Пубертат, или чрезмерное любопытство

      Обычно идеи в голове Енджуна возникают спонтанно, иногда даже чересчур, поскольку о последствиях он задумывается слишком поздно, а то и вовсе не задумывается. Субин, в принципе, к этому привык, ведь отдуваться зачастую приходится обоим. Увы, учителям всё равно, кому первому пришло в голову натереть доску мылом или облепить потолок в туалете мокрой туалетной бумагой.       Однако сейчас ситуация иная. Совершенно иная. На этот раз Енджун предлагает ему не убежать с последних уроков, или попытаться взломать торговый автомат, он предлагает заняться сексом. Так, из чистого любопытства и личного познания.       Субин чертыхается прямо на уроке, как только раскрывает клочок тетрадного листка с их небольшой перепиской, и любопытные глаза одноклассников направляются на него в ту же секунду, вызывая смущение. Учитель недовольно кряхтит со строгим взглядом, но думать о собственном поведении получается плохо, поскольку глаза находят лучшего друга где-то позади. Тот сидит уткнувшись носом в тетрадь, его густая, прямая чёлка скрывает лицо, но его розовые кончики ушей Субин видит более чем отчётливо.       Это вызывает странный трепет в груди, и парень торопливо отворачивается обратно, неловко потирая горячую кожу загривка. Его смущают мысли об этом, даже само представление процесса. Он девственник — Енджун, кстати, тоже. К тому же они оба парни. И кто будет снизу, а кто сверху?       Сильнее зардевшись, Субин низко наклоняется над своей партой.

♡

      Субин предчувствует что-то неладное, когда Енджун зовёт его к себе на ночёвку. Нет, для них это нормальное явление, они довольно часто зависают друг с другом. Но в этот раз всё по-другому: родителей Енджуна нет, вокруг стоит непривычная тишина, перебиваемая тихим бормотанием телевизора, и лёгкое волнение покалывает кончики пальцев.       Они оба напряжены. Обычно весёлый Енджун, являющийся в их компании заводилой, неловко ему улыбается и предлагает выпить по газировке. Субин считает это ненужным, ведь они оба наверняка понимают, что никакая газировка уверенности не прибавит. Кажется, даже алкоголь не заставит Субина перестать думать о ближайшем будущем. Хотя, честно признаться, это приятное наитие всё равно нравится ему.       И это поначалу кажется нелепым, ведь фантазии о лучшем друге должны вызывать другие эмоции — негативные. Возможно, он должен пытаться отвлечься от них и зарубить себе на носу, что только девушки его привлекают. Однако спорить бесполезно, Енджун действительно красивый. Очень красивый. Его лицо, телосложение, даже его голос.       И пока Енджун разливает по стаканам обоих холодную колу, Субин никак не может перестать разглядывать его. — Эм, мы можем посмотреть какой-нибудь фильм, — Енджун выдвигает своё предложение, как только убирает бутылку обратно в холодильник, прежде чем взять свой стакан и сделать маленький глоток. — Какой? — глупо спрашивает Субин, прикусив язык.       Енджун забавно смеётся с него и пожимает плечами. Если честно, про фильм он ляпнул просто так. Почему-то ему казалось, что Субин возьмёт каплю инициативы на себя и ясно даст понять, что пора.       Впрочем, фильм они всё равно идут смотреть. Енджун тыкает на знакомый канал, где зачастую транслируют что-то интересное и современное. Они располагаются на полу. Субин сгибает ноги в коленях и укладывает на них прямые руки, неторопливо помешивая тёплую и шипящую колу. Енджун молча бросает на него короткий взгляд, поджав губы, пока сам устраивается в паре сантиметров от него, откинувшись на диван позади. — Ну… — спустя минут пятнадцать-двадцать, первым решается заговорить Субин. — Хочешь начать? — Енджун понимает его без лишних слов, тут же отвлёкшись от кино.       Субин смущается и его розовые щёки удаётся разглядеть даже в темноте, под тусклым освещением телевизора. — Переживаешь? — его глаза, большие и чёрные, обеспокоенно блуждают по лицу ничуть не меньше красного Енджуна. — Ещё как…       На десять секунд снова воцаряется тишина, перебиваемая диалогом главных героев. — Если не хочешь, можем забыть об этом, — мнётся Енджун. — Просто всё это очень неловко. Ну, думаю, ты понимаешь.       Субин понимает, но ничего поделать не может. Теперь ему кажется, что заняться сексом из них двоих ему хочется больше, с Енджуном — тем более. К тому же он никак не может успокоиться ближайшие полчаса, постоянно раздумывая над неизведанными ощущениями, над реакцией своего тела и тела Енджуна. Он ведь перед приходом сюда, побоявшись облажаться, даже решился взглянуть на гей-порно, чтобы иметь какое-то представление о собственных действиях: что за чем следует и как правильно растягивать. Естественно, фильмы для взрослых не самый удачный вариант для получения каких-никаких знаний, но зато самый доступный. — Это ведь первый раз, — подумав, утверждает Субин, ведь впервые делить такой чуткий момент с кем-то действительно волнительно. И ему даже немножко льстит, что Енджун подумал о нём. — К тому же… я уже здесь.       Что-то приятное опускается в самый низ живота, и заставляет пах приятно гореть от твёрдости чужих слов, словно дороги назад нет. Хотя приятель определённо прав: забыть о том, как твой друг предложил тебе заняться сексом, а затем позвал к себе — будет трудно.       И решив, что медлить абсолютно ни к чему, Енджун отставляет полупустой стакан в сторону, чтобы сесть лицом к Субину, тот решает поступить точно так же. Оба сглатывают вязкую слюну практически одновременно, сгорая в нетерпении поскорей сделать уже что-нибудь, хотя бы позволить прикоснуться друг к другу. — Поцелуи разрешены? — предусмотрительно спрашивает Енджун, считая этот момент особенно важным, хотя Субин задумывается об этом только сейчас.       Он опускает внимательный взгляд на чужие губы, от природы привлекательно пухлые. Ему определённо хочется поцеловать их, потому вместо ответа следует утвердительный кивок, после которого Субин притягивает Енджуна к себе за шею и целует.       Это ощущается волшебно. Чужое горячее и неровное дыхание обжигает, пока юркий язык ласкает сладкие после газировки губы, посасывая сначала верхнюю, затем нижнюю. Енджун рвано выдыхает в рот Субина, уткнувшись носом во вкусно пахнущую щеку, как только прохладные кончики пальцев, пробравшись под домашнюю футболку, соприкасаются с горячей кожей поясницы. Его плечи вздрагивают от их контраста температуры, а волоски на руках поднимаются. Субин готов поклясться, что чувствует то же самое и его желание начинает расти ещё быстрей. — Нам стоит подняться к тебе, — он облизывает губы от чужой слюны, уткнувшись ими в чужое ухо, словно за ними прямо сейчас может кто-то подглядывать или подслушивать. — Ты купил смазку?       Енджун, томно вздохнув, быстро кивает, словно уже находится в ближайшем будущем. И, честно признаться, его нетерпение заставляет Субина лишь поторопиться, потому что ему самому волнительно от предвкушения долгожданного момента.       Ему хочется рассмотреть Енджуна со всех сторон, почувствовать бархатность его кожи, ощупать возбужденный член и понаблюдать за реакцией, прислушаться к его сбитому дыханию и поймать губами первый стон. И эти мысли только больше заставляют чувствовать тяжесть между ног, когда его пальцы окольцовывают тонкое запястье Енджуна, когда они поднимаются наверх и, закрывшись в комнате, падают на широкую постель, прижавшись друг к другу.       Субин целует страстно, целует так, что у Енджуна земля из-под ног уходит. И его длинные пальцы зарываются в коротко стриженные волосы на затылке, приятно массажируя кожу головы, в то время как пах трется о чужой. — Я могу тебя вылизать? — Субин нависает над ним с соблазнительно красными губами и возбуждёнными чёрными глазами, но заставляет встряхнуться Енджуна не столько его вид, сколько вопрос. И лёгкая истома расползается внизу живота, отчего налившийся кровью член вздрагивает. — Ты ведь… принимал душ?       Тот уверенно кивает, припоминая проведённые минут сорок в ванной. — Позволь мне раздеться, — уверенно покивав, он торопливо поднимается с кровати.       Енджун не церемонится: снимает с себя серые спортивки вместе с бельём, нетерпеливо прикасается к возбужденной плоти, ощущая каждой клеточкой тела прожигающий взгляд Субина. Он вновь заползает на постель, встаёт на четвереньки и раздвигает ноги, позволяя разглядеть себя. Его немного потряхивает от смущения, его лицо становится горячей обычного, но головка в его пальцах всё равно намокает.       Субин же смотрит на Енджуна и ощущает в себе что-то новое, такое непривычное, но определённо крутое. Во рту скапливается вязкая слюна, которую он не сглатывает, а, наоборот, сплёвывает на подушечки собственных пальцев, чтобы хорошенько распределить по гладкому анусу. Енджун от интимных прикосновений носом зарывается в подушку, когда как сфинктер напряжённо сжимается. — У тебя красивая дырочка, Ен-и, — восторженно вздыхает Субин, уже желая поскорей приласкать её своим языком, однако перед этим избавляется от одежды.       Абсолютная нагота ощущается на коже непривычной свободой, отчего вдоль позвоночника пробегаются мурашки из-за лёгкой прохлады. Разум понемногу начинает дуреть, когда под подушечками пальцев ощущается упругость ягодиц Енджуна. Если честно, его ягодицы давным-давно привлекают внимание Субина своими плавными очертаниями. Это несильно бросается в глаза, скорее, красиво дополняет юношескую фигуру.       Вероятно, любой другой парень совершенно не задумывается над пухлостью задницы своего друга, и Субин в этом безбожно проигрывает. Наверное, именно по этой причине он находится в чужой комнате, рассматривает розовое колечко мышц и ловит каждый мимолётный вздох сверху, как только подушечки пальцев прикасаются к нежной коже особенно близко.       Субин бросает короткий взгляд на сжатый кулак внизу, которым Енджун неспешно надрачивает самому себе, пыхтя в наволочку. Его пальцы уже блестят, он такой возбуждённый и мокрый, что в голове возникает желание вобрать его член в рот, обсосав чувствительную головку. Но вместо этого Субин осторожно касается ануса твёрдым кончиком языка, он внимательно поглядывает вперёд, прислушиваясь к чужим ощущениям и вздохам. Во второй раз он прикасается к дырочке уже более размашисто, ведёт языком от шва мошонки до самого копчика, заставляя Енджуна встряхнуться, и на секунду перестать водить рукой. — Ещё раз, сделай так ещё, — пыхтит тот, и Субин незамедлительно повторяет.       Он укладывает ладони на порозовевшие половинки, раздвигает их и губами прижимается к сфинктеру, всасывает мягкую кожу и снова толкается кончиком внутрь. Это оказывается удивительно приятным, в большей мере из-за реакции чувствительного тела. У Субина с каждым сорванным вздохом Енджуна глубоко внутри узел крепкий завязывается, головка члена краснеет сильней привычного, привлекая внимание.       Енджун довольно покачивает бёдрами, нос высовывает из подушки и через плечо разглядывает сосредоточенного парня, брови которого сдвинуты к переносице, лоб поблёскивает от пота, а приоткрытые ресницы дрожат. Такой Субин выглядит до безобразия соблазнительно, когда своим шершавым языком ласкает поджавшуюся мошонку. Енджун возобновляет рваные движения вдоль ствола, утопая в большом количестве ласк, но чужая ладонь заставляет его прекратить и вместо этого горячим дыханием обдаёт чувствительную кожу, мнимо целуя уздечку.       До этого неизведанное ощущение нежных губ на самом интимном месте выбивают из лёгких сдавленный стон, который Енджун скрывает ладонью, прикусив костяшки фаланг. Он наслаждается чужими прикосновениями в полной мере, прислушиваясь к сосредоточенному сопению Субина, когда тот кончиком языка совсем немного проталкивается внутрь, пальцами раздвигает упругие ягодицы, чтобы оказаться ближе к колечку мышц. Его взгляд ползёт выше, к напряжённой спине и сведённым лопаткам, наблюдая, как под загорелой кожей перекатываются слабо выраженные мышцы, а ровная линия позвоночника прогибается, подставляя под ласки зад.       Субин облизывает губы от слюны и медленно выпрямляется, чувствуя затёкшие мышцы в районе поясницы, нарастающая боль которых выбивает усталый вздох. Он ладонью накрывает ноющие мышцы, пока другой рукой поглаживает ягодицы и большим пальцем давит на обласканную дырочку, отчего Енджун непроизвольно подаётся вперёд и вскоре рухает. — Устал? — полушёпотом спрашивает Субин. — Немного, — честно признаётся Енджун, улыбнувшись. — Не думал, что это выматывает. — Но тебе ведь понравилось? — он укладывается рядом с ним, бросая взгляд на чужие припухшие губы. Должно быть, его губы выглядят сейчас ничуть не лучше. — Ты удивительно хорош в этом.       Они улыбаются друг другу не больше трёх секунд, Енджун не выдерживает первый: поднимается на локтях и наклоняется за поцелуем, который выходит немного ленивым, но всё равно нежным. Однако лёгкая пульсация ниже пупка заставляет Субина всё-таки подумать о себе, ладонью накрывая чувствительную головку, отчего сорванный вздох срывается с его губ, и Енджун ловит его своим ртом.       Между ними снова меркнет тишина, прерываемая тяжёлым дыханием Субина, кулак которого снова и снова опускает к основанию члена, небольно сдавливает у самого основания, а затем возвращается к головке. Енджун молча смотрит на несложные махинации, непроизвольно сглатывает слюну и очерчивает взглядом напряжённый торс и то, как натягиваются зубчатые мышцы, когда Субин делает особенно глубокий вдох. — Можешь взять в рот, — выдыхает тот.       Предложение оказывается заманчивым, потому что отказывать Енджуну не хочется. Интерес становится первым толчком к его неуверенным прикосновениям к чужому возбуждению, пока Субин продолжает придерживать его у основания. Его глаза прикрыты, а сам он полностью сосредоточен на кончиках пальцев Енджуна, которые вырисовывают ненавязчивые узоры на головке, размазывая предэякулят по уздечке.       Енджун тем временем пальцами обхватывает горячую плоть, медленно скользит кулаком до самого низа, вынуждая Субина убрать руку в сторону, а затем снова поднимается к головке. Чужая тяжесть приятно ощущается в руке.       Рядом раздаётся томный вздох, что немного будоражит и привлекает внимание к парню рядом, но тот остаётся неподвижным, словно не хочет смущать Енджуна своим взглядом. В некотором роде последний остаётся ему благодарным, когда опускается на уровень чужого паха.       Он горячим дыханием обдаёт чувствительную головку, склонившись над ней в паре сантиметров, отчего Субин всё-таки разлепляет веки и приподнимается на лопатках. Прямо сейчас ему хочется видеть всё, даже если густая чёлка Енджуна закрывает ему весь обзор, ему уже достаточно видеть его между собственных ног.       Хотя доля волнения всё равно собирается в груди, ведь это его первый минет. Конечно, Субин на лучшее не рассчитывает, для обоих этот вечер открывает сторону новых, осязаемых ощущений в отличии от среднестатистического порно. И это буквально круто, но особенно круто становится, когда Енджун начинает посасывать головку. У него неплохо получается либо же Субин настолько захвачен его горячим и мокрым ртом, что не способен соображать.       Его пальцы самопроизвольно зарываются в сыроватых от пота прядях, как только с губ срывается тихий стон, который придаёт Енджуну немного уверенности, и он берёт немного глубже, стараясь не задевать чувствительную кожу зубами. — Не торопись, — предупреждает его Субин полушёпотом, и тот действительно останавливается, боясь просто-напросто навредить.       Енджун не прекращает помогать себе рукой и только через пару секунд позволяет себе выпустить член изо рта. Он облизывает губы от соли предэякулята и собственной слюны, но не успевает даже перевести дыхание, как Субин силком подтягивает его наверх. — Мне нужно тебя растянуть, — он ставит перед фактом, вцепившись во всё ещё солоноватые губы Енджуна мокрым поцелуем. — Где смазка?       Енджун смотрит на него глазами-копейками. От чужой из неоткуда взявшейся несдержанности он на пару секунд забывает, куда мог припрятать недавно купленный тюбик. — В… выдвижном ящике, — собравшись с мыслями, всё же отвечает тот.       Субин незамедлительно тянется к прикроватной тумбочке и под внимательным взглядом приятеля достаёт безвкусный лубрикант, отчего первоначально хмурится. Ему почему-то казалось, что Енджун непременно купит что-нибудь ароматизированное, может быть, яблоко или виноград. Кто-то ему говорил, что яблоко приятно охлаждает. — Давай лучше я этим займусь, — предлагает Енджун, очевидно, смущённый мыслью о настолько интимных прикосновениях, тем более внутри. Хотя Субин отчего-то внушает уверенность. Вполне возможно, из-за своего звучания.       Последний, к слову, замечает долю беспокойства на чужом лице, но ничуть не хочет давить. Просто-напросто они тут в одной лодке: им обоим волнительно и немного боязно, потому что петтинг — это, конечно, хорошо, но хочется уже куда большего. Именно поэтому Субин успокаивающе приобнимает стройную талию Енджуна, ладонями поглаживая сначала поясницу, потом ягодицы, а тот неловко приподнимает таз навстречу прикосновениям, и их члены приятно трутся друг об друга.       Субин чувствует под подушечками пальцев то, как загорелая кожа покрывается мурашками, а около уха раздаётся томный вздох. Опаляющее дыхание заставляет самого Субина рвано вздохнуть, прижавшись собственным пахом к чужому, и, пока Енджун активней принимается покачивать бёдрами, он, воспользовавшись моментом, пальцами скользит между ягодиц, ко всё ещё влажной от слюны дырочке, и выдавливает прохладный лубрикант на разнеженный сфинктер.       Енджун на мгновение приостанавливается из-за этой прохлады, но сохраняет молчание, уткнувшись носом в волосы Субина, вкуснопахнущие отдушкой шампуня и каких-то масел. Однако подсознательно всё равно концентрируется исключительно на ощущениях снизу: на том, как Субин круговыми движениями распределяет смазку, как ежесекундно давит на анус и вскоре проникает. Это происходит относительно легко и небольно, всего лишь отчасти странно. — Всё в порядке? — считает нужным поинтересоваться Субин, на секунду затаивший дыхание.       Узкое, совершенно нерастянутое нутро сжимается вокруг него из-за напряжения Енджуна, но Субину начинает нравиться его реакция, и он предпринимает попытку протиснуться немного глубже. — Да, в полном, — немного сдавленно отвечает ему Енджун, сжав пальцами край подушки.       Субин воспринимает это как зелёный свет, поэтому сгибает фалангу пополам и атласные стенки с неохотой растягиваются, отчего над ухом раздаётся сдавленный стон. Дальше Субин останавливается с одним-единственным вопросом: «А что дальше?» Наверняка сразу растягивать двумя пальцами больно, а ему ничуть не хочется приносить Енджуну дискомфорт и действовать грубо. Воспоминания о первом разе должны быть нежными, правильно?       Видимо, он думает действительно долго, потому что у самого Енджуна возникает вопросы: «Почему тот внезапно остановился?» По этой причине ему приходится приподняться на вытянутых руках, чтобы иметь возможность заглянуть в тёмно-карие глаза с долей непонимания. — В чём дело? — он хмурится, пока в голове не перестаёт крутиться одна и та жа мысль о нелепости всей ситуации, ведь говорить с пальцем в собственной заднице оказывается смущающей вещью. — Енджун, — смочив губы слюной, произносит Субин. — Всё будет нормально, если я вставлю ещё один? — он укладывает ладонь на бедро Енджуна, ласково поглаживая горячую кожу. — Я беспокоюсь, что сделаю больно…       Чужое беспокойство, как ни странно, трогает и вызывает чувство комфорта. Енджун, знающий Субина не первый год, часто ощущает себя подобным образом в его компании, но сейчас ситуация совершенно иная. Она не уступает всему прожитому ранее. И это, пожалуй, очевидно. Этот факт приятно греет изнутри, отчего улыбка сама возникает на его карамельных губах. — Я скажу, если мне будет больно, — обещает Енджун, а затем снова прижимается к Субину.       Тот ещё несколько секунд косится в его сторону, но вскоре продолжает медленно стимулировать расслабленные стенки изнутри, пока не решает добавить побольше смазки, благодаря чему второй палец проникает легче, однако всё равно туго. Енджун, дыхание которого учащается, просит не останавливаться, и Субин прислушивается к его желанию.       Он проникает внутрь по костяшки, считая, что медлить ни к чему, поэтому практически сразу расставляет пальцы на манер ножниц. И Енджун, скорее всего, инстинктивно подаётся вперёд, как только давление изнутри усиливается. Это оказывается приятно. Сладкая нега распространяется по телу тягучей карамелью, возбуждая сильней, и пах начинает зудеть. — Не больно? — Субин губами мажет по взмокшей шее, откровенно говоря, балдея от лёгкости проникновения своих пальцев. — Нет, — качает головой Енджун, после чего ладонью пробирается меж их потных тел, окольцовывая оба члена. Он пальцами ласкает чужую головку, смешивает его смазку с собственной и ловит губами стон Субина, который вставляет наконец третий палец.       Они смотрят друг другу в глаза, когда Енджун прекращает недолгий поцелуй, прижавшись своим лбом к чужому. Его кулак продолжает надрачивать, иногда пальцами задерживается на влажных головках, подушечкой большого пальца потирает уретры, а затем прижимается тазом как можно плотней к Субину, сгорая от собственных ощущений, когда три пальца внутри него растягивают анус.       Это становится личным безумием. Мысли утекают из головы, словно пойманная голыми руками рыба. Енджун смотрит на Субина; тот наблюдает за ним неотрывно, как будто старается запомнить всё до мельчайшей детали, толкаясь внутрь него со вкусом. И в какой-то момент бёдра вздрагивают, как только подушечка пальца Субина на секунду касается чего-то безумно чувствительного внутри, отчего органы приятным спазмом скручивает, и пальцы на ногах поджимаются.       Енджун готов поклясться, что был готов кончить в этот короткий промежуток времени, но вместо этого соскальзывает с пальцев, усаживаясь на член Субина. Он пытается прийти в себя, шумно втягивая носом воздух, пока ладонь вытирает о одеяло под ними, ощущая чужие ладони на своих боках, как не перестаёт пульсировать растянутый сфинктер и как ненасытно продолжает смотреть на него Субин. — Я… — Хочешь поменять позу? — непривычно широкие ладони Субина нежно поглаживают мягкие бока, он поднимается ими по рёбрам выше, мажет мокрыми от смазки пальцами по соскам, и Енджун, к удивлению для самого себя, начинает хныкать, ощущая себя особенно чувствительным.       Для Субина наблюдать за ним одно удовольствие, которое патокой растекается по грудной клетке, разогревает изнутри и приносит бóльшее возбуждение, оттого ждать чужого ответа становится невыносимым. И он вынуждает Енджуна лечь на спину, пока сам устраивается между разведённых ног, согнутых в коленях.       Енджун смотрит на него из-под прикрытых век, кончиками пальцев гладит свой живот, отчего мурашки собираются на нежной коже, и Субин оставляет мягкий поцелуй ниже пупка. Его пальцы тем временем проскальзывают между расслабленных ягодиц, массажируют растянутый сфинктер: иногда настойчиво давят, иногда, наоборот, щекочуще поглаживают вплоть до мошонки. — Можешь вставить, — хрипит Енджун. Предвкушение долгожданного момента подступает к горлу, вызывая смутные ощущения на грани хорошо-плохо.       На чужое предложение то ли приказ Субин тихо смеётся, когда поднимается на уровень чужого лица. Енджуну его веселье не нравится, тому подтверждением становится его недовольный взгляд и болючий щипок под ребром, от которого Субин шикает, но всё равно целует. Они улыбаются друг другу в губы, лениво хихикая, как идиоты, без всякой на то причины. Но как только Енджун берёт чужой член в руку, поглаживая атласную, нежную кожу кончиками пальцев, направив головку к анусу, Субин вынужденно отстраняется. — Ты нетерпелив, Чхве Енджун. — Насмешливо строго констатирует он, убирая сырые пряди с чужого лица. — Я просто очень сильно хочу этого, — шепчет в ответ.       Дальше разговор не требуется. Субин опускается сладостными поцелуями от шеи к пупку, заставляя Енджуна томно вздыхать и подаваться тазом навстречу его губам в надежде получить ещё больше ласки. Горячий язык обводит влажную головку, опускаясь к основанию члена, чтобы пальцами небольно сжать мошонку и поцеловать аккуратный шов, отчего у Енджуна пальцы на ногах подгибаются.       Выпрямившись между разведённых ног, Субин губы распухшие облизывает, усаживается поудобней на пятках и вынуждает Енджуна приспуститься поближе, руками схватившись за бёдра, ощущая под подушечками пальцев мурашки.       Внутри всё скручивает.       В таком положении Субин ощущает себя преимущественно и это начинает ему нравится с каждой секундой, пускай толика волнения всё ещё при нём. Ему стоит показывать, что всё под контролем (в какой-то степени это является правдой). С самого начала и до конца Енджун может положиться и расслабиться, именно этого добивается Субин, когда оставляет мнимый поцелуй на чужом колене, пока сам размазывает выдавленную смазку по своему члену.       Он направляет головку к сжавшемуся анусу, незамедлительно поднимая взгляд вверх, на Енджуна, который прикрывает веки и выдыхает. Его попытки расслабиться в самый ответственный момент кажутся тщетными, и Субин щекочущими прикосновениями по животу пытается ему помочь. Кажется, это помогает, и до этого напряжённый Енджун обмякает, а Субин, воспользовавшись моментом, входит.       От внезапности Енджун стонет, да так красиво, что Субин теряется. Ему никогда в голову не приходило, что его друг способен издавать такие звуки — певучие и нежные. — Всё хорошо? — Ты так волнуешься, — тихо смеётся Енджун, наконец-то открыв глаза. Внутри него всё горит. Член Субина кажется таким большим, когда распирает его изнутри, но это возбуждает только больше. — Просто позволь мне перевести дыхание… И сделай так же, как ты делал до этого…       Субин на долю секунды подвисает, не понимая этого «так же, как», пока Енджун не демонстрирует ему наглядно, перетягивая его ладони на живот. И возобновляя щекочущие поглаживания, он губами вновь прижимается к чужому колену, неотрывно наблюдая за парнем перед собой. Тот дышит тяжело, и не перестает сжиматься вокруг, и Субин гулко сглатывает от пленительной тесноты и влажности внутри, как Енджун обжигает его своим нутром. — В тебе очень тепло, — шепчет Субин первое, что приходит на ум, а Енджуна в жар бросает от чужого откровения. Он лишь кончиками пальцев касается его запястий, даже не пытается ухватить, всего-навсего поглаживает мягкую кожу, а Субин уже сдержаться не может от этих прикосновений. Он наклоняется над таким уязвимым Енджуном, чтобы зацеловать без того распухшие губы, и тот встречает его теплыми объятиями.       Субин не считает нужным спросить, когда начинает двигаться. Пленительная теснота захватывает рассудок вместе со сладкими губами, когда с каждым толчком внутрь, Енджун хватается за него, будто вот-вот пропадет. Он чувствует, как анус податливо растягивается навстречу толстому стволу, как пульсирует сфинктер, когда Субин толкается особенно глубоко, и ощущение этого начинает нравится.       Енджун несдержанно стонет и стоны его тонут в настойчивом поцелуе. — Быстрее, — в губы просит Енджун, и Субин не может противиться его желаниям. Он лишь выпрямляется в спине, принимает наиболее удобное положение между разведенных ног, не отрывая глаз от Енджуна. Тот же такой сексуальный и зацелованный улыбается одними губами, что сердце сжимается от его красоты. Но Субин предпочитает сохранять хладнокровие, когда делает первый грубый толчок, стирая улыбку к черту.       Он трахает со вкусом, полностью довольствуясь своей возможностью управлять и вести. Его пальцы крепко сжимаются на мягких бедрах, а сам он вдавливает Енджуна в пружинистый матрас своей массой.       Заниматься сексом намного приятней, чем рисуется в комиксах или показывается в кино. Чувства, ни с чем не сравнимые, заставляют задыхаться от переизбытка, будто ты тонешь недалеко от берега, но спасаться не хочется. Или Енджун действует на Субина таким образом, что хочется быстрее, громче, как можно ближе. Он сжимает его, втягивает в себя, но всё равно остается очаровательным, когда на полустонах шепчет имя Субина, когда в пальцах сжимает подушку под собой и даже когда сам подается тазом навстречу. — Я близко… — тихо произносит Енджун, а затем утягивает Субина ближе к себе, уложив ладони на чужие плечи. Он целует горячие губы слепо, языком собирает слюну с колющегося подбородка, пока Субин над ним заводится тихим рыком. Толчки внутрь становятся редкими, тем не менее грубыми, и Енджун предполагает, что Субин на грани, как и он. — Кончишь в меня?       В чужом вопросе слышится уточняющий тон, из-за которого Субину хочется взглянуть на Енджуна, но тот крепкими объятиями вжимает в себя. Короткие ноготки вцепляются в кожу под лопатками, заставляя зашипеть от боли, но всё становится не важным, когда Субин понимает, что Енджун кончает. Он чувствует, как его член, зажатый между животами, напрягается, вместе с нутром, а затем теплая сперма оказывается на коже.       Енджун под Субином заметно расслабляется, растекается по постели, словно масло. Его руки тянутся вниз, к обмякшему члену, ласково касаются чувствительной головки, но Субин делает это настойчивей. Он отталкивает ладонь Енджуна, чтобы обхватить член у основания, а затем продолжить толкаться. Енджуна под ним трясет, его таз поднимается вверх, будто хочет улизнуть от прикосновений, и Субин наслаждается чужой безысходностью, прежде чем толкнуться как можно глубже и кончить. — Блять, — хрипит Енджун, зарывшись пятками в простынь под ними, когда густая сперма ударяет по стенкам ануса. Он чувствует, как она движется глубже, заполняет его, и Енджун стонет. Его пальцы непроизвольно ухватываются за запястья Субина, что крепко удерживает за талию, не дает соскочить, пока сам хрипит от захватывающей узости.       Они проводят в таком положение лишь несколько секунд, прежде чем Субин выходит из растянутого ануса и заваливается на соседнюю половину кровати. Он, удовлетворенный и уставший, ненадолго закрывает глаза из-за слепящей лампочки над головой. Рядом раздается размеренное дыхание Енджуна, а затем чувствуется его ладонь в своей, и Субин разлепляет веки. — Холодной колы? — Енджун с улыбкой приподнимается на одном локте, перевалившись на бок, но Субин даже не вслушивается в чужой вопрос. Он улыбается в ответ, коснувшись его потрепанных волос, как бы приглаживая, пока сам Енджун не наклоняется к нему, чтобы поцеловать.