Часть 1
6 января 2022 г., 19:00
Самое чудесное время — это новый год. Только тогда Мариэлла могла по-настоящему верить в сказку и принимать сюрпризы без огорчения. Всего лишь одна ночь, но столько эмоций дарят огоньки гирлянд, конфетти хлопушек и серпантин. А то, что вся семья собирается вместе это уже чудо. Целый год она ждала этих эмоций, которые сохранились из детства, и сегодня всё будет как всегда.
Солнце сменилось луной — круглой как блюдце. Город горел тысячей огней, а улицы не умолкали людскими голосами. Каждый куда-то спешил, о чём-то думал и чего-то ждал. Сквозь стекло окна этого было не видно, но атмосфера настаивала, что это всё правда. Мари и ее семья уже собирались в гости, чтобы встретить этот праздник в своём родном кругу. Ее мама Вероника подбирала подвески к платью, постоянно отвлекаясь на младшего брата. Альберто не хотел сидеть смирно и норовил помять только выглаженную рубашку. Их отец, Витале — итальянец с русской душой, уже около получаса ждал, пока мы соберемся, лёжа на диване. А Мариэлла в ожидании выхода, присматривала за маленьким болоньезом Грылькой, которую предстояло оставить у соседей, чтобы они её выгуляли. Она такая мягкая и тёплая, словно плед. За окном царила приятная глазу атмосфера — было облачно, из-за чего небо казалось светлее домов, а белый снег на крышах только усиливал этот контраст. «Так спокойно» — подумала Эля, в очередной раз, погружаясь в мех собачки.
И тут мама скомандовала, что пора выходить. Но Мари, уже и ехать никуда не хотелось, было так уютно, что она бы еще несколько часов так просидела с Грылькой. Сегодня на удивление было тепло, не как обычно, что никуда не выйти. Не было ни ветра, ни мороза, только приятная зимняя свежесть. Вся семья села в машину, и через стекло Эле открылся самый эпицентр праздничной жизни. Люди гуляли, веселились, торопились с работы домой, несли ёлки в дом, докупали подарки. Словно все вспомнили о празднике в последний момент. Проезжая мимо площади, младший брат прильнул к стеклу, там был прокат лошадей, которых он очень любил. Люди в теплых костюмах, словно существа из сказок, направляли лошадей в красочных упряжках и уздечках.
В планах у семьи Скварчалупи было сегодня посетить тётю и дядю, а уже второго числа уехать к бабушке с дедушкой за город. Мари не особо хотела ехать так далеко, но дома кроме родной кровати ее ничего не держало. Отец остановился на парковке, которая была далеко от дома. Из-за чего они шли около десяти минут, снег летел хлопьями, на деревьях был куржак. Родственники жили в обычном старом пятиэтажном панельном доме, в котором подъезд был окрашен, синим и белым, лампы зажигались от шума и на каждом этаже были железные двери. У тёти и дяди был маленький сын, ровесник Альберто, они убежали в детскую и точно не собирались покидать её до конца вечера. Мари же сидела с взрослыми за столом, слушала их шутки и истории из жизни. Дядя постоянно спрашивал, сколько девушке лет, а когда узнавал, говорил всеми привычную фразу:
— Эля, да ты ж у нас уже невеста! Я-то в твои годы уже с твоей тётей познакомился, — и это ей говорят с начальной школы на протяжении десяти лет. Рюмки и фужеры звенели хрусталём, салаты только прибавлялись, а смех всё больше заглушал телевизор.
Иногда Эля ходила проверить братьев, как самый трезвый взрослый. Они же были рады всем кроме меня. Все-таки, правда — пьяный взрослый самый лучший гость для детей на таких застольях. «Раз детей я не впечатлила, то лучше впечатлить подписчиков» — яростно решила девушка, но только подготовившись к новой фотографии, телефон предательски, разрядился.
— Только этого мне хватало! — прикрикнула она, и выбежала на улицу со словами — Я сбегать до машины за блоком питания.
Выбежав на улицу, холод словно разбудил девушку, воздух был настолько свежим, что она даже опешила. Снег всё также летел хлопьями, но людей стало заметно меньше. Выйдя из-за дома, Мари вышла на полупустую улицу, люди только изредка проходили своими шумными компаниями. Машина и правда была далеко. За то время, что заряжался телефон, девушка успела вдохновиться на фотографии, решить, что подарит своей подруге на скорое день рождения и как положит под ёлку брату подарок.
На часах девять вечера, Эля со своими 10% на телефоне, вышла на площадь с огоньками, которую была не так далеко от ее родственников. Захватив бенгальские огни и спички, она принялась зажигать свечу. Было тепло, но дул не очень приятный ветер, который тушил спичку, не давая зажечь свечу. Девушка еще сильнее прикрыла лицо шарфом. На этой площади было много людей, все фотографировались и дожидались предстоящего года, только она стояла и замёрзшими руками уже в пятый раз зажигала спичку. Вздохнув и посмотрев на огни, с которыми хотела сделать фото, она повторила попытку — бесполезно. «Кажется, не судьба».
— Может вам помочь? — спросил мужской голос, взявшийся из неоткуда. Мари подняла глаза, стараясь не подавать виду, что испугалась. Он смотрел на нее с какой то странный улыбкой, указывая на бенгальские свечи.
— Пожалуй, да, — с натянутой улыбкой Мари протянула ему спички. Теперь у нее появилось время его разглядеть, пока он занят. Но она ошиблась, мужчина зажёг спичку и свечу, смотря прямо ей в глаза, ловя каждое ее движение. Мари абсолютно ничего не понимала, словно находилась в прострации. Не заметила, как он протянул горящую свечу, и как она сделала фотографии. Очнулась только уже рядом со своим домом.
— Ты могла вызвать такси или что-то ещё, — с беспокойством говорила мама по телефону, пока Эля ей врала, что пошла домой так как плохо себя чувствовала. Обессилено упав на кровать, девушку мучило много вопросов, но один был в приоритете: «Как я дошла до дома, если площадь находится в километрах десяти от дома?».
Луна как зеркало отражала эмоции девушки, ещё бы, если смотреть на неё через стекло. Уже около часа она пыталась вспомнить, где была и как так быстро вернулась домой. Силы были на исходе, но вдруг Эля вспомнила о Грыльке, которая сидит сейчас у соседей. «Хозяйка дома, а собака у соседей» — так не пойдёт. Она быстро выбежала за питомцем. Подойдя к соседской двери и позвонив, ей сразу же открыли дверь, как позже оказалось тётя Инна уже погуляла с Грылькой и собиралась накрывать на стол. Мари оставалось только помочь ей, ведь из-за чужой собаки ей пришлось отложить свои дела. Они говорили об украшениях на ёлки, о салатах и дошли до огоньков по всему городу.
— Да и вправду их было очень много, я даже фотографировала их на телефон, — рассказывала Эля, уже собираясь домой. Попрощавшись с соседкой, она осознала, что делала фотографии и они сейчас прямо на ее телефоне.
Девушка забежала домой и сразу же бросилась к телефону который мирно заряжался в комнате. На нём и вправду были фотографии: огоньки с площади, праздничный стол у тёти и дяди, ее селфи в машине и фото с бенгальскими свечами. На последнем она заострила взгляд, это последнее событие которое она хотя-бы помнила. Что то странным казалось ей на фото, оно было одно, на нём она как и хотела держу бенгальскую свечу на фоне огоньков. Казалось, что она начала что-то вспоминать, но неожиданно Грылька начала лаять где-то в коридоре. «Обычно она всегда тихая — это надо проверить», — пронеслось в голове Эли. И правда, дверь была открыта, видимо девушка так быстро бежала, что совсем забыла о ней. Все эти события выбивали из колеи, налив себе компот, который остался на праздники, она подошла к окну — всё было так же как вечером.
Смотря в даль и сделав глоток компота, девушка призадумалась: «На фото было два огня, но я не могла и даже не собиралась так делать. Как я вообще взяла сразу две свечи …». Что бы убедиться она решила снова проверить телефон, который всё так же мирно лежал в комнате.
— Где?! Я же сама видела её здесь, — фото не было, оно куда-то бесследно исчезло, в удалённых файлах его так же не было. Ее охватил ужас, она, конечно, немного выпила, но не до беспамятства. Грылька подбежала к девушке и попросилась на руки. Обхватив собачку, она уже начала сомневаться, а точно ли на фото было два огня или так получилось случайно.
Сил уже не было, потратив несколько часов на разрешение проблемы, Эля ничего не узнала — только истощила себя. На улице загремели салюты, видимо уже пробило двенадцать. «Стоит ли мне вообще это помнить?» — промелькнуло у нее в голове. Мари задумалась, эта мысль была как озарение, зачем ей тратить время на эту мелочь, когда есть дела поважнее.
— Мариэлла, хватит страдать! — девушка громко обратилась к себе. Такая глупость не может испортить праздник, который она ждала год.
Улыбнувшись себе в зеркало, она начала готовить улики присутствия волшебства дома — все, что бы брат был счастлив. Следы волшебника из баллончика, подарки под елью с ответным письмом и другие мелочи, за которые она бы в свои 8 лет отказалась от всех подарков. Уже ничего не испортило бы ее праздник!
***
Эти несколько дней пролетели незаметно. Словно только вчера Эля ещё восхищалась огнями за окном, а уже сегодня вся семья едет мимо заснеженных полей к бабушке с дедушкой. Им предстояла сложная неделя как для сестры, так и для брата. Очень тяжело быстро привыкнуть к новым: месту, еде, воде и ритму жизни. Им предстояло прожить неделю в старом деревянном доме пятистенке — на втором этаже. В моей комнате был выход на не очень плоскую крышу, на которой девушка любила играть в детстве, пока никто не видел. Кто-то бы сказал, что это идеальный отдых, только связь там ловит, летом в безоблачную погоду, в остальное время спасали рации и проводной телефон. Очень странно, что в такой развитой, по сравнению с другими, деревне есть такие проблемы. Но отсутствие связи не мешало работе нескольких магазинов, медпункту, школе и детскому саду. На почте были стационарные телефоны, а некое производство подавно не нуждалось в этом. Повернув, во второй поворот после трассы, машина оказалась на накатанной заснеженной дороге, еще раз повернув через поворот — дом родителей вероники. Весь двор был покрыт тонким слоем снега, только огромный сугроб, сформированный в большой куб, опирался на дом. Дедушка и бабушка тепло встретили семью у входа. Зайдя в дом, девушку опахнул тяжелый запах: «Бабушка всегда заклеивала окна зимой, от чего было ужасно душно». — Три ступеньки от входа, прямо туалет, а направо кухня-гостиная, лестница углом вдоль стен и наши комнаты на втором этаже — Мари тихо рассказывала брату, который до этого, кажется, не был в этом доме. Так как они приехали уже к вечеру, всех ждал горячий ужин. Еда с водой сильно отличались от тех к которым они привыкла, и их вкус для детей оставлял желать лучшего. Мари ворвалась в свою комнату. Железная кровать в углу, деревянный шкаф у стены и стол с несколькими ящиками у окна — это и было ее место обитания в детстве. Здесь остались ее детские рисунки и игрушки, которые она ещё никому не отдала. Кровать была на железных пружинах, и сколько бы матрасов на ней не было, она всё ровно противно скрипела. На окнах были занавески, которые ранним летним утром насыщают комнату оранжевым отливом — всё из-за того, что ткань сильно пропускала свет. Всё выглядело, как и десять лет назад. — Как же я хочу домой, — девушка опустилась на кровать, очень тяжело вздохнув, — поскорее бы вернуться домой. — Уже шёпотом говорила она себе. Осколок луны сменился неярким зимним солнцем. Всю ночь Эля плохо спала, то и дело, просыпаясь от скрипа железных спиралей в кровати. Ковёр на стене, как и в детстве, удивлял количеством орнамента, однажды увидев на нём королеву-тирана, другого и не увидеть. С трудом встав с кровати, за окном она увидела белую от снега крышу, хлорофитум на подоконнике и гирлянду, которую она повесила ещё вчера, очень ей не хватало огоньков. Распахнув скрипучую дверь и спустившись по очень крутой лестнице на первый этаж, девушка оказалась в центре событий. Брат уже доедал свежеиспечённые блины, сидя за столом, мама и бабушка разбирали вещи, привезённые из города, а остальные, кажется, ушли в гараж по своим очень важным делам. «Стабильность» — успокоилась Мари, видя всю эту картину. Остатки блинов были вполне вкусные, а возвышающаяся в центре комнаты ёлка, хорошо создавала атмосферу праздника. Что делать за городом, когда на улице холодно и в деревне ничего нет — непонятно. Мама и папа всегда могли себя здесь занять, а мари с братом было тяжело. Альберто уже минут пять толкал ее в ногу, что бы она сказала родителям, что «они» хотят сходить на горку. Конечно, Мари понимает его, в этом же возрасте, ей хотелось активностей — бегать целыми днями с другими детьми, не думая ни о чём. А сейчас дома действительно нечего делать, кроме как спать, есть и иногда выходить по нужде. Доказав маме, что им необходимо выйти на улицу, они вышли за ворота ограды участка. Снега было много, и не каждая тропинка была протоптана, что изрядно затрудняло путь. Проходя очередную снежную преграду, девушка уже пожалела, что согласилась. Лицо замёрзло от ветра, ноги устали, а они только дошли до этой «горки». Это был обычный спуск в реку, на льду которой катались на коньках дети постарше брата. — Эль, я побежал. Не жди меня! — прокричал брат, и устремился к склону. Оставшись в одиночестве, Мари начала осматриваться и вспоминать всех людей, с которыми сама же в детстве дружила. «Сейчас они мне кажутся чужими, словно мы из разных миров и ни что нас никогда не свяжет вновь. Этот парень рядом со мной, который скрытно смотрит на меня, переминаясь с ноги на ногу, конечно, я его знаю. Он старше меня, и в мои одиннадцать лет казался мне красавчиком». — И сколько можно тут сидеть, — возмущалась Эля про себя. Хоть ей и хотелось присоединиться к брату, но все эти люди вокруг так надоедали. Хотелось сидеть под своим куполом, чтобы никто не смотрел и не чувствовать всего давления. Но так не бывает. Начало смеркаться, людей стало намного меньше и спустя три часа дети были готовы вернуться. Брат то и дело повторял, что ему очень понравилось, и что он познакомился с множеством детей. А Мари, уже запинаясь от усталости, поддакивала ему, вспоминая, сколько песен, когда-то скачанных на телефон, успела послушать. — Всего четыре, а уже так темно, — начала девушка, — если завтра пойдём, то лучше выйти раньше. — Наверно, — устало отвечал брат, — Эля, думаешь, нам влетит за то, что мы не обедали? — Она посмотрела на брата, он и вправду был обеспокоен, казалось, что сейчас заплачет. Девушка крепко обняла его, и со словами: «Надеюсь, что нет», взяв его под руку, направилась в сторону дома. Мороз усиливался, и ветер вместе с ним. Двор освещался небольшой лампочкой, которая одиноко светила из-за забора. На улицу, по которой шли дети, выходили окна из спальни родителей и из большой комнаты на первом этаже. Все окна были деревянные и с голубыми наличниками, только некоторые из них открывались, но зимой все они были перекрыты ещё одной рамой, которую заклеивали лейкопластырем. Мари повезло, что окно в ее комнате открывалось, но эта вторая рама не давала ей покоя, дома было так жарко, что она уже не раз думала аккуратно её снять. Отец и дед встретили их в ограде, по их взглядам казалось, что они, так же не заходили домой с самого утра. Помолчав и переглянувшись, они все дружно начали заходить в дом. Находясь в сенях — прихожей в дом, где все разуваются, хранятся сезонные вещи и множество старых книг. — Пимы-то что не надела, Эля? В них ноги не озябнут, не то, что в твоих опорках. А ты, свои веником обмети, — начал дед, объясняя брату систему ухода за обувью. Эля это слышала уже не впервые, но брату явно было интересно. Дед частенько рассказывал о таких обычных для него вещах и не стеснялся использовать жаргон, за который нередко получал от бабушки. В большой комнате уже ждал ужин, мама и бабушка смотрели какой-то турецкий сериал, а когда все зашли, сказали только то, что на ужин пироги, которые под полотенцем возвышались на столе. Эля поднялась наверх, чтобы зарядить телефон и забрать свой стакан, который ещё со вчерашнего дня не покидал комнаты, и пошла умываться. К счастью хотя бы умывальник был дома, в отличие от туалета, который был в сенях без отопления. Хоть умыться можно было дома, вода была холодная как снег. Вечер прошел тихо. Альберто слушал истории деда, которые постоянно повторялись, а Эля доедала пирог с яйцом и луком, осматривая все вокруг. В комнате была обычная живая ёлка, принесенная дедом из леса, которая как все живые смотрела ветвями вверх, люстра с несколькими пустыми плафонами, из-за чего света было мало. Сидя на угловом кухонном диванчике и смотря сквозь почти замерзшее окно, Эля посмотрела в окно, небо было такое же серое, как и в новогоднюю ночь дома, но ощущения радости и счастья не было — как же она хотела назад домой. Грылька жила на первом этаже и выше её не пускали, она неплохо дружила с котами, которые тут уже жили так, что ей было не до хозяйки. Оставив немного чая, девушка пошла наверх, сразу на втором этаже ее снова встречало кресло, точно такое же было в сенях, на нём спал один из котов. Этот кот любил наблюдать за птицами, но не рад был морозу, так что второй этаж для него был роднее всего. За дверью в комнату Мари, скрывались только ее воспоминания. Поставив стакан на стол, она задумалась, как спасти себя от этой невыносимой жары. На ум приходило только — убрать «зимнюю» раму, но она была тяжёлая и хрупкая, да и где ей потом взять лейкопластырь, что бы скрыть следы преступления. Конечно, она могла сказать, что хочет сделать родственникам, но они не оценят ее решения и точно скажут: «Нет!». Ещё раз, осмотрев окно, она решила действовать ночью. Сейчас ко ней могут зайти, а позже уже все будут спать. Отпив чай, она присмотрелась в вид окна. «Наша наклонная крыша, на которой я в детстве тайно загорала, первые соседи, где жила довольно шумная неблагополучная семья, они часто пили и слушали громко музыку, рядом с ними большая сосна, вторые соседи — многодетная семья к которой я раньше ходила, но их двор мне перекрывал высокий забор. Из труб выходили объёмные клубы дыма, а крыши были покрыты слоем белоснежного снега», — только это она и видела. Боль в ухе, и Мари просыпается. Она уснула, пока смотрела в окно. На улице уже была глубокая ночь, а на часах был час. Девушка не любила этот «дневной сон», после него всегда было такое опустошение. Чай уже давно остыл, кровать она так и не расправила и не умылась. Приоткрыв дверь, она увидела — ничего, все уже спали. Переодевшись в свою домашнюю футболку, которая больше была похожа на мешок, девушка спустилась вниз. Там было не очень тихо — дед громко храпел, а Грылька повизгивала во сне. Эля вышла в сени, и сразу ее встретил холодный воздух, который обжигал все тело. Руки и лицо покраснели, а до уборной ещё оставалось несколько метров. Но там также царил холодный воздух. Хоть она и поспала несколько часов, энергии так и не было. Девушка решила выйти на улицу, хоть там и было холодно, это могло ее взбодрить. Луна скрылась за серыми облаками, ветер стих, но не стал теплее. В огромной куртке, которая висела в сенях, Эля вышла на улицу, снег как в самой красивой зимней сказке, кружил над землёй. Это были прекрасные объёмные хлопья, которые хотелось поймать. Но поймав несколько снежинок, на руках оставались только холодные мокрые пятна, которые тут, же начинали покрываться льдом на морозе. Какая бы ни была ее куртка, она и вправду замёрзла, но танец снежинок так и манил. Девушка уже хотела сделать шаг навстречу зимнему блеску, который всё больше открывался ей, как вспомнила, что даже не обулась. «Кажется, я уже была в таком состоянии» — остановив себя, возвращалась она домой. Ноги уже сами себя так легко не несли, поднимаясь наверх, заметила Эля. Дверь в комнату как всегда скрипнула, включив огоньки на окне, девушка села за стол. Казалось что, она чего-то не понимает, и то, что происходит вокруг какая-то глупость, придуманная кем-то другим. Ее внимание привлёк ящик в столе, он запирался на ключ, и, кажется, Эля даже помнила где он. Под столешницей было наклеено множество стикеров, какие-то из журналов, какие-то с фруктов, а какие-то покупались целыми листами. — Где же самая красивая фея, — проговаривала она вслух, пока искала стикер со знакомым изображением. Лет в 11 она прятала ключ за одним из них, так как считала, что кто-то точно захочет посмотреть и прочитать всё, что сокрыто под замком. — Нашла! Достав небольшой ключ, она открыла ящик стола. Там хранилась целая жизнь, от самых первых рисунков, до записей в дневниках о неразделенной любви. Полистав несколько тетрадей и вспомнив то, чем она здесь занималась когда-то, стало приятно, но в тоже время стыдно. О таких подробностях она бы точно никому не рассказала. Взглянув на окно из-за сильного порыва ветра, который был слышен даже сквозь две рамы окна, Эля увидела только серое небо — снегопад не останавливался, и девушку начало сильно клонить в сон. Сев на кровать, она зашла в мессенджер. Хоть сети не было, заранее написать сообщения было можно, особенно самой себе. Вдохновившись своими дневниками, она решила записать, что сегодня происходило. Но не успела, провалившись в сон. Что-то тронуло Мари за ногу, из-за чего она проснулась. Это была Грылька. Странно только, как она забралась сюда? Или возможно девушка забыла закрыть дверь. На часах было около пяти утра, солнце ещё даже не думала вставать. Посадив собаку на колени, Эля вспомнила, что хотела, что-нибудь написать о прошедшем дне. Задумавшись, всплывал только сон, который она не хотела вспоминать. «Сидя на кровати, я увидела какую-то большую птицу, она сидела на крыше около моего окна. Подойдя к ней, чтобы проверить, не кажется ли мне, птица открыла окно лапкой. Хотя раньше оно было закрыто зимней рамой. Я одобрительным жестом запустила её зачем-то, она же начала важно расхаживать по подоконнику, сверкая перьями под огнями гирлянды. Снова сев на кровать, неизвестно через сколько, появился высокий мужчина, который начал читать вслух записи из детства, где я писала о своих возлюбленных. Думала со стыда сгорю, но почему-то не останавливала его. Он еще так широко улыбался, когда читал. Реально издёвался. На некоторых моментах он смеялся, прикрывая лицо и поглядывая на меня. Отчего-то я не выдержала, и все-таки встала и направилась в его сторону, он, отложив тетради, схватил меня за плечи» — напечатав это в телефоне, Эля задумалась, что, то как он меня схватил, запомнилось ей так реально, как, будто синяки всё ещё оставались на ее руках. Отложив телефон, девушка, словно повторяя его действия, обняла себя за плечи — «И правда неприятно». Шёл уже третий день беспробудного отдыха Мари, если его так можно назвать. Она только ела, спала и иногда выходила с братом на горку. Каждый вечер она записывала, что происходило за день, что снилось и чего она ждет. К счастью больше таких снов ей не снилось, как во вторую ночь, но неприятный осадок остался. За всё свободное время, что у нее было, она думала, куда пропало фото с телефона, и пришла к окончательному выводу: «Я просто использовала бракованную свечу, которая срослась из двух. В этом и была вся тайна». Спустившись утром на завтрак, Мари застала разговор мамы и бабушки. — Может Алик со мной походит, там детишек много, они только приехали все, — говорила бабушка, подводя брата к маме. — Если только сам захочет, — Вероника мягко улыбнулась брату. — Я тоже хочу! — крикнула Мари, делая очень несчастное лицо, хотя даже не знала, на что соглашается. — Если хочешь, можешь тоже со мной ходить, там детки разного возраста, — улыбнулась бабушка, и взяв какой-то пакет вышла на улицу. — И на что я согласилась? — все-таки спросила Мари у мамы.
