого не удивит, верно?

......

— Я позвала его на обед, но… — Ханна грустно выковыривала остриём ножа огурцы из остывшего риса. — Он предпочёл сесть с ним, — Альфа вяло кивнула в сторону окна. На подоконнике сидел Феликс, а меж его раздвинутых колен пригрелся Хёнджин, который, словно кот, ластился к миниатюрным ладоням Ликса и сжимал чужие упругие бёдра. Сам омега, явно довольный сложившейся ситуацией, сыто улыбался и лениво перебирал жёсткие волосы на затылке Хвана, буквально таявшего в его руках. Парни смотрели друг на друга блестящими глазами и неспешно о чём-то шептались, игриво хихикая. — Боже, Ханна, меня, так-то, лучший друг второй раз за день кинул. — Джисон тяжко плюхнулся рядом с Бан, держа в зубах зелёную трубочку. Затем достал из рюкзака с цветными нашивками помятую жестянку энергетика и начал подливать его в стакан с апельсиновым соком. Ханна пробежалась по нему брезгливым взглядом. — Не переживай, Джин все равно забьет на Ли, как только переспит с ним. — Чонин равнодушно залипал в телефон, продолжая чавкать мятной жвачкой. Отвратительный вкус. — Не он первый, не он последний. — Это ты сейчас меня или Джисона успокаиваешь? — Альфа недовольно вскинула бровь. Отстранённость Яна начинала бесить. — Э-э, обоих. — Омега продолжал проявлять серое безразличие к происходящему, так и не подняв глаз от экрана. — А как думаешь, на сколько хватит Феликса? — Джи ехидно взглянул на девушку, заканчивая перемешивать энергетик и сок пластмассовой трубочкой. — Хэй, Сонни, когда ты перестанешь делать ставки на такую мерзость? — Ханна опустила нож на стол и подпёрла кулаком острый подбородок. — Вспомни бедняжку Ёсан… — Ставка — десять тысяч вон. Тот, чья будет точнее всего — забирает всё. — Бета повернулся к Яну, полность игнорируя слова девушки. — Хм… Погоди. — Чонин отложил телефон и потянулся за кошельком. — Эй! — Бан нахмурилась, возмущённо глядя на младшего. — Да ладно, это просто шутка. — Омега азартно ухмыльнулся, выводя иероглифы на купюре. — А вот и первый участник! — Джисон принял мятую купюру Яна и запихнул деньги в передний карман потёртого рюкзака, мучаясь с заедающей молнией. — А ты? Что думаешь? — Он обратился к девушке. Ханна в очередной раз перевела взгляд на подоконник. Парочка практически срослась друг с другом: Хёнджин ещё ближе прижался к омеге, что-то нашёптывал ему на ухо, не убирая рук с бёдер, а тот лишь тихо посмеивался, облизывая влажные покрасневшие губы. — Думаю, в этот раз всё будет быстрее обычного.

......

Звуки шуршания одежды и тиканья часов утопали в прерывистых и сдавленных стонах, заполнявших душный зал спортивной раздевалки. Феликс вжимался острыми лопатками в дверцу железного шкафчика и глотал ртом спёртый воздух, в надежде не захлебнуться в горьком, но пьянящем запахе Хёнджина. Из наглухо закрытого окна падал свет, подсвечивая крохотные пылинки, танцующие в дневных лучах, бросая тень от подоконника на скамейку. — Джинни… Подожди. — Ликс откинул голову назад, сталкиваясь вспотевшим затылком с прохладной гладью металла. — Сколько мы друг друга знаем? — Он перехватил запястье старшего, мелко дрожащее от нахлынувшего возбуждения. — Четыре дня? Около того. — Альфа отстранился от Ли, шумно выдыхая в приоткрытые губы. Отрываться от парня не хотелось, его буквально вело от одуряющего запаха. — А точное время сможешь сказать? — Он игриво ухмыльнулся, глядя помутневшими глазами на рассеянное лицо Хвана, в его пьяные блуждающие глаза. Феликс опустил руки на чужие волосы, аккуратно распуская растрёпанный хвост. Тот окончательно расплылся, лениво переводя взгляд на настенные часы: — Три дня, три часа и тридцать две минуты. — В голову бил запах шоколадного печенья. Ни терпения, ни выдержки не оставалось, особенно, когда Феликс так легко и податливо выгибался навстречу его рукам. — И тебе не кажется, что этого мало? — Омега хитро прищуривается и наигранно дует губы, не позволяя себя поцеловать. Хёнджин шумно выдохнул куда-то в сгиб шеи, на секунду задумался и тут же улыбнулся: — А тебе? Ликси, солнце, ты же знаешь, чувства не зависят от времени... — Он принимает правила игры, выпрямляет спину и лжёт прямо в глаза. — Я влюбился по уши, как только увидел тебя на пороге классного кабинета. Я готов ради тебя на всё. — Прямо-таки на всё? — Ли хищно скалится, накручивая светлую прядь распущенных волос на палец. Слова ядом льются в уши и находят отклик в воспалённом сознании. — На всё. — Хван неторопливо тянется широкими ладонями под белую рубашку, горячо оглаживает хрупкие рёбра, скользит по тонкой талии к выпирающим тазобедренным косточкам кончиками пальцев. Омега блаженно прикрывает глаза, рвано стонет и непроизвольно вскидывает бедра, но замирает: — И всё же… Я думаю, что ещё слишком рано. — Маленькие ладошки спускаются на широкие плечи. Феликс, в противовес своим же словам, жмётся ближе. — И сколько тебе нужно времени? — Хёнджин, игнорируя фразу Ликса, мокрыми поцелуями собирал бледные точки веснушек с его скул, щёк и даже кончиков эльфийских ушей. — Ну... — Омега блестящими, как в лихорадке, глазами бегает по серой стене и находит циферблат. Приходится усердно напрячь остатки заплывшего разума, чтобы проследить за секундной стрелкой. — Примерно десять секунд. Десять, девять… Хёнджин тихо посмеивается, зубами оттягивая пирсинг на мочке Ликса. Холодный металл отдает горечью во рту, и он переходит на челюсть, очерчивая выпирающие кости, мажет языком за ухом и ждёт ответной реакции. Ли протяжно стонет и подгибает стройные ноги: — Восемь, семь, шесть… Хван вклинивает колено между чужих ног и чуть разводит их в стороны, не давая спуститься ниже по дверце шкафчика. Удерживает горячее тело сильными руками и чувствует, как Феликс сам льнёт ближе, упираясь пахом в бедро. Миниатюрными ладонями скользит по затылку, приятно царапает короткими ногтями шею, грудь, торс через отглаженную рубашку и спускается к пряжке ремня, довольно улыбаясь. А затем тянет уже бассом, пуская по телу крупные мурашки: — Пять, четыре, три… И Джина окончательно кроет от его голоса, от потрясающего запаха и мягкого горячего тела под собой. Он влажно целует выпирающий кадык и птичьи ключицы, выглядывающие из выреза школьной рубашки, слабо прикусывает гладкую тонкую кожу, сдерживаясь из последних сил. До одури хочется большего, но Ликс всё ещё не позволяет сорвать с себя одежду и прикоснуться к манящим губам. — Два, один… Лицо Феликса белым пятном бьет по расширенным зрачкам и окончательно расплывается на фоне блевотно-зелёного шкафчика. Хёнджин отпускает себя и сорвано бросает: — Ноль.

......

— А что это тут у нас… — Хан подлетает к Хёнджину и, царапая накрашенными ногтями шею в потемневших отметинах, многозначительно подмигивает. — Он же не только её пометил? — Три дня три часа и тридцать три минуты. — Хван одёргивает ворот уже мятой рубашки и самодовольно усмехается. — Новый рекорд. — О-о-о, посмотрите на него... — Бета пренебрежительно похлопал по плечу Хвана, тот закатил глаза и грубо отдёрнул чужую руку. Джисон откидывается на спинку стула и, продолжая посмеиваться над другом, шепчет сзади сидящей омеге: — Хэй, Йенни! Рекорд! Чонин, отрываясь от телефона, по-лисьи щурится и хихикает, заговорчески глядя на Хана. — Сонни, дорогой, прикрой рот. — Хёнджин с силой сжимает в руке зелёный карандаш. Диалог начинает напрягать. — М? Что-то не так, малыш? — Джисон развернулся к блондину, наклонил голову и с издёвкой заглянул в тёмные глаза друга. Джин смотрел на него с нескрываемым раздражением и откуда-то взявшейся растерянностью. Как будто сам не понимал, что именно его возмущает. — Хм… Ладно. — Хан отодвинулся, хищно улыбаясь. Дело приобретало интересный поворот. — А где, собственно, виновник сего веселья? — Не знаю. — Альфа устало прикрыл веки и отвернулся, залипая пустым взглядом в тетрадь. Одежда — или тело? — все ещё отдавала удушающим запахом шоколадного печенья. — Не моя забота.

......

Феликс стоял у зеркала, подставляя горящую шею под кран с ледяной водой. Прокушенные губы неприятно саднило, под одеждой на рёбрах, талии и бёдрах рассеялись розоватые отметины от пальцев, на шее и ключицах – багровыми огнями пылали засосы и следы неглубоких укусов. В голове было пусто, любой звук разлетался эхом внутри черепной коробки, а ослабевшие ноги еле держали на месте. Низ живота тянуло и сжимало, отдавая волной боли по телу. Липкий запах вишнёвых сигарет забивал лёгкие, не давая возможности спокойно вдохнуть и выдохнуть. Связь с истинным имела не самые приятные последствия. За спиной послышались тихие шаги. Шорох ударил по ушам, Ликс выпрямил спину, поднимая уже промокшую голову к зеркалу. Капли стекали по осветлённым волосам, впитываясь в расстёгнутый ворот форменной рубашки. В дверь вошла Ёсан. — Феликс, послушай... — Девушка медленно приблизилась к нему, нервно теребя подол школьной юбки. От омеги тонко пахло персиками и до противного резко чёртовой вишней. Теперь этот запах будет его преследовать? — Я не знаю, в курсе ли ты, но… По всей школе на тебя делали ставки. На тебя и Хёнджина. — Ёсан не смотрела на Ли, потупив глаза в пол. — Правда? Интересно… — Ликс усмехнулся, закрывая кран с холодной водой. Он подозрительно сщурился, смотря на школьницу через зеркало. Ситуация его забавляла. — И на что ставили? Она сжала подол в кулачки и подняла обиженный и отчаянный взгляд. Лицо было красным, глаза мокрыми, а на щеках застыли хлопья растёкшейся туши. — На то, как скоро вы переспите. — Выдохнула Ёсан. — А что насчёт тебя? — Феликс облокотился спиной на умывальник, пряча холодные от воды руки в карманы. — Сколько времени потребовалось, чтобы ты ему отдалась? — Он оскалился, открывая ряд острых белоснежных зубов. — Ты… Это было давно. — Она замолчала, закусив нижнюю губу. — Прости, что лезу не в свое дело. — Девушка подошла к зеркалу, открыла воду и принялась смывать слипшиеся ресницы. Опухшее лицо стало уставшим и безразличным. — Он воспользуется тобой и выкинет. Просто не хотела, чтобы ты стал очередной жертвой. — Ёсан зажмурилась, делая акцент на последнем слове. Как будто её ударили. — Если ты считаешь себя жертвой, то ей и правда становишься. — Омега оттолкнулся от умывальника и направился к выходу, оглушая стуком каблуков по плитке кафеля. — Мы стали похоже пахнуть. Смешно. За закрытой дверью туалета послышались судорожные всхлипы и шум воды.

......

— Воу, всё это? — Глаза альфы с любопытством блуждали по парте, считая количество скинутых денег. Выходило больше миллиона вон. — Так много… — Тебе нужно было сделать это онлайн. — Чонин кинул желчный взгляд на Джисона и лукаво усмехнулся, наконец-то окончательно убирая телефон. Он отложил его экраном вниз, всё своё внимание сосредотачивая на синеволосом. — Так не интересно, деньги должны быть прямо перед нами. — Хан тоже не скрывал веселья. Оперевшись руками о край столешницы, парень внимательно рассматривал собравшихся в классе. Шалость почти удалась. — Черт, да давай уже! — Какой-то несдержанный бета начинал терять терпение. Заинтригованная толпа игроков и зевак склонилась над партой, хихикала и перешёптывалась, ожидая скорой развязки. — Ну, раз вам так неймётся... — Бета наугад хватает цветную банкноту и вчитывается в крупный круглый почерк. — «Со Чанбин, шесть дней и четыре часа». Школьники разочарованно загудели, загораясь азартом, словно спички. — Даже не близко, давай следующего! Ханна, тихо сидевшая на передней парте, вальяжно откинулась на спинку стула, прислушиваясь. Долго скрывать свое любопытство не получилось. — «Ким Сынмин…» — Джисон замолкает, прерванный звонким стуком в дверь. В дверном проходе стоял Феликс и всё также игриво улыбался, жадным взглядом озирая собравшихся. Он не выглядел разочарованным, злым или оскорблённым. Ничего, что можно принять за огорчение. В его глазах мигали неоновые вывески дешёвых забегаловок, тлели раскалённые угли и искрились зажигалки, щёлкая ребристыми колёсиками. За ним, слившись с бледно-зелёной бетонной стеной, остановился Хван, редко и тихо вдыхая чужой запах. Скрестив руки на груди, он заворожённо смотрел на взъерошенную макушку прыткого и возбуждённого Феликса, рядом с которым был больше похож на холодное изваяние. — Хей, Сонни, а на сколько поставил ты? — Ли легко и бесшумно настигает бету и хватает за запястье в ярких браслетах, чтобы разглядеть короткую запись. — Я… — Хан потух также быстро, как и загорелся, заметно теряясь под острым выжидающим взглядом. Озадаченные глаза, до этого блестевшие как рыбья чешуя, метались между Хёнджином и Феликсом. Сзади послышался глухой и злорадный смех Ханны. Джин застывает в проходе, опираясь боком о дверной косяк, будто вот-вот упадёт и отключится. Снаружи — сохраняет спокойствие и безразличие, беспристрастно стряхивая с себя опасливые взгляды окружающих, внутри — разрывается на куски противоречивыми чувствами. Ждёт и глохнет от стука собственного сердца. — Не стесняйся, звучит весело! — Омега ловко запрыгивает на парту и выхватывает деньги из рук Хана. — Давай, я помогу: «Ким Сынмин, три дня и пять часов». — Басит на весь класс, отчеканивая каждое слово. — Близко, но не совсем. Кто-то оказался ближе, Ханни? Джисон отмирает, механически шарит закостенелыми пальцами по плоскости стола. Натыкается на банкноту с потрёпанный краем и зажимает между пальцев. Разворачивает и хмурит брови, недоверчиво косясь на Феликса. Вслух произносит: — «Три дня три часа и тридцать три минуты… Ли Феликс». И Хёнджина прибивает к полу холодным осознанием. Внутренности сворачиваются в фарш, сердце исступленно барахтается в грудной клетке и сталкивается с рёбрами, разбивая кости на хрустальные осколки. Мысли с воспоминаниями играют в чехарду, вопросы хотят вырваться изо рта, но упираются в ряд сжатых зубов и скатываются по горлу, вместе с комом злости и обиды. Он смотрит тяжело и неотрывно. — Ну, надо же, абсолютно точно. — Ликс ядовито улыбается, спрыгивает с парты и скидывает выигрыш в рюкзак, под недовольное бормотание роящейся толпы. — Вы же не думали, что Хёнджин единственный игрок? — Застёжка-молния сходится с характерным лязгом. — Я тоже имею… туз в рукаве. Он выпрямляет спину и двигается к выходу из кабинета. Слышит за спиной суетливый шёпот, но не оборачивается. Цепляется за тёмные глаза Хёнджина и останавливается, подходя вплотную. Впитывает свое отражение, хочет увидеть большее, но не видит. Думает о вязких мазутных лужах, разбитых уличных фонарях, сломанных заводны́х игрушках и чернильных глубинах океана. Легко захлебнуться, но Феликс держится. Сам себя вытягивает за волосы. Отступает и аккуратно вкладывает сложенную пополам купюру в карман хвановых брюк, нарочно не касаясь тела. Оставляет на память. Упивается чужой разорванностью, сам расходится по швам, глохнет от звона в ушах и бешеного стука чужого сердца. И надменно склабится пёсьими зубами: — Ну и кто кого обыграл?

<center>

</center>